"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 789
– Потому что… Ну, не знаю… Я не люблю больниц. Мне приходилось сидеть в приемных с такими же синяками и порезами, как у нее, и мне от этого становилось только хуже. Ты не можешь найти кого-нибудь, кто бы взглянул на нее здесь? Пусть они сами решают, нужно ли ей отправляться в больницу.
Максу это не понравилось. Как больничный администратор, он видел вещи совершенно иначе, чем я. Но он согласился с тем, что раз она уже дома, то не стоит прямо сейчас везти ее куда-то еще. Он сейчас приедет сам, но сначала разыщет Артура Джойа, терапевта из «Бет Израэль».
– Ты не знаешь, что случилось?
– Она не говорит. Я сначала решила уложить ее в постель.
Когда он наконец повесил трубку, я вернулась к Лотти. Я принесла губку и тазик с теплой водой, чтобы смыть кровь с ее лица и левой руки. Она допила молоко и лежала с закрытыми глазами, но я была уверена, что она не спит.
Я села рядом с ней и стала промывать ее раны.
– Макс сейчас приедет, он здорово беспокоится о тебе. И он разыщет врача, который сможет тебя осмотреть.
– Мне не нужен врач. Я сама врач. Могу тебе сказать, что со мной ничего серьезного.
Я облегченно вздохнула, услышав ее голос.
– Ты помнишь, как произошел этот несчастный случай?
Она нетерпеливо нахмурилась:
– Это был не несчастный случай. Я сказала тебе еще в ресторане: кто-то меня ударил. Не могла бы ты положить мне на голову лед?
Я вздохнула про себя, идя обратно на кухню. Несчастный случай будет описан в анналах Лотти так же, как и прочие ее приключения на дорогах, – кто-то ее стукнул. Только на сей раз сильнее, чем обычно.
Я завернула лед в кухонное полотенце и осторожно положила его на лиловый кровоподтек.
– Ты сообщила об этом в полицию?
– Полиция сама приехала. Они хотели отправить меня в больницу, но я знала, что опаздываю на встречу с тобой, а мне нужно было тебя видеть, Виктория.
Я нежно сжала пальцы ее поврежденной руки. Несколько минут она лежала молча.
– Понимаешь, я думаю, что им была нужна ты.
– Я была нужна полиции? – осторожно спросила я.
– Нет, Вик. Тем, кто меня ударил.
Земля ушла у меня из-под ног.
– Лотти, милая Лотти, я знаю, что тебе больно и, может быть, у тебя сотрясение мозга, но, пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Я думала, что ты попала в аварию. Я знаю, что «транс-ам» весь покорежен.
Она кивнула, потом поморщилась. От ее движений полотенце со льдом соскользнуло с ее головы на подушку. Когда я собрала с постели кубики льда, она собралась с силами и рассказала мне всю историю. Она заехала домой из клиники, чтобы принять душ и переодеться. На обратном пути, как раз перед поворотом с Шеффилди на Эддисон, неизвестно откуда выскочила еще одна машина – как это обычно с ней случается – и врезалась прямо в лоб «транс-ам».
Лотти нахмурилась:
– Должно быть, тогда я и ударилась головой о ветровое стекло, но не думаю, что от этого оно разбилось. Я думаю, что это произошло, когда они начали лупить по машине дубинками. Как бы то ни было, я была взбешена. Я терпеть не могу таких неосторожных водителей. В Лондоне со мной никогда такого не бывало, а по сравнению с лондонским движением Чикаго – просто глухая деревушка. Так что я вышла из машины, чтобы сказать им все, что я о них думаю, и записать их данные для страховой компании. Тогда они тоже вылезли из машины и принялись меня бить. Я была слишком ошеломлена для того, чтобы как-то на это реагировать. Кроме того, я ведь не ты, я не тренировалась у Мохаммеда Али.
Я звала на помощь, но начинался дождь и на улице никого не было. Водители, проезжавшие мимо, были поглощены только собой. Мужчины били меня и говорили, что я должна наконец-то накрепко запомнить, что нечего совать нос в чужие дела, когда мимо проехала полицейская машина. Как только они увидели полицию, то бросились прочь. Один из полицейских выскочил из машины и пытался их поймать, но, конечно, те рванули с невероятной скоростью. Они даже бросили там свою машину. Но когда мы ехали домой, я подумала, что они, наверное, перепутали меня с тобой. Потому что я ехала в твоей машине.
Она была права. Я поняла, что она права, как только она сказала, что мужчины вышли из машины, чтобы ее избить. Я хотела спросить, сколько их было, как они выглядели, но она была не в том состоянии, чтобы выдержать допрос. И это объясняло ее странное состояние: это был не шок. Она сердилась на меня за то, что я подвергла ее такому риску.
– Мне очень жаль, – сказала я, не придумав ничего другого.
Ее глаза были закрыты, но рот скривился в подобии улыбки:
– Мне тоже. И без сомнения, больше, чем тебе.
– Именно поэтому ты приехала в ресторан? Чтобы ткнуть в меня ножом?
При этих словах она открыла глаза и поглядела на меня из-под компресса со льдом.
– Нет, Виктория. Я пришла к тебе, потому что я никогда в жизни не была так напугана, по крайней мере с тех пор, как приехала в Америку. И это, похоже, имеет отношение к тебе. Ты должна, наверное, что-то уладить, сделать так, чтобы меня не трогали, чтобы я не тряслась от страха каждый раз, выходя из дома и садясь в машину.
Я опустилась перед ней на колени и обхватила ее руками:
– Я сделаю все, что смогу, шеф.
Она снова закрыла глаза и лежала так, тихо дыша и держа мою руку, пока мы ждали Макса и Арта. Меня била дрожь, когда я представляла себе, как на нее напали. Я хотела только одного: переиграть последние несколько дней, чтобы «транс-ам» остался у меня и чтобы именно меня они остановили. Как далеко зашли бы они, если бы не появилась полиция? Бросили бы ее, переломав кости? Может быть, оставили бы лежать на улице без сознания, с сотрясением мозга или мертвую?
Я не могла избавиться от этих лихорадочных мыслей. Для меня было истинным облегчением, когда в дверь позвонил Макс, несмотря даже на то, что это было только прелюдией к жаркой схватке. Он не нашел Арта Джойа, но привез с собой Одри Джеймсон. Это была одна из наиболее способных молодых врачей в «Бет Израэль». Я знала ее, потому что она по пятнадцать часов проводила в клинике, помогая Лотти.
Макс прошел прямо к Лотти, но Одри остановилась, чтобы поговорить со мной, прежде чем осмотреть пациентку. Когда я рассказала ей, что случилось, она нетерпеливо прищелкнула языком и пошла вслед за Максом в спальню Лотти. Я села под красно-оранжевой картиной в гостиной Лотти и принялась стучать кончиками пальцев по старому номеру «Нешнл джеографик». Через несколько минут ко мне присоединился Макс:
– Не могу поверить, что ты могла так поступить с Лотти. Подвергнуть ее жизнь такому риску.
Я откинулась назад на кушетке и провела левой рукой по лбу.
– Я не хочу слышать об этом, Макс, по крайней мере не таким злобным тоном. Ты должен был бы знать, что я ни за что не поменялась бы с Лотти машинами, если бы знала, что ей угрожает опасность. А если ты думаешь, что я на это способна, тогда нам вообще не о чем разговаривать.
– Тогда почему ты это сделала?
– За мной был хвост. Я хотела иметь возможность свободно перемещаться. Лотти согласилась поменяться со мной машинами. Теперь я вижу, что мне не следовало этого делать, но тогда я не могла этого знать.
Кто бы меня ни преследовал, он не знал меня в лицо, иначе они не напали бы на Лотти. Неужели Чамферс послал своих работников, вместо того чтобы обратиться в детективное агентство? Я подумала о том парне, которого на прошлой неделе встретила в доке. Бруно – я так назвала его. А как называл его Чамферс? Я не смогла вспомнить – шарики у меня в голове поворачивались с трудом, скрежеща, как патефонная игла, которая соскочила с дорожки пластинки.
– Я познакомился с Лотти, когда ей было пятнадцать лет, – внезапно проговорил Макс. – Иногда она бывает самой злобной фурией во всем мире. Но я не могу представить себе этот мир без нее.
– Я познакомилась с ней, когда ей уже исполнилось сорок, но я тоже не могу представить себе мир без нее. В любом случае ты не можешь обвинить меня больше, чем я сама виню себя.