Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 81

Норман Уинфорд, побледневший, со сжатыми в тонкую нитку губами подступил к Лейтону, но тот только головой покачал.

— После вашего сговора с Роузингтонами и того, как вы подставили Тессу перед императором, нам не о чем говорить, генерал.

Услышав это «вы», Норман дрогнул.

Отец Лейтона попытался что-то сказать, удержать Лейтона, но легче было сладить с асфальтовым катком.

Мы могли уйти с императорского Дня рождения, потому что прошло достаточное время, чтобы это было позволено по протоколу.

И мы ушли, все так же держась за руки, провожаемые взглядами толпы высококровных, которые жалили, словно рой ос.

Тревожное, неясное, пугающее будущее маячило впереди.

Радион сказал, что подумает, однако можно ли верить его словам?

Но рядом со мной был мужчина, он сжимал мою ладонь в своей ладони у всех на глазах.

Хладнокровный и абсолютно уверенный в том, что он делает.

И не верить ему было бы предательством.

— Радион ведь не даст свое согласие? — тихонько спросила я, когда мы, пробившись через кучу придворных и охраны, уже покинули Четырехгранник и направлялись к его мобилю.

Лейтон усмехнулся и как ни в чем не бывало галантно распахнул передо мной дверцу.

— Нет, Тесса. Разумеется, нет.

Меня кинуло в дрожь, настолько стало жутко — словно впереди, посверкивая молниями и громыхая, замаячила огромная грозовая туча.

— Значит… все начинается?

Он не ответил.

Просто кивнул.

Глава 79

На следующий день мое имя было во всех газетах. Во всех таблойдах — начиная от официальных, и заканчивая желтыми газетенками.

Да что там имя — мое лицо, куча карточек крупным планом, откуда-то даже отыскали изображение меня в драконьей ипостаси, этого мутно-желтоватенького, небольшого и довольно-таки жалкого дракончика.

И где нашли, да еще и так быстро?

Чтобы усилить контраст в одной из газет сделали коллаж, поставив рядом с красивым, могучим и мощным черным драконом.

Заголовки вопили, кричали, бесновались, будто соревнуясь в том, какой окажется более кричащим и скандальным.

Новость о нашей помолвке напрочь затмила новость о Дне первого оборота Радиона, о том, каким роскошным и великолепным выдался этот праздник. Только «Крылья Драковии», официальная провластная газета, пустила на первую полосу подробный фотоотчет о пире.

Потому, наверное, и раскупалась хуже всего.

Тем же самым утром со мной связался Майло Труитт, уже знакомый мне репортер, который давал информацию о Жнецах раскола. На этот раз он был гораздо более любезен. Хотя, любезен — это слабо сказано. Журналист слезно умолял дать ему интервью и предложил за него сумму, второе большую, нежели я когда-то ему отдала за тот тощий блокнотик. Впрочем, не он один — я получила с десяток таких предложений от разных газет. Корреспонденты готовы были биться на дуэли за эксклюзивный материал. Некоторые даже предложили нашу совместную с Лейтоном фотосессию. Попасть без разрешения Лейтона на остров журналюги не могли, поэтому завалили меня письмами и звонками.

На завтрак в столовую я не явилась, а вот на обед решила прийти, чтобы увидеться с ОЛУХОМ.

Второе испытание Битвы братств должно было состояться завтра — организацией заведовал офицер Липс, который являлся куратором нашей группы. Я знала, что одна из локаций Боевой башни была переделана под арену для эстафеты. Лейтон обмолвился — в этот раз трасса будет иметь максимальный уровень сложности и красный уровень опасности. По традиции — так как прошлая битва имела низкий уровень сложности и уровень опасности зеленый, отчего испытание выдалось достаточно скучным и предсказуемым.

Столовка гудела, как растревоженный улей.

Кадеты ахали и охали, перешептывались и переговаривались, и с совершенно круглыми глазами передавали друг другу газеты.

Им вторили офицеры — обычно довольно сдержанные офицеры, оживленно о чем-то беседующие за своим столом.

Я точно знала о чем.

На данный момент завтрашняя Битва Братств мало кого интересовала.

Все смолкло, когда в столовой появилась я.

Десятки взглядов скрестились на мне — пожалуй, это внимание было еще сильнее, чем вчера в Четырехграннике.

Тогда меня просто сканировали, а сейчас как будто на атомы хотели разобрать.

— Майор влюбился в Желтуху и женится на ней!

— Не может, не может быть!

— Как он мог полюбить… это?

— Это неправда, просто слух, майор Уинфорд не мог…

— У нее метка его крови!

— Помолвка состоялась!

— Желтуха, второсортная — невеста черного дракона. Он сказал, любит ее. При всех!

— Да майор под ментальным воздействием это сказал, не иначе! Где высококровный черный дракон, а где она?!

Кадеты как будто исчезли.

Вокруг были только пристальные, изучающие, завидущие глаза, желающие проникнуть мне под кожу, и шепчущиеся рты.

Даже несмотря на то, что мне было не привыкать ко всеобщему вниманию, давление было слишком сильно.

Но внутри меня жила сильная и несгибаемая золотая дракайна, которая победила химеру. Дракайна, любимая своим драконом.

И сейчас я как никогда почувствовала ее.

Показалось, ногти блеснули золотом.

Профессор Локвист едва заметно улыбнулся, и тут же спрятал эту улыбку за чашкой чая, которую поднес к губам.

Больше не обращая абсолютно никакого внимания на всеобщие взгляды, явно вознамерившиеся протереть во мне дыру и желательно не одну, я подошла к дальнему столику, за которым сидели Юни, Люси, Прунелла и другие участницы ОЛУХА.

Девчонки тоже смотрели на меня во все глаза.

Но вовсе не так, как другие.

Я была готова к косым взглядам, зависти, может, даже злости.

Но они глядели с искренним восторгом.

Как на Дракодеву, слетевшую с небес.

Не выдержав, Юни вскочила и кинулась ко мне обниматься. К ней присоединились и остальные.

— У тебя получилось, Тесс! — воскликнула Люсиль, чуть ли не прослезившись.

— Ты одна из нас, и ты станешь его женой!

— Не Кристалина Вадэмон, не высококровная, не аристократка!

— Л. полюбил стеклянную, такую же, как мы, — с искренним благоговением прошептала Лайсара.

Меня усадили на скамейку, окружили со всех сторон и потребовали подробного рассказа об этой волшебной красивой любви прямо с момента ее зарождения.

— Во налетели, болтушки! — проворчала Прунелла Сквиш. — Тессе, может, хочется это… Побыть в тишине, осознать свое счастье…

— Ну хоть немножечко пусть гаскажет, а потом уже и осознает это самое счастье! Пгям капельку! — умоляюще сложила руки на груди Юни. — Так хочется помечтать…

Вдаваться в подробности я, разумеется не стала, но девочкам хватило и того немногого, что я поведала. ОЛУХ слушал с затуманенными взорами, подперев щеки кулачками.

Чтобы уйти от кучи уточняющих вопросов, я сама спросила, готовы ли они к завтрашним «Крыльям огня»?

— Газумеется, — Юниса с авторитетным видом поправила на носу очки. — Я придумала новую кгичалку: «Наш гектог — он звезда, будем вегны ему всегда!». А вот еще тут пго тебя, зацени: «Невеста гегтога — Тесса Кук, лучшая среди наших подгуг!».

— Кричалки замечательные, — похвалила я. — А что с разрушительными формулами? Вы тренировались? У вас получилось разрушить стенку?

Прунелла Сквиш несколько замявшись, сообщила, что «в общем-то получилось», но быстро соскочила с темы, вернувшись к речевкам.

— Мы победим, и будем танцевать на балу с Л — все по очегеди! Тесса, ты же не будешь гевновать?

Уж к кому-кому, а к ОЛУХУ я бы ревновать Лейтона, наверное, не стала.

— Теперь победить будет сложнее — из-за Густы у нас недобор, — между делом заметила Пру.