Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 80
Первые аккорды дались жестко — пальцы были, как деревянные.
Все раздражало и бесило, я не могла сосредоточиться, но затем услышала их…
Легкие капли дождя… А затем наступит буря, которая поглотит их всех.
Всех этих мерзких, напыщенных, самодовольных драконов, погрязших в праздности и разврате, с их этой Палатой Гармонизации, с дурацкой идеей превосходства одной крови над другой — о да, им определенно нужен шторм на все двенадцать баллов, который сметет все эти порядки с лица земли!
Я не заметила, как увлеклась и очнулась только после того, как мои пальцы замерли над клавиатурой.
На площадке было очень тихо — только последние отзвуки грозы звенели в воздухе.
Свежей, летней грозы, так сильно диссонирующей с этой удушливой обстановкой, запахом шоколада и дорогих духов.
Я нашла глазами Лейтона, и сразу стало спокойнее. Рядом с ним стоял Шторм, и на смуглом лице дракона в фиолетовом отражался неподдельный восторг — ему явно понравилось мое исполнение.
Император Радион Алай смотрел на меня и глаза его блестели, как вишни, которые он до этого ел.
— Поистине, Кривовия рождает настоящие диковинки, — с восхищением сказал император, потирая бородку. — Было настоящим преступлением прятать от меня этот огонечек… Маленький источник света. Ей не место в Академии военных драконов. Ее место — в императорском Четырехграннике, при дворе. Я желаю каждый день слышать эту необыкновенную композицию. Прекрасный подарок на День моего первого оборота, майор Уинфорд. Лучший подарок из всех, что преподнесли мне сегодня.
Лицо Лейтона было непроницаемым.
— Тесса Кук — кадетка Академии военных драконов, и ею же останется, Ваше Величество.
— С этого момента нет — высшим императорским указом. Она останется в Четырехграннике. Принесите ей подобающий наряд, пусть переоденется! — скомандовал Рад. — Эта убогая форма скрывает слишком много и совершенно ей не идет.
— При всем уважении к Его Императорскому Величеству, эта девушка не может остаться в Четырехграннике, — спокойно проговорил Уинфорд. — Она — моя будущая жена и должна находиться со мной.
— Жена… — повторил Радион, как будто впервые услышал это слово и не понял его значения.
В абсолютной полной звенящей тишине…
Глава 78
Лейтон расстегнул манжет белоснежной рубашки и показал на запястье венчальную метку. Так как я все еще находилась под действием маскировки, она была не золотистой, а полупрозрачной, мутно-желтоватой, как цвет моей крови в дракомере.
Некрасивой. Бледной. Как след от клея — что-то вопиющее в его идеальном облике.
Шрам от срезанной им когда-то метки Кристалины Вадэмон зарубцевался и был почти незаметен. После нашей свадьбы он должен был исчезнуть полностью.
— Тесса, — велел Лейтон.
И я расстегнула свой манжет, обнажив запястье с черным символом, который он начертил своей кровью.
Никаких красивых церемоний, громкого венчания, торжественной помолвки в окружении гостей под вспышками фотокамер, никакой венчальной тиары рода Уинфорд, которую, по местному обычаю, я должна была надеть на помолвку…
Никакого пафоса и шумихи, которая должна была сопровождать это событие.
Мы обменялись кровью сегодня на рассвете.
Буднично — в постели, за завтраком.
Я теперь часто ночевала у него.
Вот только не сказать, чтобы мы высыпались.
Вернее он-то — да, у черного дракона были феноменальные способности, по-моему он вообще не уставал. А вот я теперь на тренировках летала, как сонная муха.
Лейтон даже сжалился и снизил нагрузку.
На дневных тренировках.
Но не ночью.
Ладони порезали обычным кухонным ножом — Лейтон умело, очень осторожно и неглубоко мне, а я, наоборот, неумело — ему.
Мне не хотелось причинять ему боль, я даже вздрогнула, когда увидела кровь на его коже, потому что полоснула я по неопытности — будь здоров!
Чуть полруки ему не оттяпала.
Потом в ужасе понеслась за волшебной исцеляющей мазью, но нанести ее не получалось, руки тряслись.
Он смазал сам — и себе, и очень бережно и нежно — мне.
И вот сейчас мы стояли рядом, держа рядом руки со своими венчальными метками, демонстрируя их всем, абсолютно всем!
Рубиновым родам — Алаторциям, Алетам и Алирам, сапфировым родам — Вадемонам, Сабанам и Риверсеймам, изумрудным родам — Эльчинам, Изефордам и Тиненсорам, янтарным родам — Эгиаванам, Гроувхиллам и Велерионам…
И всем, всем, всем остальным драгоценным родам, фамилии которых я забыла, потому что гинеалогия, которую мы изучали, как-то выветрилась у меня в данный момент из головы.
Глубокий шок высококровных драконов, пронизавший пространство и сгустившийся в воздухе, такой плотный, что его, кажется, можно было потрогать руками.
Даже танцовщики-кривовцы, лица которых всегда были непроницаемы, замерли в своих неприятных инсталляциях — даже они смотрели на нас. С безграничным удивлением и даже как будто бы ликованием.
Норман Уинфорда бессильно упал в кресло — у генерала задергался глаз.
Кристалина Вадэмон широко распахнула рот, округлив его в виде буквы «о» и никак не могла его закрыть.
Роян Эльчин откинулся за своим столиком на спинку стула, сложив руки на груди, глядя искоса.
Ченинг Паджет прикусил губу, вцепившись в свое одеяние, в котором он здорово напоминал Аполлона.
Фантом низко склонился к Северу и принялся что-то яростно нашептывать.
Шторм задумчиво постукивал себя по губам пальцем.
А Луна… Луна улыбалась — едва заметной, легкой и чуть мечтательной улыбкой.
И только император Радион выглядел до странного спокойным.
Тем более жутковато было видеть, как исказилось благородное лицо монарха — он оскалил слишком острые, как будто подточенные зубы, а руки с длинными рубиновыми когтями вцепились в подлокотники трона, царапая гладкую поверхность.
— Высококровный дракон редчайшей черной крови на безродной стеклянной кривовке с Обочины… — Радион как будто не в силах был сформулировать мысль. — Жениться… Майор сошел с ума?
— Да. Я сошел с ума от любви к ней, — спокойно заявил Лейтон в этой воцарившейся тишине и у всех на глазах взял меня за руку. — Прошу императорского согласия на брак.
Пара мгновений — и толпа разразилась возгласами. Удивленными, возмущенными, возбужденными, нервными, негодующими, эмоциональными.
Все смотрели на наши сплетенные пальцы, как на нечто извращенное, омерзительное, выходящее из ряда вон.
— Неслыханная наглость!
— Дерзость!
— Невозможно!
Радион ударил кулаком по многоярусной этажерке рядом с троном, и сладости полетели на пол, обитый дорогим красным бархатом.
Фантом, Север, Шторм и Луна поспешили к нему, что-то говоря ему на оба уха, горячась, объясняя, втолковывая, доказывая.
По мере того, как они говорили, лицо императора становилось расслабленным, но в то же время глубоко задумчивым.
Это длилось довольно долго, пока рубиновый дракон не махнул на них кистями рук, веля отдалиться.
— Учитывая заслуги майора Уинфорда перед отечеством и высокое чувство, связавшее эту пару, мы берем время на раздумье, чтобы принять взвешенное решение о разрешении на заключение этого вопиюще неравного брака, — проговорил Радион с благодушной улыбкой, которая напомнила мне оскал крокодила.
— Мудрость императора Драковии сравнится лишь только с его доблестью, — чуть поклонился Лейтон.
Рубиновый дракон, поджав губы, царственно кивнул, и отвернулся, велев начать балет, в котором явно хотел забыться.
Вокруг него засуетилась свита и Правящий совет. Я обратила внимание на рассредоточенную по площадке группу драконов, ненавязчиво державшийся рядом с самодержцем.
Они были одеты, как обычные гости. И все-таки что-то в них такое было…
Опасное. Хищное.
Особенно в пристальном взгляде одного из мужчин с небольшим, но приметным шрамом на лбу.
— Лейтон, нам нужно поговорить, сынок. Ты, ты… То что, ты сделал… Нам нужно очень серьезно поговорить!