Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 39
Потому что это должно было произойти с Лейтоном.
Только с ним одним.
Я забываю о том, зачем это сделала. Напрочь забываю про угрозу превращения в кого-то наподобие Чрея Сучича и пробуждение дракайны, которая, затаившись, ждет своего взлета.
Я просто хочу им упиться.
Я наполнена им снизу и сверху, моя душа целиком наполнена им — такая настоящая, глубокая, чистая связь, которую не передать словами.
Не сразу, но постепенно боль отступает, как набежавшая и отхлынувшая волна, сменяясь совсем другими ощущениями.
Тягучим наслаждением — густым и сладким, как патока.
Страстным желанием, чтобы он вошел на всю свою длину, заполнил собой до упора и не прекращал этих сильных движений бедрами во мне и на мне.
Запах холода и пряной полыни, влажные простыни, наши разгоряченные сплетенные тела, мокрые от пота, пряди его влажных волос, падающие на лоб, жадные вдохи и порывистые выдохи, наши скрестившиеся пальцы, до боли сжатые руки, осторожная размеренность, превратившаяся в бешеную скачку, на пике своем взорвавшуюся тысячью новых вселенных.
Он кончает мне на живот — прохладно, мокро и приятно.
А потом смотрит на меня всю с головы до ног, бесстыдно распростертую перед ним, жадно хватающую ртом воздух, пережившую этот бешеный шторм и переродившуюся в нем к новой жизни.
Мое тело как будто находится в невесомом состоянии, оно парит в астрале, не в физическом мире, а в какой-то более тонкой, неземной реальности.
— Какая же ты красивая, Тесса… — хрипло говорит Лейтон, и опускает взгляд на мой живот со следами своей спермы.
Он снова меня хочет — мощный член вздымается, уже стоит надо мной колом.
Это вызывает внутри всплеск необузданной, дикой радости.
Я тоже хочу его.
Так сильно и остро хочу снова ощутить его в себе, пережить эти мгновения свободного полета, слиться с ним воедино и увидеть свое отражение в голубых глазах, затуманенных огнем страсти.
Делаю движение, чтобы подняться с кровати. Но Лейтон удерживает за запястье и притягивает к себе, ясно давая понять, что в ванную он меня не отпустит.
Поцелуи. Снова ненасытные поцелуи — как в первый раз.
Его губы на моей шее, жадно ловящие нить пульса.
Засосы, засосы повсюду.
Мои ярко-алые затвердевшие соски под его языком.
Долго.
Влажные соприкосновения.
Хриплые стоны, рвущиеся из горла.
Дикий темп.
Пот.
Сплетенные тела.
Переплетенные пальцы.
Падение в бездну. И крутой резкий взлет почти у самого дна, перед тем, как насмерть разбиться в этой сумасшедшей эйфории.
И так — много, много раз, пока небо за панорамным окном не начинает окрашиваться в холодно-розовый. Понимаю, что потеряла счет на восьмом. Или десятом?
Если рай действительно существует, то этой ночью Лейтон Уинфорд мне его показал.
Показал столько раз, что сосчитать невозможно.
Я сплошь залита его семенем — живот и бедра, грудь и плечи, спина и даже волосы — вся, я вся в его следах, красноречивых и порочных свидетельствах всего, что мы творили.
— То, что идет тебе больше всего на свете… — произносит Лейтон, глядя на меня так, как будто хочет запечатлеть в себе навечно.
И отводит с моего лба прилипшую прядь.
Мое тело пребывает в такой блаженной истоме, такой сладкой ленивой неге, что подняться и пойти отыскать ванную кажется неисполнимой задачей.
Полная невесомость.
Астрал.
Я и сама не понимаю, как закрываю глаза.
И когда их раскрываю.
Лежу в его объятиях, крепко прижатая к Лейтону, сжатая его руками, как будто тисками.
Не так уж и просто выскользнуть.
Спящий, он выглядит таким же красивым, как бог, но как будто чуть моложе. Уязвимее.
Нежно прикасаюсь к его татуированному дракону рукой, покрытой чешуей с длинными золотистыми когтями. Тыльной стороной ладони провожу по темным волосам, по щеке.
Кажется, его сейчас и из пушки не разбудишь. Чего мне и надо.
В следующее мгновение меня пронзает судорога.
Тело изгибает в неестественном, болезненном изломе.
Началось.
Золотой жар воспламеняет меня изнутри, бурлит по венам, ломает, перестраивает, корежит, сминает хрупкое человеческое тело, плавит кости — больно и приятно, как в самый первый раз, когда он в меня вошел.
Ногами по пушистому ковру, по теплой плитке пола — из дома в только-только занявшееся утро.
Бегом, босиком по подтаявшему снегу, по деревянному настилу…
И с размаха прыгаю в ледяное озеро!
Арктический холод принимает меня в свои объятия.
Спертое дыхание и взорвавшееся сердце…
Треснувшие ребра и вспыхнувшая кожа…
Кровь и сталь…
Стекло и золото…
Смерть и новая жизнь…
В глубине темных вод я ухожу на пик.
И подняв сотню тысяч хрустальных брызг, взмахнув крыльями, выныриваю на поверхность.
Иной.
Глава 35
— Выпей белого чаю, Тесс! Он очень помогает после первого оборота. Ну расскажи же, расскажи во всех подробностях! Неужели оборот действительно начался прямо на конвивиуме императора? Как у тебя так получилось? К чему ты прикоснулась? Какой камень спровоцировал? Тебе было больно? Наверное, сейчас непривычно?
Вечером следующего дня Марзи сидит на кровати в моей комнате в Хрустальном Ключе, куда я вернулась в облике дракона, вынырнув из ледяного озера, и забрасывает вопросами.
Не скажу, что лететь по Драковии было так легко.
И вообще — лететь. В первый раз в своей жизни.
Благо, в городе были расположены специальные указатели, и, будучи в Ключе, я на всякий случай изучала карту столицы. Ориентиром служил императорский Четырехгранник, который был прекрасно виден из всех точек города.
Один раз врезалась в стену какого-то дворца. Задела крылом растяжку, поздравляющую драконов с Компиталиями.
Но, в целом, добралась без эксцессов — никто на меня и внимания не обратил.
Самым сложным было проникнуть более-менее незамеченной в дом тетки — ведь вся моя одежда, включая нижнее белье, осталась в доме Лейтона. По дороге я прихватила какой-то серый стяг, и, завернувшись в него, как в плащ, смогла справиться с этой задачей до того, как в мою комнату нагрянула сначала служанка, а потом и сестрица, которой та тут же донесла о моем появлении.
И вот сейчас даже веснушки на лице Марзи выглядят оживленными.
Еще бы, такая новость!
Желтуха наконец-то воплотилась в дракона.
На подоконнике лежат утренние газеты. Заголовки пестрят двумя главными новостями вчерашнего дня — роскошью императорским конвивиумом, завершившим Компиталии и ознаменовавшим собой приход весны, и самоотверженным героизмом майора Лейтона Уинфорда.
«Герой не только на поле боя» — крупными буквами набрано на передовице самой верхней газеты.
А в самой статье рассказано про то, как на конвивиуме одной гостье — кривовке стало плохо, так как у нее начался первый оборот в дракона.
И героический майор Уинфорд, пожертвовав праздником и танцем со своей обожаемой невестой, не гнушаясь своим высоким положением и высококровностью, отвез эту простую стеклянную кривовку в лечебницу и проследил, чтобы бедняжке оказали помощь.
Она благополучно обернулась, а майор своим участливым и заботливым поступком в очередной раз показал, как добрые драконы заботятся о коренном населении Драковии.
Как говорится, тут ни убавить ни прибавить — сегодня ночью Лейтон действительно был со мной очень участлив и добр.
Вернее, гораздо, гораздо больше…
Главное, что мое имя не называется, и фотографических изображений, как он уносит меня с конвивиума тоже нет. Все сделано чисто. И это радует.
— По-моему, я прикоснулась к хрустальному бокалу из набора, который императору подарил твой отец. Но я не уверена. Очень плохо себя почувствовала. Оборот дался мне нелегко, — проговорила я.
А сама никак не могла избавиться от жарких ночных образов, которые проплывали перед глазами.
Меня ломает, словно я заболела.