Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 21
Неужели, я действительно это сказала?
Под действием токсинов мерзкого Сучича, от которых была не в себе.
После его вони любой запах показался бы чуть ли не ароматом майских роз, хоть запах дихлофоса.
Но вместо дихлофоса оказался Лейтон Уинфорд с этим его чертовски приятным холодным парфюмом…
Не нужно забивать себе голову.
Сказанного не воротишь.
Огляделась в поисках своей серой юбки, блузки и пиджака с погонами и кантом, но их нигде не было.
Вместо них около кровати обнаружился красивый сервировочный столик на колесиках, как из дорогого отеля.
Этот завтрак мало напоминал то, чем я завтракала обычно.
Мало того, что там все было такое аппетитное, вкусное и пахнущее так, что у меня слюнки потекли, так он еще и был великолепно сервирован.
Чай, кофе, апельсиновый сок, золотистые круассаны, посыпанные сахарной пудрой, большая тарелка, полная сочных ягод — малины, клубники и черники, бутерброды с бужениной и красной рыбой, еще какие-то десерты, шоколад, мед…
Хотелось накинуться на все это изобилие прямо сейчас — так зверски я проголодалась.
Но сначала нужно было одеться.
В одном белье я чувствовала себя уязвимой.
Впрочем, предназначенная мне одежда обнаружилась сразу же.
На прикроватной тумбочке.
Черный пакет из бархатистого эфалина с шелковыми ручками и маленькой белой надписью, которая говорила о том, что его содержимое стоит баснословных денег.
Что ж, он говорил, что купил мне новую форму горничной.
И теперь я достала ее из пакета, испытывая стойкое желание выругаться очень громко и очень-очень нецензурно…
Глава 20
Если она и походила на ту замечательную форму старинного образца, в которой я ходила, то весьма и весьма отдаленно.
Только качеством дорогой ткани и прекрасной, тонкой отделкой.
Но в остальном.
Короткая, с коротким рукавом, с атласом и кружевом.
Помимо нее в пакете нашелся белый кружевной ободок, упаковка кружевных белых чулок и коробка с туфлями Веленто, на этот раз — ярко-красными.
Как он там сказал?
Новая форма гораздо лучше старой.
Гораздо лучше.
Намеренно хорошенько скомкав возмутительные платье с фартуком, я швырнула их обратно в пакет.
Вот пусть сам эту гадость и носит, если ему так нравится!
Мой взгляд затравленно метался по спальне в поисках хоть чего-то, хоть какой-то более-менее нормальной, а лучше моей собственной одежды!
Разумеется, ничего.
Абсолютно ничего.
Не в одеяло же мне заворачиваться — оно такое огромное, тяжелое и пышное, его даже на манер греческой тоги вокруг себя не обмотаешь!
Сукин сын!
Урод.
Все-таки как-то укутавшись в одеяло, которое постоянно с меня сползало, я подергала ручки шкафов в поисках одежды Лейтона. Сейчас какая-нибудь его рубашка прекрасно бы сошла мне за платье.
Все было закрыто. Заперто наглухо.
Черные портьеры не отдирались от карниза, и даже простынь, которую я решила сорвать с постели, как будто насмерть прилипла к матрасу.
Он все предусмотрел.
Абсолютно все.
Скрепя зубы, я снова вытащила из пакета черное платьеце с фартуком и скользнула в него.
Как я ни мяла — ни единой складочки. Проклятое…
Ткань была необыкновенно приятной, шелковистой, но ее было так мало!
Подойдя к зеркалу, топнула ногой от злости.
Это форменное платье служанки было экстремально обтягивающим и коротким, едва-едва прикрывая мои бедра. Огромный вырез почти полностью открывал грудь, еще более огромный вырез имелся сзади, обнажая спину до самых ягодиц.
Но мало этого всего, у трижды проклятого платья оказались не пуговички, не молния, а, мать его, тонкий шнурок-завязка наподобие корсета!
Почти такая же тонкая лента имелась на корсаже.
С ней-то я справилась, а вот с этим скользким шнурком сзади — хрен там плавал!
Рукава постоянно спадали с плеч, шнурок выскальзывал из петель, никак не желая завязываться — сзади это было неудобно.
— Проклятое, проклятое дерьмо… — шипела, воюя со шнурком. — Фак!
Мерзкая форма одерживала надо мной победу по всем фронтам.
— Какое забавное слово. Это на диалекте обочинских аборигенов?
А вот и сукин сын, легок на помине!
Лейтон вошел в спальню, сжимая в опущенной руке роскошную темно-багровую розу почти у самого бутона.
Идеально начищенные ботинки, черные брюки, ремень, ослепительно-белая форменная рубашка с галстуком, даже булавка на месте.
Безупречная стрижка, волосок к волоску, холеное аристократическое лицо, сила и энергия в каждом движении. Только часы почему-то снова на правой руке…
Подходит к сервировочному столику и бросает цветок в вазу, которую я приняла за какой-то особо изысканный соусник.
— Ты получила от меня «Экстаз»? — небрежно уточняет.
— Я отдала его девочкам из ОЛУХА. Им он понравился. В отличие от меня.
Легкая тень набегает на светлое чело Лейтона, но он тут же усмехается.
— Ты просто не распробовала.
Поворачивается ко мне.
Наши взгляды встречаются в отражении зеркала.
Он дальше. Я ближе.
Придерживаю проклятое спадающее платье на груди, пытаясь взять себя в руки.
Не получается.
Все плывет и кружится, как будто я оказалась в центре бушующего урагана.
Вокруг меня закручиваются снежные вихри, кружатся огромные глыбы льда и острые маленькие ледышки — это смертоносное кольцо вот-вот сожмется.
Хочется обрушить на него поток брани, грязных слов, которые никогда не звучали из моих уст.
Да, ты спас меня и вылечил, и за это я благодарна тебе, Уинфорд.
Я умею быть благодарной.
Но ты хочешь благодарность иного рода.
И будь проклят, если ты ее получишь.
— Вашу заботу обо мне просто невозможно передать словами, майор. Позвольте от всего сердца поблагодарить вас и за мое спасение, и за лечение, и за конфеты, и за новую форму, — говорю с безупречной вежливостью, как будто не стою перед ним полуголая. — Однако, как ни прискорбно, что вы ошиблись с размером. Она мне мала, и поэтому, раз та форма испорчена, лучше будет вернуть…
Про штаны, курточку и шапку-таблетку, в которых я расхаживала перед ним в самом начале, договорить он не дает.
— Размер твой, ты неправильно надела, — Лейтон в зеркале не отрывает от меня глаз, буквально поглощает в свой лед. — Давай я помогу.
Не успеваю и слова вымолвить.
Пара шагов и он рядом.
Прямо позади меня.
Знакомый арктический запах.
И это ощущение, как будто на меня надвинулась монолитная скала, чтобы навалиться и раздавить под своей тяжестью к чертям собачьим!
— Это платье нужно носить без белья, — хрипловатый мужской шепот в моем ухе.
Горячие губы около мочки…
Дыхание.
Вдох-выдох, дыши, Тесс!
Только не в такт с ним.
Сильные руки ложатся на широкую полоску лифчика, некрасиво торчащего из-под платья и спереди и сзади.
Даже опомниться мне не дает.
Сориентироваться.
Определить пути отступления.
Легко расстегивает застежку и клапаны, на которых держатся бретели.
Тянет за край бюстье, давая ощутить трение грубоватой ткани по моим соскам — и вот лифчик в его руках.
Совершенно простой и даже грубый хлопчатобумажный лифчик телесного цвета, без ткани, каких-либо украшений, а тем более кружев. Почти полная копия того, который пропал в ванной.
Самый дешевый, у дракайн его круга такие даже поломойки не носят.
Лейтон сжимает его правой рукой, а потом подносит к лицу, смотрит на меня и вдыхает.
Нервическая дрожь пробивает меня одним ударом.
Словно заряд тока.
— Это мой последний бюстгальтер, неужели великодушный майор меня и этого лишит?
— Без него тебе будет удобнее. К тому же, носить такое отвратительное белье — почти преступление.
— На какое хватает империалов, майор.
— Лучше никакого, чем такая дешевка, Тесса Кук.
Лейтон медленно проводит кончиками пальцев между моих лопаток, и по позвоночнику вниз.