Укрощая Сердце (ЛП), стр. 48
С каждым толчком Уэйд входит глубже и жёстче. Звук моего собственного возбуждения и его члена, скользящего внутрь и наружу, затягивает меня всё дальше в бездну Уэйда. Рот открывается в беззвучном крике.
— Блядь, Беда, когда ты так хнычешь, я едва могу выдержать. Ты так чертовски хорошо принимаешь мой член.
Я не могу сдержать звуки, слетающие с губ, когда он прекращает двигаться, оставаясь внутри до самого основания. Я пытаюсь пошевелиться, но его сильные руки удерживают меня на месте — одна на бедре, другая на горле.
— Помнишь, я говорил, что заставлю тебя страдать? — спрашивает он, снова начиная двигаться.
«Боже, я хочу умереть именно так».
— Да, — хнычу я.
— Думаешь, ты уже достаточно настрадалась? — спрашивает он.
— Да. Блядь, да, Уэйд… пожалуйста, — отвечаю я.
— Хочешь кончить? — шепчет он и полностью замирает.
Моя киска пульсирует вокруг него.
— Тогда умоляй меня. Умоляй залить тебя изнутри своей спермой, Айви.
— Пожалуйста… — всё, что мне удаётся произнести.
Я пытаюсь двигаться хоть как-нибудь, но он слишком силён и держит меня слишком крепко.
— Пожалуйста, что? Обычно у тебя изо рта выходит так много грёбаных слов. Используй их. Заставь меня поверить, что ты действительно умоляешь, — говорит он, медленно выходя из меня.
«О боже».
— Пожалуйста… блядь… пожалуйста, позволь мне кончить… Уэйд… — хнычу я.
Я делаю настолько глубокий вдох, насколько он позволяет. Когда его ладонь сильнее сжимает горло и перед глазами появляются точки, я понимаю, чего он хочет, и даю ему это.
Сейчас я отдала бы ему всё.
— Пощади… — шепчу я.
Стон, вырывающийся из его груди, звучит как одобрение.
— Такая хорошая грёбаная девочка, Айви, — рычит Уэйд.
Каким-то образом он становится внутри ещё больше и щиплет мой клитор — один раз, затем второй, а я вспыхиваю изнутри.
Я кончаю с криком, который Уэйд поглощает губами, позволяя мне делать короткие вдохи, чтобы я не потеряла сознание, пока он разваливается на части вместе со мной, кусая плечи, шею, губы — везде, куда может дотянуться ртом.
— Блядь, — ворчит он. — Нет ничего прекраснее, чем смотреть, как ты кончаешь на моём члене.
Одна слеза вырывается из глаза, пока он кончает, а затем, к счастью, его рука разжимается. Я делаю полный вдох, и всё тело сотрясает дрожь.
Уэйд крепко обхватывает меня сильными руками, а затем нежно приподнимает моё лицо одним пальцем и целует в губы, второй рукой массируя отмеченные верёвкой запястья, словно проверяя, всё ли с ними в порядке.
— Рай, — бормочет он единственное слово как утверждение, как ярлык.
Да, если это рай, я никогда не захочу спускаться на землю.
Тридцать минут спустя мы приводим себя в порядок, а лошади уже закрыты в своих стойлах на ночь, когда из-за угла главного амбара появляется мама Джо в полной экипировке для верховой езды и ковбойской шляпе.
— Добрый вечер, мам, — говорит Уэйд.
От меня не ускользает тот факт, что приди она на тридцать минут раньше и зайди в амбар, она бы увидела меня привязанной к стене, пока Уэйд трахал меня до потери пульса.
— Всем привет, я пришла проведать Райзинг Ривер, думала, что буду одна, — говорит она, вероятно, удивлённая тем, что после наступления темноты в амбаре есть кто-то ещё.
От Уэйда я знаю достаточно, чтобы понимать, что Райзинг Ривер — старый конь его отца, который занял призовое место на Дерби в две тысячи шестом году. Скорбь поселяется в моей душе из-за этой женщины, из-за её утраты, из-за тех отношений, которые, как все говорят, у неё были с Уайаттом и которые закончились навсегда. То, что она в одиночестве навещает коня Уайатта, дёргает меня за струны сердца.
— Как-то поздновато, скажешь нет? — спрашивает Уэйд, притягивая её к себе и приобнимая одной рукой.
Джо пожимает плечами.
— Мне нравится кататься на нём тёплыми ночами и болтать с папой. И к тому же сейчас всего половина девятого. — Она улыбается. — А вы двое что тут до сих пор делаете?
Её взгляд скользит между нами, полный вопросов, от которых мне хочется поскорее отвести глаза.
— Проверяем, всё ли готово для Крыльев ангела, — говорит Уэйд одновременно с тем, как я выпаливаю:
— Уэйд взял меня на прогулку верхом.
Глаза мамы Джо встречаются с моими. Уэйд ухмыляется.
— Я имею в виду, мы катались каждый на своей лошади, но вместе.
Уэйд мгновенно берет слово, прикрывая мою неловкость.
— А ещё надрал ей задницу в гонке от пруда, хотя она ни за что не признается.
Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Он смухлевал.
— Знать местность лучше тебя — не жульничество, Беда.
Он наматывает верёвку на свои мускулистые руки, и под кожей перекатываются вены, пока он работает. Как бы мне хотелось быть этой верёвкой.
— Я проявил смекалку, — говорит он, подмигивая.
Я фыркаю.
Джо смеётся.
— Тебе понравился пруд, да? Уэйд рассказывал тебе, что отец брал его туда на рыбалку, когда он был мальчишкой?
— Рассказывал.
Я улыбаюсь, радуясь, что она, похоже, пока что спустила мне это с рук.
Она тянется к нему и похлопывает по лицу.
— Уэйд всегда говорил, что ждёт не дождётся, когда однажды отведёт туда своих мальчишек и сделает то же самое.
Уэйд смотрит на мать, и моё сердце сжимается от собственной боли, но мысль об Уэйде с детьми согревает меня. Он был бы лучшим папой для самых милых и самых властных в мире малышей.
— Что ж, этого так и не случилось, — говорит он.
— Ой, да ладно, милый, тебе всего тридцать четыре, для всего ещё полно времени. Однажды ты приведёшь туда своих малышей, вот увидишь. Я знаю, — говорит она с той же уверенностью, с какой восходит солнце, проходя мимо меня и пожимая мне руку.
— Спокойной ночи, дорогие, — бросает она, неспешно шагая вдоль ряда стойл.
Уэйд бросает на меня извиняющийся взгляд за то, что его мать сказала нечто такое, что, как она и знать не могла, будет терзать моё сердце. Не успевает она даже завернуть за угол, как он притягивает меня к себе.
— Пошли, грязная девчонка, давай-ка тебя отмоем. У нас свидание с «Тринадцатью друзьями Оушена» и мороженым.
Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх, прямо перед тем, как он целует меня в губы.
Да, я могла бы привыкнуть.
Глава 39
— Роуэн согласен? Точно? — спрашивает Уэйд, открывая дверь душа в своей ванной.
Ванная похожа на ту, которой я пользовалась, когда жила здесь, только больше, а душевая занимает всю стену. Вообще-то, она рассчитана на двоих.
— По его словам, да. Он просто хочет встретиться для формальности. Приедет завтра.
Я снимаю бюстгальтер и поворачиваюсь, чтобы зайти к нему, пока он проводит рукой по волосам, пропитывающимся водой, а у меня при виде мокрого и блестящего под душем Уэйда наполняется слюной рот. Я стою и наблюдаю, как крошечные капли воды стекают по его мускулистой груди, словно по доске плинко8.
Не знаю, как долго я стою там, рассматривая его с головы до ног, но достаточно долго, чтобы Уэйд заметил и вопросительно на меня посмотрел.
— В этом веке зайдёшь, Беда? — спрашивает Уэйд, ухмыляясь как кот, объевшийся сметаны, и явно наслаждаясь тем, что я не могу отвести от него глаз.
Я строю ему рожицу и захожу в наполненное паром пространство. Он разворачивает меня и позволяет воде намочить волосы, проводя по ним руками.
— Я вообще-то, и сама могу вымыть себе волосы… — инстинктивно говорю я.
— Знаю, что можешь, но я хочу это сделать. Я обожаю твои волосы. Один их вид, когда они спускаются по твоей спине, что-то со мной делает. От них у меня встаёт без всякой помощи. Я бы трахнул эти волосы, если бы мог.
Я поворачиваюсь, смотрю на него снизу вверх и, хихикая над его нелепыми словами, целую в челюсть.
— Не знай я тебя лучше, решила бы, что ты делаешь так специально, — замечаю я, пока горячая вода стекает по его груди и снова меня завораживает.