Укрощая Сердце (ЛП), стр. 49

— Да? И что же именно? — посмеивается он, разворачивая меня, берёт шампунь и выдавливает немного в ладонь, а затем втирает в мои волосы.

— Твоя жизненная боевая тактика. Ты кажешься совершенно неприступным и равнодушным ко всему и всем, но под всем, в переносном и буквальном смысле, ты горячий. На самом деле безумно горячий. А когда позволяешь этому проявиться, у тебя оказывается потрясающий, вызывающий зависимость характер. Люди могли бы даже тебя полюбить, если бы ты им позволил.

Позади меня он ворчит — звук, наполовину раздражённый, наполовину впечатлённый.

— Мне не нужно, чтобы люди меня любили. Я люблю своих лошадей и меньше десяти человек. Пока они любят меня в ответ, этого достаточно.

Я вздыхаю, когда большие ладони Уэйда массируют кожу головы шампунем с сандалом и шиповником. Он пахнет точно так же, как сам Уэйд — невероятно.

— Приятно, м-м? — хрипит он мне на ухо.

— Да, очень, — честно отвечаю я.

Уэйд снимает ручную лейку, точную копию той, с помощью которой я доводила себя до оргазма в другой его ванной, и смывает шампунь с моих волос.

— Я не делаю всё специально. Просто я не очень хорошо лажу с людьми, — признаётся Уэйд. — На мне всегда столько всего. На любезности почти ничего не остаётся.

Я хихикаю.

— Не верю. У меня такое чувство, что ты просто не хочешь впускать людей. Ведь если впустишь, они могут тебя разочаровать, как Жанель.

На несколько оглушительно тихих мгновений он замолкает, смывая кондиционер. Я нахожу чертовски сексуальным то, что у сурового ковбоя в душе стоит кондиционер с сандалом и шиповником в комплект к шампуню.

— А у меня такое чувство, что ты не привыкла, чтобы кто-то тебе с чем-либо помогал, и нервничаешь, когда люди пытаются. Вдруг слишком сильно привыкнешь. Иногда можно позволить людям о тебе позаботиться, — отвечает он, как раз когда я начинаю переживать, что перешла на слишком личное.

Я улыбаюсь его проницательному наблюдению.

— Ну разве мы не идеальная пара? Каждый прячется за собственной метафорической стеной.

— Похоже на то, — говорит он, возвращая лейку на место, а я хихикаю над собственными грязными воспоминаниями.

— Что смешного? — спрашивает Уэйд, передавая мне мыло и втирая шампунь уже в свои волосы.

Пока он смывает его, выглядит словно на фотосессии.

— Просто вспоминаю свой роман с твоей душевой лейкой, — невинно говорю я, просто чтобы его помучить, и начинаю мыть тело.

Уэйд замирает на месте, пока вода смывает гель с плеч и стекает по спине. Желание провести языком по этим линиям захлёстывает меня.

— С моей душевой лейкой?

— Ну, технически не с твоей, а с моей… когда я здесь жила.

Уэйд улыбается, и в его глазах возвращается тот преследующий меня блеск, которым я никак не могу насытиться.

— Подробности, — говорит он, заканчивая смывать с себя пену, а его член уже начинает твердеть от одной мысли о моём рассказе.

Шум воды, уходящей в слив, — единственный звук, пока я обдумываю признание.

— У тебя отличный массажный режим. Однажды ночью, пока жила здесь, я с его помощью довела себя до оргазма… две ночи… три…

— Ты жила здесь всего семь.

Я шумно выдыхаю.

— Ладно, четыре ночи.

Челюсть Уэйда отвисает, пока он смотрит на лейку, словно в его голове идёт сражение. Затем он резко снимает её, переключает на массажный режим и протягивает мне с абсолютно серьёзным выражением лица.

— Покажи.

Мой рот приоткрывается. Я краснею, а его костяшки проводят по соску.

— И где именно я находился, когда ты доводила себя до оргазма, Айви? — спрашивает он тем низким голосом, от которого мои женские части мгновенно оживают.

— В соседней комнате.

Уэйд подходит ближе и сам вкладывает лейку мне в руку, затем наклоняется, касаясь губами уха. Я стону, когда его покрытая щетиной челюсть скользит по коже.

— Не смущайся, Беда. Однажды я испортил один из твоих скранчей своей спермой. Я хотел тебя так же сильно, как ты меня, с самого начала.

Я моргаю после его признания. От него исходит лишь уверенность, словно кончить в мой скранч — самая обычная вещь на свете.

— А теперь покажи, — произносит он тоном, не допускающим возражений.

Я делаю, как он велит, провожу струёй воды по телу, пока Уэйд инстинктивно обхватывает одной рукой твёрдый член, а второй сжимает мои волосы в кулаке и запрокидывает голову, чтобы шептать мне на ухо.

— И расскажи в точности, о чём ты думала, когда доводила себя до оргазма в моём доме, словно грязная маленькая шлюшка, которой ты для меня являешься.

Я стону, когда вода бьёт по ноющему клитору, и закрываю глаза — отчасти чтобы не смотреть на него, отчасти потому, что уже ощущается чертовски хорошо.

— О тебе, — признаюсь я.

— Говори дальше, — приказывает он.

Я начинаю водить лейкой по кругу, и маленькие разряды желания обжигают мой центр.

— Я… представляла, как ты прижимаешь меня к стене, — говорю я, и большие руки хватают меня за плечи и разворачивают.

— Вот так?

— Да.

Ладонь Уэйда скользит вниз по центру моего позвоночника. Настолько грязно, настолько восхитительно извращённо — я рассказываю своему шефу, как кончала, думая о нём, в его собственном душе, а он собирается воплотить всё в жизнь вместе со мной.

Но, с другой стороны, нет ни единого грёбаного шанса, что я остановлюсь.

Глава 40

— А потом что? — спрашиваю я Айви, рассматривая каждый мускул её спины передо мной, вытатуированные лозы, танцующие вдоль позвоночника и спускающиеся на бёдра, две маленькие ямочки на пояснице, которых касаются мокрые волосы.

Я провожу членом между её ягодиц, пока она продолжает направлять струю на киску.

Она хнычет.

Мысль о том, что она находилась в соседней комнате и доводила себя до оргазма, думая обо мне, чертовски электризует.

— Потом ты спросил, хочу ли я, чтобы ты заполнил мою тесную маленькую киску каждым сантиметром своего члена, а я держала воду… здесь, — говорит она, направляя струи на клитор.

Что застаёт её врасплох, и она издаёт самый, блядь, милый тихий стон.

«Моя грязная грёбаная девочка».

— М-м-м… — бормочу я, надавливая большим пальцем на маленькую розовую звёздочкк между её половинками задницы, пока она водит лейкой по киске.

Потребность заполнить каждую дырочку этой женщины каждую минуту каждого дня откровенно меня шокирует.

— Хочешь? — спрашиваю я.

— Что? — рассеянно отвечает она, и всё её тело содрогается, когда большой палец надавливает на мокрое сжатое отверстие.

— Хочешь, чтобы я заполнил твою тесную маленькую киску каждым сантиметром своего члена?

— Каждую грёбаную минуту, — без колебаний отвечает она.

Кончик моего большого пальца исчезает внутри неё, и я стону.

Скоро его место займёт мой член.

Она вскрикивает от ощущения, но я замечаю, что при этом подаётся назад, навстречу мне.

— Блядь, Уэйд… я никогда… никто раньше не прикасался ко мне там.

Я улыбаюсь у неё за спиной.

— Просто ещё одна вещь, которой мне предстоит тебя научить, — говорю я.

Она хнычет от потребности, прижавшись к стене душа.

— Одна мысль о том, что ты пряталась в моём душе и доводила себя до оргазма с моим именем на губах, сводит меня, блядь, с ума.

Айви водит лейкой по кругу, и её ноги начинают дрожать.

«Нет. Ещё нет».

Я забираю у неё лейку и разворачиваю спиной к кафелю. Сам продолжаю держать струю над её клитором, но дразню, позволяя ощущать её лишь несколько секунд, прежде чем снова отвести. Мои губы находят её, медленно и голодно, а её ладонь касается моего ствола, и я прикусываю ей губу.

— Я почти кончила, — стонет она.

— Только я заканчиваю начатое. Только я заставляю тебя кончить. Поняла?

Она смотрит на меня, и в глазах горит огонь.

— Кажется, я только что сказала, что умею сама о себе позаботиться?