Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 76

Он все еще цеплялся за призрачную возможность победить.

И я знала, кого он винил в том, что этот шанс таял с каждым днем.

Меня.

Воспоминание вернулось резко, без предупреждения.

Мы только покинули Северицу. Дорога казалась бесконечной, лошади выбивались из сил, Лиора почти не говорила, Кайран был мрачен. Варлен же, напротив, выглядел слишком уверенным.

Когда мы остановились в лесу, чтобы дать животным передохнуть, мужчины начали обсуждать, куда двигаться дальше и как запутать след. Тогда Варлен с ленивым превосходством сказал:

— Не вижу смысла прятаться так тщательно. Огненный пес мертв. Пока во дворце поймут, что случилось, мы будем уже далеко.

Я подняла на него глаза.

— Я бы не была в этом так уверена.

Он повернулся ко мне. Кайран тоже замер. Лиора побледнела, будто уже поняла, что сейчас произойдет.

— Что вы хотите сказать, моя королева? — спокойно спросил Кайран.

Я медленно вдохнула.

Вот он. Момент, которого я боялась с той самой секунды, как оставила Адриана живым.

— Адриан не умер.

Тишина стала тяжелой.

Лиора судорожно выдохнула и прижала ладонь к губам. На ее лице мелькнула такая явная радость, что мне захотелось обнять ее и спрятаться в этом простом, чистом чувстве.

Кайран долго смотрел на меня. Я ждала гнева, упрека, холодного разочарования. Но на миг — лишь на один миг — мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение. Потом он снова стал прежним: сдержанным, непроницаемым, почти каменным.

Зато Варлен не собирался скрываться за маской.

Он выругался грубо, грязно. Лиора вздрогнула, а я только сильнее выпрямилась.

— Я знал, — процедил принц. — С самого начала знал, что женщине нельзя доверять решающий удар.

— Следите за словами, — тихо сказал Кайран. — Перед вами королева Земли Льда.

— Королева? — Варлен усмехнулся так, что меня обожгло презрением. — А я думал, передо мной просто очередная любовная слабость Адриана Голденфлейма.

Рука Кайрана легла на рукоять меча.

Я шагнула между ними раньше, чем сталь успела покинуть ножны.

— Это все, на что вы способны? — спросила я холодно. — Сцепиться друг с другом посреди дороги, когда враг еще жив? Прекрасные союзники. Один готов умереть из-за оскорбления, другой — сорвать весь план из-за собственной ярости.

Оба посмотрели на меня.

Даже Варлен на мгновение замолчал.

— Я понимаю ваше недовольство, принц, — продолжила я. — И готова простить вам этот тон. Один раз. Но если вы все еще хотите получить трон Земли Льда и править рядом со мной, придется доказать, что вы способны на большее, чем ждать, пока женщине достанется самая тяжелая часть дела. Или вы готовы сражаться только тогда, когда за вас уже все сделали?

Варлен смотрел на меня очень долго.

Потом его губы медленно растянулись в улыбке. Недоброй, опасной, но уже не такой самоуверенной.

— Я явно недооценил вас, леди Астерия.

— Это случается со многими, — сухо ответила я.

— И все же мне хотелось бы знать: почему вы его не убили?

Я могла соврать. Сказать, что сочла убийство спящего недостойным. Что не хотела марать руки. Что решила оставить Адриана для открытого суда.

Все это было бы правдой.

Но не всей.

— Потому что не смогла, — сказала я наконец. — Моя рука не опустилась.

Лиора тихо всхлипнула.

Варлен прищурился.

— Из жалости?

— Из любви, если вам так хочется услышать это слово, — ответила я, чувствуя, как леденеет голос. — Но я все равно ушла. Разве этого недостаточно, чтобы понять: я выбрала не его?

— Пока недостаточно, — сказал Варлен. — Я хочу быть уверен, что вы не откроете ему ворота, когда он придет за вами.

— Вы считаете меня самоубийцей? — я устало улыбнулась. — Думаете, после всего, что я сделала, Адриан примет меня в объятия и простит? Мы оба слишком хорошо знаем короля. Такие обиды он смывает кровью.

Тогда я действительно так думала.

Думала, что если он найдет меня, то увидит только предательницу. Женщину, которая лгала, играла его чувствами, помогла заговорщикам, убила Раяну и сбежала.

Я могла только надеяться на быструю смерть.

Варлену этого ответа оказалось достаточно. По крайней мере, внешне.

Позже, когда он уснул, я сидела у маленького костра между Лиорой и Кайраном. Ночь была холодной. Дым стелился низко, раздражал глаза. А может, глаза щипало не от дыма.

— Вы тоже меня осуждаете? — спросила я тихо.

Лиора ответила первой:

— Нет.

Я удивленно посмотрела на нее.

— На твоем месте я бы тоже не смогла, — сказала она. — И я не считаю это слабостью.

— Даже после всего, что я говорила о долге? О королеве, которая не имеет права выбирать сердцем?

Лиора мягко улыбнулась.

— Иногда защитить любимого человека труднее, чем убить врага. Ты знала, что он может тебя не простить. Что может уничтожить нас всех. Но все равно оставила его жить. Я не вижу в этом слабости, Астерия.

Я отвернулась, чтобы она не увидела, как дрогнуло мое лицо.

— Наши люди вряд ли с тобой согласятся.

— Люди часто судят о том, чего не смогли бы вынести сами, — тихо сказала она.

Кайран долго молчал. Потом произнес:

— Шансы стали хуже. Но они есть.

Я невесело усмехнулась.

— Как всегда, утешаете очень щедро, лорд Тангрид.

— Ложная надежда хуже честной правды, — ответил он.

И все же я поняла: он не ненавидит меня за это.

Наверное, уже тогда внутри нас троих что-то изменилось. Мы больше не были единым острым клинком, направленным в сердце Адриана. Лиора жалела его. Кайран уважал, хотя и не хотел признавать. А я…

Я любила.

И эта любовь постепенно разрушала все, на чем держалась моя решимость.

Война длилась три месяца.

Три месяца тревожных донесений, бессонных ночей, споров, поспешных отступлений и дурных вестей. Адриан лично возглавил войска Земли Огня и начал возвращать провинцию за провинцией.

Сначала повстанцы держались. Они помнили прежнюю жестокость Голденфлейма: сожженные селения, казни, страх, который шел впереди его армии. Люди были готовы умирать, лишь бы не снова склонить голову.

Но на этот раз Адриан действовал иначе.

Перед каждой атакой он давал выбор. Обещал помилование тем, кто сложит оружие. Гарантировал защиту семьям. Не сжигал деревни, не карал всех подряд, не отдавал города на разграбление. Наказывал только тех, кто продолжал сопротивляться.

Поначалу ему не верили.

Потом сдалось первое селение.

Потом второе.

А затем люди, измученные войной, голодом и страхом, начали сами открывать ворота.

Адриан победил нас не только силой.

Он победил милосердием.

Эта мысль была почти невыносима.

Я должна была радоваться, что не убила чудовище. Но вместе с облегчением во мне росло горькое осознание: я ошиблась в самом главном. Не только в Адриане. В Варлене тоже.

Принц Земли Заката быстро сбросил маску учтивого союзника. Как змея, оставившая старую кожу на камнях.

Он уже не пытался казаться благородным. Не изображал заботу. Не говорил о совместном правлении как о союзе равных. Чем хуже становилось положение, тем яснее проявлялась его настоящая натура.

Варлен злился.

На войну.

На Адриана.

На Кайрана.

На меня.

Особенно на меня.

Однажды ночью он ворвался в мои комнаты без стука. От него пахло вином и злостью. Я тогда еще не знала о ребенке, но уже чувствовала странную слабость и не сразу поднялась с кровати.

— Все равно вам нечего терять. Если будете благоразумны, я заберу вас с собой в Землю Заката даже после поражения. Там вы будетепод моей защитой.

— Под вашей защитой? — Я медленно села, чувствуя, как внутри просыпается ледяная злость. — Забавный способ это предложить.

Он подошел ближе.

Внутренняя драконица взвилась так яростно, что у меня перехватило дыхание. Не страх — отвращение. Глухой, звериный протест против чужого самца. Тело помнило Адриана. Кровь признала его. И теперь любое посягательство другого мужчины казалось насилием над самой природой.