Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 29

Думаю, от полного обращения в дракона его удерживала только мысль о собственных людях. В таком состоянии он мог причинить вред любому, кто окажется рядом.

Я снова попыталась закричать, но удар по голове едва не лишил меня сознания. Оборотень продолжал тащить меня прочь, видимо, решив забрать в качестве добычи. От прилива крови к голове, боли и неудобной позы дышать становилось все труднее.

Последовал еще один удар, и я провалилась в темноту, с горечью подумав, как глупо играла с судьбой, вообразив себя хозяйкой положения.

Очнулась от того, что меня бросили на землю. Надо мной склонилось оскаленное лицо оборотня. Безумные карие глаза жадно разглядывали меня.

— Красивая, — прорычал он.

Из-за деформированной челюсти слова звучали неразборчиво, и от этого становилось еще страшнее.

— Моя добыча.

Сердце заколотилось в бешеном ритме.

Я вспомнила все, что знала об оборотнях. Дикие. Хищные. Грубые. Они считали добычей все, что могли унести силой. Женщины, попавшие к ним в руки, редко возвращались живыми — а если возвращались, то уже никогда не становились прежними.

Мысль о том, зачем он утащил меня в лес, леденила душу.

Надежда на регенерацию драконьей крови, которая поможет телу пережить боль, не утешала. Есть вещи, от которых не спасет даже исцеление.

Коготь прошелся по платью, разрывая ткань от ворота почти до талии. Я задрожала, словно он полоснул по коже, и отчаянно забилась, пытаясь выскользнуть из-под тяжелой руки. Это только разозлило оборотня. Он злобно зарычал и сдавил мне горло. Я вцепилась в его пальцы, пытаясь разжать их, но смогла лишь хрипло вдохнуть. В глазах потемнело, в висках застучало.

— Тихо, — прорычал он, брызгая слюной. — Будешь дергаться — сломаю.

От вони из его пасти меня едва не вывернуло.

Но все мысли исчезли, когда он склонился ниже. Клыки задели открытую кожу — осторожно, почти играючи. Не до крови. Будто это должно было казаться лаской. Тело содрогнулось от отвращения.

— Будешь послушной — останешься жива, — прохрипел он мне в ухо. — Отведу в наш лагерь. Будешь моей.

Эта перспектива показалась настолько чудовищной, что я забилась с удвоенной силой.

Лучше смерть. Резкая пощечина обожгла лицо. На миг я потеряла ориентацию, и все вокруг поплыло. Что делать?

Оборотень, тем временем, рвал остатки ткани, смотрел на меня так, будто я уже принадлежала ему.

Внезапно проснувшийся дар едва не ослепил. Мир вспыхнул цветами. Я увидела его ауру: тяжелую, мутную, пронизанную малиново-красными всполохами похоти и буро-красной агрессии.

Он грубо сжимал меня, не видя во мне человека. Только добычу. Только вещь. Физическую боль я почти не чувствовала. Страх был сильнее. Перед тем, что случится дальше.

Я понимала: криками и мольбами это животное не остановить. Только раззадоришь. А помощи ждать неоткуда. Мои спутники, скорее всего, понятия не имеют, куда меня унесли. Даже если знают, сейчас им не до меня.

Почему женщины-драконы не обладают такой же силой, как мужчины?

Почему не могут обращаться? Я бы хоть как-то могла защититься. Как ни странно, слез не было. Зато внутри закипала ярость. Я устала быть беспомощной жертвой, с которой мужчины делают что хотят. Разум лихорадочно искал выход.

И вдруг нашел.

Мой дар. Я могу влиять на эмоции.

Оборотень снова прижал меня к земле. Его тяжелое тело нависло сверху, горячее дыхание обжигало шею. Я повернула голову и с ненавистью посмотрела ему в лицо.

Сосредоточилась.

Желтый.

Фиолетовый.

Боль и страх.

Я старалась представить эти цвета как можно ярче, будто заливала ими его ауру, вытесняя красную похоть и грязную агрессию.

Боль. Страх. Паника.

Пусть почувствует хотя бы часть того, что хотел причинить мне.

Оборотень вдруг замер. Его руки задрожали. На лице проступила странная гримаса — сначала удивление, потом ужас. Он отшатнулся от меня, словно я оказалась заражена сухим мором, и завыл, схватившись за голову. Похоже, он вообще не понимал, что происходит.

Не прекращая смотреть на него, удерживая невидимый импульс, я подхватила с земли разорванное платье и кое-как прикрылась.

Царапины от когтей уже затягивались с поразительной скоростью. Если бы так же легко можно было стереть из памяти то, что он успел сделать.

Я не знала, сколько смогу продержать оборотня в таком состоянии. Боялась: стоит ослабить влияние — и ничто не помешает ему снова броситься на меня. И тогда неизвестно, ограничится ли он тем, что хотел сначала, или в ярости разорвет меня на куски.

Не знаю, сколько я так просидела, держа его на невидимом поводке.

Голова раскалывалась. Вены на висках пульсировали так сильно, что боль становилась почти физическим звоном. Еще немного — и я просто рухну без сил. Громкий треск дерева за спиной заставил меня вздрогнуть. Дар сорвался. Я с ужасом повернула голову, не зная, чего ждать. Вдруг это кто-то из сородичей моего несостоявшегося мучителя? Тогда мне конец. Вряд ли я смогу повторить то, что сделала.

В глазах темнело от боли.

Глава 22

Я с трудом подавила крик, когда из-за деревьев появилась знакомая могучая фигура.

Адриан.

Он все еще находился в боевом перевоплощении. Не полностью дракон, но уже и не человек. Черты лица заострились, скулы словно стали резче, кожа местами покрылась золотистыми пластинами, а пальцы вытянулись в когти. В темноте его глаза горели так ярко, будто в них плескалось живое пламя.

Оборотень, придя в себя, зарычал и поднялся.

По сравнению с Адрианом он вдруг показался не таким уж внушительным. Да, сильный, дикий, опасный. Но рядом с настоящим драконом — всего лишь зверь, посмевший выйти на охоту не за той добычей.

Оборотень вытащил из-за пояса топор и приготовился к бою.

Я прислонилась к дереву и сползла на землю.

Силы окончательно покинули меня, но теперь это уже не пугало. На уровне инстинкта я знала: можно расслабиться. Король защитит. Я в безопасности.

Нелогично, конечно, чувствовать такое при виде злейшего врага. Но после всего, что произошло за последние дни, меня уже мало что удивляло.

Со смесью ужаса и восторга я смотрела на схватку, разворачивавшуюся передо мной. У оборотня не было шансов.

Адриан двигался быстро, почти неуловимо. Одним резким рывком он вывернул противнику руку и выбил оружие. Потом ударил снова — когтями, плечом, всем телом, будто сам огонь обрел плоть и бросился в бой.

Оборотень сопротивлялся бешено.

Рычал, пытался вцепиться зубами, бил когтями, но Адриан не давал ему ни единого шанса. В каждом движении короля чувствовалась ярость. Не холодная, расчетливая ярость правителя. Другая. Первобытная. Личная.

Словно он убивал не просто врага, а того, кто посмел коснуться его женщины.

Я должна была отвернуться. Должна была почувствовать отвращение. Но не могла. Я была пьяна этим зрелищем. Тем, как мой мужчина расправляется с тем, кто хотел сделать меня своей добычей.

Мой мужчина. Мой дракон полностью завладел разумом, заставляя видеть происходящее именно так.

Когда Адриан с яростным рыком отшвырнул тело оборотня, я издала странный, почти ликующий крик. И сама испугалась этого звука. Какое-то время мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

Адриан тяжело дышал. В боевом облике он выглядел жутко: окровавленный, разгоряченный, с диким золотом в глазах. Постепенно звериное в нем отступало. Когти укорачивались, золотистые пластины исчезали, черты лица снова становились привычными.

Но взгляд оставался прежним. И почему-то до боли родным.

— Жаль, что вам пришлось это увидеть, — хрипло произнес он, осторожно приближаясь ко мне. — Он ничего вам не сделал?

— Нет, — так же хрипло ответила я. — Не успел.

А потом, не в силах больше сдерживаться, протянула к нему руки.

Мне нужно было оказаться в его объятиях. Вдохнуть знакомый запах. Почувствовать, что все закончилось. Что я больше не одна. Мой дракон хотел этого с почти болезненной одержимостью. Наверное, пережитый ужас окончательно отключил разум.