Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 25

Будто он тоже долго сдерживался. Будто его привело сюда то же безумие крови, от которого я пыталась бежать.

Мир исчез.

Я задохнулась в его руках и ощутила вкус его губ — жестких, властных, обжигающих. Пальцы запутались в моих волосах, запрокинули голову, заставляя раскрыться навстречу поцелую.

Этот поцелуй был безумным. Неистовым. Почти злым.

Что-то во мне ответило с той же силой. Я не нашла в себе сил сопротивляться. Не потому, что не могла вырваться, а потому, что в тот миг и не хотела этого. Я не думала ни о Лиоре, ни о плане, ни о мести, ни о том, что должна ненавидеть этого человека каждой клеткой тела. Я могла думать только о том, что он здесь.

Со мной. Не с кем-то другим.

Со мной.

На миг мне показалось, что я сошла с ума. Или уснула на берегу озера, и все это лишь сон. Ведь Адриан должен быть сейчас с той, кого считает своей женой.

А если это сон… Можно позволить себе маленькую слабость.

Глава 18

Я все никак не мог привыкнуть к тому, как сильно на меня действует ее присутствие.

Ни одна женщина прежде не вызывала во мне такой острой, почти мучительной потребности быть рядом. Просто смотреть на нее. Слышать ее голос. Ловить запах ее кожи и волос, даже если она стоит в нескольких шагах.

Я прощал ей дерзости, каких не простил бы ни одной любовнице.

А если и думал о наказании, то совсем не о таком, каким наказывают за неповиновение. Хотелось другого: заставить ее забыть гордость, сбить эту вызывающую надменность, довести до того состояния, когда она сама потянется ко мне и попросит о близости.

От одной мысли об этом кровь становилась горячей.

Жаль, она все еще невинна. И к тому же подопечная человека, которого я уважал и ценил. Если бы не Кайран, я бы, не раздумывая, предложил ей свое покровительство и больше не выпускал из поля зрения.

Я безумно хотел ее.

Это желание было почти болезненным. И я не находил в себе сил бороться с ним.

Накануне вечером я понял еще одну неприятную истину: рядом с Велеей я становлюсь слабым. Уязвимым. Вместо того чтобы пресечь ее возмутительные обвинения, я начал оправдываться.

Позже, очнувшись среди ночи в своей палатке, я едва зубами не скрежетал от злости на себя.

Она всего лишь женщина. Моя подданная.

Как она смеет читать мне нотации, словно мальчишке? И почему я позволил ей это? Неужели так ясно показал слабость, что она почувствовала ее и теперь пользуется?

Так дело не пойдет.

Ни одна женщина не одержит надо мной верх. Нельзя показывать, насколько сильно она меня занимает. Пусть знает свое место.

Я не сомневался: в конце концов добьюсь своего. Но всему свое время. У меня хватит выдержки.

Когда мы прибудем в Северицу, я отправлю Кайрана с каким-нибудь важным поручением, чтобы он не путался под ногами, и прямо скажу Велее, что намерен сделать ее своей фавориткой. Она всего лишь неопытная провинциальная аристократка. Не посмеет пойти против моей воли.

Да и не захочет.

Я был почти уверен в этом, наблюдая за ней весь день. То, как она иногда смотрит на меня. Как резко отводит глаза. Как вспыхивает, когда я оказываюсь слишком близко. Ее запах тоже не мог обмануть.

Девушка хочет меня так же сильно, как я ее.

На следующий день я решил придерживаться плана.

Показать всем, кто вчера мог счесть меня слабым, что это не так. То была лишь минутная потеря контроля. Временное помутнение. Не больше.

Судя по тревожной атмосфере вокруг, мне удалось вернуть пошатнувшийся, как мне казалось, авторитет. Солдаты снова смотрели настороженно, говорили тише, лишний раз не попадались на глаза.

Так и должно быть.

Я — король Земли Огня. Ко мне следует относиться соответственно.

И я больше не намерен позволять какой-то красивой девушке выводить меня из себя.

Но я не предполагал, что это окажется так сложно.

Пришлось призвать всю выдержку, чтобы не оглядываться в ее сторону, не искать ее взглядом, не заговаривать с ней. Это было похоже на пытку: перед голодным ставят любимое блюдо, дразнят ароматом, но не дают даже прикоснуться.

К вечеру я был на пределе.

Злой, раздраженный, я едва сдерживался, сидя за ужином в нескольких шагах от Велеи. А когда желание, которое я подавлял целый день, наконец прорвалось, стало совсем невыносимо. Тело словно мстило за эту пытку. Кровь гудела, мышцы были напряжены, каждое движение давалось с трудом.

Нужно было срочно погасить этот голод, иначе я мог потерять над собой контроль.

Из последних сил я удерживался, чтобы не схватить Велею, не утащить в палатку и не сорвать с нее всю эту вызывающую гордость.

Разум подавал сигналы тревоги. Тело требовало своего.

Я с трудом оторвал взгляд от живого искушения, сидевшего напротив и задумчиво смотревшего на огонь. Перевел его на жену, о которой в последнее время почти не вспоминал, слишком поглощенный другими мыслями.

Почему бы не утолить потребность с той, кто принадлежит мне по праву?

Пусть она станет лишь заменой той, кого я хотел бы видеть в своей постели. Эта мысль показалась разумной.

Астерия даже внешне немного напоминала Велею: светлые волосы, светлые глаза, хрупкость. Если подключить воображение, можно представить рядом другую.

Больше я не колебался. Поднявшись, я приказал Астерии следовать за мной.

Каково же было мое удивление, когда Велея посмела вмешаться. Это разозлило меня так, что я едва удержался от более резкого ответа. Девушка в самом деле берет на себя слишком много.

Я все еще кипел, когда Астерия вошла в палатку и замерла в нерешительности. Ее испуганный вид только усилил раздражение. Уже сейчас было ясно: близость с ней не принесет никакого удовольствия. В таком состоянии она сможет лишь терпеть, застыв от ужаса.

А я никогда не любил покорность, рожденную страхом.

Напомнив себе, что для наслаждения у меня есть любовницы, а жена нужна прежде всего для выполнения супружеского долга, я взял себя в руки и сухо приказал:

— Раздевайся и ложись.

Астерия взглянула на походную кровать и затряслась еще сильнее.

— Пожалуйста… я…

— Что еще? — резко спросил я. — Ты ведешь себя так, будто тебя собираются пытать. Ты моя жена, Астерия. И должна понимать, что супружеский долг не исчезнет только потому, что ты его боишься.

Она опустила голову, и по щекам потекли слезы.

— Хватит раскисать, — сказал я жестче, чем хотел. — В прошлый раз ты хотя бы поняла правила. Легла и не устраивала сцен. Что за представление сейчас?

— Извините… — прошептала девушка. — Я сейчас…

Я мрачно смотрел, как она дрожащими руками расстегивает платье. В конце концов не выдержал и помог ей сам. Не грубо, но резко, потому что терпения почти не осталось. Она осталась в тонкой нижней рубашке, под которой было видно, как сотрясается ее хрупкое тело.

Я замер. Это было не смущение и не робость молодой жены.

Настоящий ужас.

Он шел от нее волнами. В каждом вдохе, в каждом движении, в попытке закрыться от моего взгляда.

Я сжал зубы.

— Ложись.

Она юркнула под одеяло и оттуда смотрела на меня испуганными глазами.

— Хватит меня бояться, — рыкнул я. — Я не причиню тебе вреда.

С трудом заставил себя успокоиться. Понимал: мой тон пугает ее еще сильнее.

Я подошел к кровати, сел рядом и коснулся мокрой от слез щеки.

— Мы оба знаем, что между нами не может быть речи о чувствах, — сказал уже спокойнее. — Но можно хотя бы сделать так, чтобы нам обоим не было противно. Я понимаю, наша первая ночь прошла… плохо. Я был зол, ты была напугана. Но не обязательно, чтобы так было всегда.

Она нервно кивнула, но страх из ее глаз не исчез.

Я осторожно отодвинул одеяло, коснулся губами ее плеча, потом шеи. Старался быть мягче. Медленнее. Дать ей привыкнуть.

В ответ раздалось сдавленное рыдание.

Я поднял голову и увидел: Астерия закусила губу почти до крови.