Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 24

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась я.

Хотя в глубине души понимала: она права.

Именно это злило сильнее всего.

Я не верила, что Адриан искренне раскаивается. Скорее, он просто пытается заслужить благосклонность Велеи. Мою благосклонность. Все его красивые слова не стоят ломаного гроша.

— А вы что думаете, лорд Тангрид? — робко спросила Лиора.

Щеки ее порозовели. Кажется, она сама удивилась собственной смелости.

— Есть вещи важнее сытости и благополучия, — черные глаза Кайрана вспыхнули мрачным огнем. — Иногда важнее собственной жизни. Иначе чем мы отличаемся от животных, заботящихся лишь о выживании и продолжении рода?

Больше он ничего не добавил. Да и не требовалось.

Его позиция была ясна: для Кайрана нет ничего важнее долга и дела, в которое он верит. Ради этого он пожертвует всем. Даже собой.

Я невольно пожалела Лиору.

Ей, кажется, так и не суждено занять первое место в сердце этого человека, даже если она сумела пробудить в нем чувства.

Той ночью я долго ворочалась в палатке, вспоминая слова Адриана.

Мысль о том, что он мог быть искренним, отзывалась тупой болью в висках. Месть и ярость действительно способны толкнуть на страшные поступки. Но может ли человек потом раскаяться? И если может — что тогда?

Главный вопрос был в другом.

Что можно простить, а что — нет?

И готова ли я когда-нибудь простить Адриана?

Назвав себя глупой рыбой, которая сама тянется к наживке, я попыталась отбросить мысли о короле и наконец уснуть.

Глава 17

На следующий день Адриан проснулся явно не в духе.

Он даже не смотрел в мою сторону и почти ни с кем не разговаривал. Почему меня это вообще интересовало, я не понимала. Но, сидя в карете, то и дело косилась на широкоплечего всадника, ехавшего во главе отряда.

Напряженного. Мрачного.

Солдаты чувствовали настроение короля и старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Вели себя тише обычного, даже почти не переговаривались. Кайран несколько раз пытался заговорить с Адрианом, но тот отмахивался, не желая объяснять причину дурного настроения.

Впрочем, был и плюс: на привалах Адриан не приставал ко мне с разговорами и не пытался очаровать. Его близость, от которой меня по-прежнему бросало в дрожь, теперь переносилась легче.

Мы с Лиорой и Кайраном вели неторопливые беседы на нейтральные темы, изредка поглядывая на задумавшегося короля. О причинах его перемены можно было только гадать. В конце концов я решила не забивать себе голову.

Но к вечеру настроение Адриана так и не улучшилось. Ужин прошел в той же гнетущей тишине, и меня это начало тревожить.

Еще вчера он явно оказывал мне знаки внимания, прощал даже дерзости. Сегодня же между нами словно выросла стена. Я почти решилась спросить, что случилось, но в последний момент промолчала.

Закончив ужин, Адриан встал и мрачно посмотрел на Лиору.

— Сегодня вы будете спать в моей палатке, леди Астерия.

Подруга вздрогнула, словно ее ударили.

Хлеб выпал из ослабевших пальцев. Она беспомощно перевела взгляд с меня на Кайрана.

Лорд Тангрид отвернулся. По сжатым челюстям я поняла: он не остался равнодушен к намерению короля. Просто открыто возражать не станет.

— Простите, что вмешиваюсь… — начала я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Леди Астерия еще не совсем здорова и…

Адриан повернулся ко мне так резко, что я вздрогнула. От его жесткого, давящего взгляда внутри все сжалось.

— Вы полагаете, что имеете право вмешиваться в то, что вас не касается, леди Велея? Вашему опекуну стоило бы лучше обучить вас правилам придворного этикета.

Эти слова обожгли, и сразу все расставили по местам.

Вот он какой. Вот настоящий Адриан. Как же я ошибалась, когда на миг решила, будто этот человек способен измениться. Для него важны только собственные желания. И он не потерпит, чтобы ему указывали.

Я ведь с самого начала знала, кто он такой. Так почему удивляюсь?

Наверное, потому что вчерашний день показался мне другим. Самое отвратительное — мне понравилось, как он со мной говорил. Как слушал. Как смотрел так, будто я действительно была важна.

Глупое самообольщение.

Король просто сменил тактику. А когда понял, что она не работает, перестал стараться.

— Извините… — прошептала я, обращаясь к Лиоре.

Девушка медленно поднялась.

Ссутулилась, будто стала меньше ростом, и, ни на кого не глядя, пошла за Адрианом к его палатке.

А я в этот момент почти задохнулась от ярости и горечи.

Слезы подступили к глазам, готовые пролиться. И не только от жалости к подруге.

Было что-то еще. Такое горькое, болезненное, постыдное.

Мысль о том, что Адриан сейчас прикоснется к чужому телу, что будет там, в нескольких шагах от меня, с той, кого считает своей женой, оказалась невыносимой.

Я знала о его многочисленных любовницах, но все это было далеко. Где-то при дворе, в слухах, в пересказах Кайрана, в моем воображении.

А теперь он собирался сделать это почти у меня на глазах. Наверное, это просто собственническое чувство. Ведь, несмотря ни на что, Адриан — мой законный муж.

Но попытки разобраться в себе только усугубляли боль. Внутренний протест и непонятная горечь выбивали из равновесия. Мне хотелось броситься туда, в палатку, где они остались вдвоем, и остановить это.

Слезы снова навернулись на глаза. Не выдержав, я поднялась и направилась к нашей с Лиорой палатке.

— Я пойду спать, — бросила Кайрану, чтобы не отвечать на лишние вопросы.

Он пожелал спокойной ночи, но я уже не могла ответить.

Слезы душили. Подойдя к палатке, я обернулась.

Кайран пристально смотрел в ту сторону, где скрылись Адриан и Лиора. Солдаты тоже не обращали на меня внимания.

И тогда, повинуясь неосознанному порыву, я свернула к деревьям.

Природа всегда действовала на меня успокаивающе. Пройдусь, остужу голову, приду в себя. Да и там меньше вероятности, что кто-то услышит мой плач.

Я углубилась в лес, почти не разбирая дороги, стараясь уйти подальше от людей.

Слезы уже катились по щекам. Я едва не спотыкалась о корни, цеплялась за ветки, но все равно шла вперед, пока между мной и стоянкой не осталось только темное дыхание леса.

Остановилась у небольшого озера. Его поверхность таинственно мерцала отражениями звезд.

Я подошла к воде и села прямо на берег, не заботясь о платье. Зачерпнула ладонями прохладную воду и плеснула в лицо. Потом еще раз. И еще. Пока кожа не онемела от холода, а слезы наконец не перестали литься.

Я старалась не думать о том, чем они были вызваны на самом деле.

Получалось плохо.

Сейчас Адриан должен быть с моей лучшей подругой. Все идет по плану. Он считает ее законной женой и ведет себя соответственно.

Я не думала, что будет так трудно это принять. А то, что он явно потерял ко мне интерес, пробудило во мне какой-то непонятный протест.

Я боялась признаться даже себе, что вчерашний день был одним из самых светлых за последние годы. Я чувствовала себя живой, купаясь в лучах его внимания. Говорила, спорила, злилась, смеялась почти по-настоящему.

Почему я такая дура? Почему чувствую это, продолжая его ненавидеть?

Шорох за спиной заставил меня очнуться. Ну что я наделала? Ушла в лес одна, даже ножа с собой не взяла.

Я вскочила и повернулась на звук, мысленно прикидывая, не поздно ли кричать. Вдруг мои спутники все же услышат, хоть я и ушла далеко. Крик застрял в горле. На берег вышел Адриан. Я застыла, глядя на него с открытым ртом.

Почему он здесь? Как нашел меня? Не успела я опомниться, как он бросился ко мне. Как хищник, наконец настигший добычу, которую искал весь день.

В его глазах, горевших золотом в темноте, не было ничего, кроме желания. Но это желание не было холодной прихотью победителя. Оно было слишком живым, слишком голодным, слишком отчаянным.