«Не чужие» и другие истории, стр. 39

Илья Львович. Оставь, Лев. В тебе желчь говорит, а тут нужно решать покойно…

Лев Львович. Я не могу быть равнодушен, как ты! Мне досадно, что мы снова делаемся заложниками его безмерного тщеславия. Ведь он катастрофически уверен, что облагодетельствует весь мир бесплатной раздачей своих сочинений!

Александра Львовна. Я не могу это слушать, я уйду.

Александра Львовна уходит.

Илья Львович (раздраженно). Оставь ты эти рассуждения, Илья… И тебе, и мне позарез нужны деньги, поэтому мы и сидим тут. (Усмехается.) Караулим. (После паузы.) Скоро и остальные слетятся.

Сцена четвертая. Приступ

Вдалеке слышится шум подъезжающей коляски, голоса. Лев Львович выглядывает во двор.

Лев Львович. Доктор приехал. Мама и секретарь его встречают.

Илья Львович. Отчего-то из всех людей женщинам более всего нравятся доктора и музыканты.

Лев Львович. Чего ж бы ты хотел? Чтоб им нравились земские служащие?

Илья Львович. Я думаю, это оттого, что музыканты все холостые, а доктора все вдовцы.

Входят Софья Андреевна, Доктор, Булгаков. Они смеются, громче всех хохочет Булгаков.

Лев Львович (с вызовом). Что вас так развеселило, господин студент?

Булгаков (обрывая смех). Я рассказывал…

Софья Андреевна. Они с Александрой Львовной вчера нашли ежа…

Булгаков. Да! Дети прислуги посадили его в ящик и закрыли досками, а сверху положили камень, чтобы не убежал. Но он ночью сдвинул камень и выбрался.

Софья Андреевна. Ежи необыкновенно сильны.

Доктор. В России теперь два лагеря, как этот еж и эти дети. Одни арестуют, а другие подлежат аресту.

Лев Львович. Тюрьмы необходимы. Без тюрем наши мужики нас же пожгут и перережут!

Илья Львович (желчно). Странно, что они до сих пор этого не сделали… Теперь сухое время, везде лежит хлеб, ничего не стоит бросить спичку.

Софья Андреевна. Бог с тобой, Илья! Как можно этими вещами шутить…

Илья Львович. Я не шучу… Когда мы в саду обедаем, а мимо проезжают мужики с сеном — что вы, не смотрите в их лица? Все их мысли на лбу написаны — взять бы вилы да благословить в живот…

Софья Андреевна. Доктор, хотите земляничного киселя?

Доктор. Спасибо, голубушка, я бы выпил с удовольствием.

Софья Андреевна. Я сейчас позову Сашу, она вам принесет.

Небольшая пауза.

Доктор. Отчего же? Ей совсем не нужно утруждаться.

Софья Андреевна. А вы напрасно, доктор, не цените Александру. Я сама понимаю, что она уж не очень молода и некрасива, но она добра, умна… У нее и приданое есть — деньгами и землей, хоть она и говорит, что хочет всё раздать крестьянам.

Доктор. Бог с вами, голубушка, зачем мне это знать? Пойду наверх, проведаю нашего больного.

Доктор уходит. Илья Львович тоже берет свою шапку.

Илья Львович. Я чаю пить не буду. Приду к обеду.

Лев Львович. К чему эти заигрывания с доктором, мама́? В вашем возрасте… Наряжаетесь для него, шоколад покупаете! Пирожные из кондитерской!

Софья Андреевна. Что же мне, замарашкой ходить? Я для себя самой наряжаюсь. А шоколад для Саши, она любит.

Илья Львович и Лев Львович уходят. В гостиной остаются Софья Андреевна и Булгаков.

Как Левушка стал похож на отца! Та же глупость, ревность и упреки. Какие романы, в мои-то годы! Смешно. (Пауза.) Ужасное прозрение — видеть, какими ничтожествами вырастают твои дети…

Булгаков (подходит к перилам террасы). Сколько у вас тут разных цветов в траве, я раньше и не видал таких.

Софья Андреевна. Прежде Лев Николаевич дарил мне полевые цветы. Идет с прогулки и всегда наберет букет…

Доктор выходит на верхние ступени лестницы.

Доктор (очень взволнован). Графиня, голубушка, велите срочно послать за Никитиным.

Софья Андреевна. Что, доктор?! Началось?! Доктор. Крепитесь…

Софья Андреевна (вскрикивает, бежит наверх). Левочка, родной мой, единственный…

Доктор уходит за ней. Быстро входит Александра Львовна.

Александра Львовна (тихо, Булгакову). Сейчас, немедленно, возьмите на конюшне лошадь и скачите к Черткову… Скажите — началось, он может еще застать. Вот, возьмите письма… (Достает из кармана письма.) Отдайте ему.

Булгаков уходит. Александра Львовна бежит наверх.

Быстро входит Катюша, в руках у нее умывальный кувшин и таз. Появляется Лев Львович и преграждает ей дорогу.

Лев Львович. Что там?

Катюша. Всё то же.

Лев Львович. Александра сказала, ты на меня жаловалась. Больше не смей.

Лев Львович берет Катюшу за руку. Прислушивается к звукам, которые доносятся из верхних комнат.

Слышишь? Что ты чувствуешь, Катюша? Ведь там, может быть, и твой отец умирает.

Катюша. Бог с вами, барин!

Лев Львович. Что ж ты, не знала? Не лги. Зачем тебя наша мать пятилетней девочкой взяла из деревни? Зачем учила грамоте? Она всех лучше знает про отцовские грехи.

Катюша. Пустите меня, Лев Львович…

Лев Львович. Впрочем, я сам не верю. Ты хороша, а в толстовской породе все дурны, особенно женщины.

Лев Львович отпускает Катюшу, она убегает.

Действие второе

Сцена первая. Катюша

Август в разгаре, пахнет свежим сеном, грибами. Катюша перетирает чашки, Булгаков сидит за столом, говорит горячо и пылко.

Булгаков. Понимаешь, Катюша, он великий человек. Да, он ест, пьет, спит как все мы, но он другой! Ему открыты все истины. Когда его слушаешь, становится удивительно, как люди не видят того, что так очевидно ясно! Вот, например, когда он говорит о народе. Ты слушаешь?

Катюша. Слушаю-с.

Булгаков. Нужно признать, да, русский народ вымирает. Пьянство, брошенные дети, нищие старики. И народ так свыкся с этим положением, что сам не видит его ужаса и не жалуется. А потому и мы считаем, что положение это естественно и таким и должно быть. И знаешь, в чем его мысль? (Катюша звенит чашками.) Да ты не слушаешь!..

Катюша. Простите, Валентин Федорович.

Булгаков. Лев Николаевич открыто говорит, в чем причина наших бедствий. Хлеб, так нужный для пропитания голодных, продается за границу, чтобы сытые люди могли покупать себе дома, английские коляски, бронзу, фарфор и прочее! Это ужасно и никак не может, не должно быть! Ты понимаешь?

Катюша. Понимаю-с.

Булгаков. Все толкуют о причинах вымирания народа и средствах его спасения, только никто не хочет говорить о том одном несомненном средстве, которое наверное поднимет народ. А нужно только и всего, что отнять землю у людей, которые неправедно живут ее богатствами. И как только мы откажемся от пользования собственностью…

Катюша (тихо, почти про себя). У кого земля есть, либо дом, либо завод, разве же они откажутся?

Булгаков. Значит, нужно их заставить! Землею не должно владеть тому, кто на ней не работает! Каждый имеет право пользоваться землею. Как ты не понимаешь таких простых вещей?

Катюша. Мы очень хорошо понимаем-с. (Очень тихо.) Мне с вами, Валентин Федорович, поговорить надобно.

Входит Софья Андреевна.

Катюша уходит.

Булгаков тоже хочет уйти, но Софья Андреевна его задерживает.