Его прозвали Сильнейшим (СИ), стр. 27
Огонь просто сжигал всех теней на пути. Кроме теней на праздник огня пришли прогарцы, на них техника не действовала, поэтому Фердинанд просто ломал их ладонями и кулаками.
«Может, на это Сагранеф намекал, говоря про огонь? Дело не в стиле боя, а в Священном Белом Огне?», — думал рантарец, уничтожая врагов. Какой бы сильной ни была техника Священного Белого Огня, она почти не давала преимуществ против по-настоящему сильного противника. А если враг еще и превосходит тебя в силе, то пиши пропало.
На сорок третьем этаже Фердинанд столкнулся с отрядом эльфов: командир с цвайхандером, два бойца с саблями и два лучника. К счастью, против остроухих огонь работал, пусть времени ушла прорва.
На сорок пятом этаже были уже два эльфа-командира. В тесном коридоре они закрывали друг другу мертвые зоны, не давая подобраться поближе. Даже покрытые огнем, эльфы-командиры сражались без устали — ярь защищала их тела.
Время прохождения этажа бесконечно растягивалось. Пока Фердинанд сражался без Воли Тела, пытаясь что-то понять насчет своего стиля. Никаких мыслей в голову не приходило, а на пятидесятом этаже рантарца впервые ранили.
Это был удар эльфа-командира. Его меч скользнул по плечу, оставляя резаную рану, которую сразу залатала Венера.
«Перестаю успевать!», — подумал Фердинанд. Целые отряды прогарцев и эльфов держали в напряжении, и даже он, лучший ученик Рантара и чемпион Песьей Ямы, мог прозевать удар.
«Они стали быстрее… Или я стал медленнее?», — подумал Фердинанд и мотнул головой, выкидывая прочь напряжение и лишние мысли.
Позади была половина Шкатулки Номер Семнадцать. Еще сорок девять этажей — и Фердинанд хорошо понимал, что рано или поздно прорываться через врагов станет невозможно. Воля Тела могла выиграть еще десять, даже двадцать этажей, но что дальше?
На пятьдесят первом этаже дожидался новый враг.
— Нага! Так и знал! — радостно произнес Фердинанд. — Умеешь разговаривать? Честно говоря, вопросов куча!
В ответ получеловек-полузмея что-то прошипел и поднял над головой трезубец.
— Диалог завязать не вышло, — пожал плечами рантарец.
Враг скользнул в сторону и с огромной скоростью пополз по стене. На всякий случай Фердинанд сделал шаг назад, а нага быстро добрался до человека, ударив трезубцем.
«Пойдет. Не сильнее удара эльфа-командира», — подумал рантарец, отводя удар в сторону. Раньше Фердинанд избегал атак, теперь — специально принимал их. Так он мог понять, насколько опасен враг.
Нага внезапно оказался на потолке, а потом на стене. Враг перемещался по всем поверхностям так быстро, при этом извиваясь, что многие не смогли бы отреагировать. Фердинанда это не касалось, в какой-то момент его кулак попал в голову наги, и тело врага дернуло назад.
— Стоять! — крикнул рантарец, сгибаясь до земли и прыгая вперед в броске.
Ладони вцепились в змеиный хвост, Фердинанд напряг руки и бросил нагу в орду теней позади, протащив головой по стене — коридор был слишком узким. Враг, конечно, еще был жив, только рантарца это мало волновало — он шагнул вперед, и синие факела зажглись.
— Отдых, — ответил на незаданный вопрос Фердинанд и положил ладонь на дверь. Отпечаток засветился, и дверь распахнулась, впуская гостя ровно на пять часов, о чем говорил рисунок песочных часов, где нарисованный песок сыпался сверху вниз.
Внутри Фердинанда встретила самая обычная деревянная кровать под магическим светильником. Рядом Сказочник оставил небольшой круглый стол с корзиной на нем и приставленный к столу стул. Фердинанд заглянул в корзину — внутри лежали фрукты, хлеб и бутылка вина.
— Скромненько, — только и сказал бывший рантарец, привыкший к огромным опочивальням.
Перекусив фруктами и хлебом, Фердинанд в один присест осушил бутылку вина и уселся в позу для медитации. Спать здесь рантарец не собирался, от комнаты не требовались никаких удобств. Фердинанд нуждался во времени — и только здесь он мог его получить.
Выдохнув, рантарец закрыл глаза, расслабился и через мгновение очутился в мире Божественной медитации.
Глава 14
Сказка
Божественная медитация — внутренний мир идущего по пути боевых искусств. Достичь ее невероятно сложно. Только опытные идущие могли погрузиться в Божественную медитацию, а бывали и такие, которые даже на уровне Мастера не могли этого сделать.
Божественная медитация отличается у каждого человека. У кого-то это лес, у кого-то горы, у кого-то пустыни. Фердинанд слышал об идущем, у которого Божественная медитация похожа на огромный безлюдный город. Считалось, что так внутренний мир отражает личность человека, берет сам стержень личности и придает ему видимую форму.
О своем мире Божественной медитации Фердинанд не рассказывал никому. Когда рантарец открыл глаза, он увидел то же, что и всегда — затянутую непроглядным туманом площадь.
— Давно здесь не бывал.
Под ногами была брусчатка, какой вымащивают площади крупных городов. Никаких зданий по сторонам не было: даже если идти в любую сторону, ты ни на что не наткнешься. Чаще всего у идущих фигурировала природа, и почему у Фердинанда была площадь, а не горное плато, пустыня или равнина, рантарец не знал. Эта особенность мира Божественной медитации оставалась непонятной, зато с другой Фердинанд был на «ты».
Шаги отдавали эхом. Фердинанд шел вперед через туман, пока не проступили очертания двухметровой позолоченной деревянной рамы. Толкнув ее, рантарец заставил раму повернуться и увидел самого себя.
В зеркале был юный Фердинанд лет пятнадцати. Паренек отрабатывал Первоосновы — основной стиль Рантара. Его движения пока еще были неточными и далекими от совершенства, юный Фердинанд отличался от Фердинанда нынешнего, как небо и земля. Посмотрев немного, рантарец побрел дальше, пока не наткнулся на еще одно зеркало.
В нем занимался двадцатилетний Фердинанд. Движения стали лучше, но было куда расти.
Зеркала были отражением ложного самолюбования Фердинанда. В Рантаре его считали горделивым, самоуверенным и бесконечно влюбленным в собственную силу. Но лучший ученик Рантара так пристально всматривался в себя, чтобы отыскать малейшие недостатки — и мир Божественной медитации Фердинанда стал проявлением этой черты и одним из главных преимуществ рантарца.
— Это подойдет, — улыбнулся Фердинанд.
В зеркале он сражался с тенями Шкатулки Номер Семнадцать, отражение было совсем свежим. Возле этого зеркала Фердинанд задержался надолго. Он смотрел в него, не отрывая взгляда, ведь в мире Божественной медитации рантарец не просто видел кусочки прошлого — он получал способность до мельчайших деталей сравнивать отражения между собой.
— Ясно, — кивнул Фердинанд.
В последний раз он проверял свой стиль боя еще когда только стал Мастером. С тех пор многое изменилось, Фердинанд видел ошибки и моменты, которые нужно изменить.
— А ведь Сагранеф прав, — задумчиво проговорил рантарец.
Ошибки быть не могло: быстрый стиль боя подходил Фердинанду гораздо лучше. Теперь рантарец мог разглядеть это, вместе с тем понимая, что до недавних пор он смотрел не в ту сторону.
— Только понятнее от этого не стало. Что капитан от меня хочет?
Пока об этом можно было забыть. Фердинанд встал в Стойку Железного Древа и принялся перекраивать свой стиль. В топку ушел Священный Белый Огонь, за ним отправились лишние движения и даже Императорский Удар.
Когда Фердинанд вышел из Божественной медитации, открыв глаза в мире Шкатулки, время еще не истекло, оставалось минут двадцать.
— Успел, надо же. Даже интересно, что, если бы не успел? Переместился бы в коридор? Тени вынесли?
Фердинанд шагнул наружу и приложил ладонь к отпечатку, давая понять, что закончил с отдыхом. Дверь исчезла.
Не терпелось испытать новый стиль. Больших изменений не было, но Фердинанд хорошо знал, как сотни мелких правок превращают старый прием во что-то совершенно новое.
— Поздравляю, ты убил сто прогарцев! — раздался голос Сказочника.