Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 35

– Селин, я понимаю, как тебе тяжело, но ты должна пойти со мной. Только я смогу тебя защитить, – он протянул ко мне руку, но опомнился, склонил голову и опустил ее. – Пойдем со мной, прошу.

– Я не могу.

Я присела на скамью, и Калеб подошел ближе, опустившись на одно колено.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты поняла: здесь опасно, словно в улье, где в любой миг может ужалить кто угодно?!

– А ты меня не ужалишь? – мои глаза сузились, и я пристально смотрела на него сверху вниз.

Челюсть Калеба непроизвольно напряглась и дернулась, но он проигнорировал мой укол.

– Я лучше расскажу тебе еще кое-что. Тот рисунок в фолианте, которым ты интересовалась... где двое на башне, справа – увядание, слева – рассвет. По преданию, феникс и его истинная пара могут разделить силу и вместе вернуть солнце. Крылья появятся, когда будут больше всего нужны, – так говорил мне ...Хаос.

Мои брови взметнулись, а губы приоткрылись.

– После всего тебе сложно поверить?

– Именно так:после череды вранья и тайн, которые ты старательно скрываешь, мне сложно тебе верить! Какого дьявола твой дед был знаком с моим отцом? И почему ты и это скрывал? Ты же знаешь, что больше всего я хочу благополучия для народа и солнца над головой!

Калеб скорчился, словно пытался исчезнуть, и шумно выдохнул.

– Я не хотел обнадеживать... Потому что я не знаю, какова цена, и мне нужен доступ к архивам в Сильверстоуне. Кто бы не испытывал ненависти ко мне, фениксу и его истинной не посмеют навредить.

– И как много фениксов во власти этого проклятия?

– Вся королевская семья. И за последние пятьдесят лет никто не встречал свою пару...

– И как вы, позволь узнать, живете?

– Какая именно сторона вопроса тебя беспокоит, Селин? – вкрадчивым голосом поинтересовался Калеб, и я поняла, как он близок ко мне. – Есть способы временно избежать последствий тесного контакта...

Я выпрямилась, чувствуя, как кончики ушей горят, и скрестила руки на груди.

– Если я твоя пара, почему тогда на мне ожог?

Он съёжился под моим пристальным взглядом, а руки безвольно повисли вдоль тела.

– Возможно, потому что главный ингредиент – любовь, Селин...

Я едва не проглотила язык, ощущая, как жар подступает к шее.

– «За любимым хоть на край света», разве не так говорят? А я не могу тебя уговорить даже черту этого проклятого сада пересечь, – невесело усмехнулся Калеб и поднялся с колен. – Значит... Впрочем, как я и говорил: это все неважно. Я лишь хочу защитить тебя. От твоей семьи...

Я посерела в тон небу, роняя взгляд на землю. Эрик не раскрыл предателя, а теперь сам являлся подозреваемым, как и мой брат, и ихвозможные мотивы неоспоримы… В глазах снова защипало, и я закусила губу, не позволяя себе расслабиться и сказать лишнего. До помолвки чуть больше двух недель. Эйдан серьезно ранен, отец... возможно, скоро мне придется с ним прощаться.

Я не могу бросить семью в эти тяжелые времена.

– Я хочу спать, уже полночь, Калеб. И ты знаешь мой ответ...

Я упрямо посмотрела в его глаза, рассчитывая, что он больше не будет поднимать этот вопрос. Потому что еще немного его вожделеющих взглядов и умоляющего тона, и я вот-вот рассыплюсь, как песок, проскочивший сквозь пальцы, прямо к его ногам, – туда, куда меня всегда тянет.

Калеб втянул воздух сквозь сжатые зубы и резко опустил голову вниз. На шее отчетливо забилась жилка – единственная деталь, выдававшая, каких трудов ему стоило держать себя в руках...

– Доброй ночи, Селин... Я провожу.

Я нарочито спокойно поднялась со скамьи, надеясь, что его глаза в темноте не такие цепкие, а мои дрожащие руки – не такие дрожащие...

* * *

Ночь была беспокойной и долгой. Монстры тянули меня в разные стороны, стараясь отхватить кусок побольше, а отец уходил все дальше и дальше. Я звала его, надеясь на спасение, но издалека мне отвечал только мрак. Мрак поглощал меня, вытряхивал из меня душу, и я отбила себе спину и расцарапала собственные руки, пытаясь сопротивляться. А когда сил совсем не осталось, я легла на спину, ожидая конца, вот только он не наступал.

Мое тело затрясло с новой силой, и я ударилась затылком, прикусив язык и ощущая соленость во рту, а потом поняла, что меня уже не было в собственных покоях.

Силуэт удалявшегося от меня замка мелькал сквозь широкую щель в хлипкой деревянной повозке.

Глава 20.2

Я почувствовала веревки, стягивающие руки и ноги, и запах сена, окружавшего меня, – темнота была почти беспроглядной.

Злость заливала мое нутро, как проливной дождь, который никто в нашем королевстве не видел уже лет пять. «Да кто мог выкрасть принцессу из собственных покоев?! Если только не...»

Повозка остановилась.

Я затаила дыхание, на ощупь выискивая возможного попутчика поневоле, но Калеба рядом не было. Ладони мигом вспотели.

В последнее время он действительно не отходил от меня ни на шаг, такчто могло его заставить это сделать? Поверить в то, что кто-то мог сравниться с его могуществом, было трудно, но я ничего не знала о его мире, покрытом льдами... Я вздохнула, восстанавливая дыхание, и пыталась не привлекать к себе внимание шумом. Возможно, похитители не знали, что я очнулась, и это был мой шанс. Веревки были завязаны наспех, и мне не составило труда снять обузу с ног, а вот руки были зафиксированы очень прочно. Неприятное жжение распространялось по предплечьям, словно на них были порезы – значит, то был не сон.

Я стиснула зубы и прислушалась. Ночь стояла тихая – лишь отдаленный стрекот сверчков доносился до моих ушей. Медленно поднявшись на ноги, я приблизилась к дверцам повозки и уловила какой-то новый звук. Кто-то шел ко мне – кряхтел, спотыкался… Я сочла угрозу незначительной, замерла в угрожающей позе и, едва дверцы распахнулись, бросилась на похитителя. Светлая макушка и широкая грудь мелькнули перед глазами, и я колотила изо всех сил, пока не заметила знакомую улыбку, на миг осветившую растерянное лицо.

Сидя на Калебе верхом, я неуверенно хлопала глазами.

– Ох, утёнок, я, конечно, приветствую инициативу, но две дыры в боку не позволяют думать ни о чем другом, – засипел Калеб, спуская мои бедра по своему телу вниз. – Сейчас развяжу.

Я наклонилась вперед, всматриваясь в его лицо: ссадина на скуле, кровь на шее, волосы всклоченные, будто кто-то пытался их выдрать, а несколько сосудов в глазах полопались.

– Ты как здесь оказался?

Я осторожно коснулась его щеки, смахивая грязь. Калеб проследил за моей рукой, и уголок его рта дернулся, а взгляд просветлел. Но спустя миг он уже был сосредоточен и напряжен.

– Догонял, конечно. Меня застали врасплох. Онине люди , Селин. – Калеб что-то выискивал на моем лице, а потом чуть сжал в своих руках мои бедра – скорее, невольно, чем намеренно. – Ты не допускала, что я мог тебя похитить?

– Ни на мгновение, Калеб, – бросила я, не задумываясь.

И он просиял, как начищенное серебряное блюдо. А меня снова заклинило, будто заржавевшую шестеренку, из-за его почти мальчишеского очарования.

Но момент слабости развеялся, подобно утреннему туману, как только ночную тишину прорезало чье-то хрипение.

– Берегись! – Калеб напрягся всем телом, увидев что-то за моей спиной, и хотел оттолкнуть меня в сторону.

Но я оказалась быстрее: вскочила на ноги, развернулась, собирая мужество, и искала на земле, чем обороняться.

Справа от повозки шел незнакомец и похрустывал пальцами. Переломанный нос, угольные волосы и яростный взгляд тех самых глаз: один карий, другой – голубой. Страх повис в воздухе, но где-то позади меня – неосязаемый, далекий и отчего-то противный, как кислое вино.

– Ах, ты, проклятый бастард, надо было сидеть в той норе, в которой прятался!

Он шел на Калеба, не глядя на меня, будто я не могла стать даже помехой на пути. Пыль поднималась в воздух, слабый лунный свет подсвечивал его силуэт, а сверчки, казалось, замолкли. Я не успела подумать о том, что он сказал, или о собственной жизни, как вдруг схватилась левой рукой за дверцу повозки и со всей силы толкнула ее ему навстречу.