Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 32

– Эрик, стойте там. Вам не понять того, что связывает нас с Селин. Или лучше уйдите вовсе.

– Я никуда не уйду, я же сказал. Твоя голова на месте только потому, что она не умерла, Калеб! – зарычал Эрик, и меня повело в сторону.

Калеб молчал, и долгие минуты я слышала только загнанное дыхание Эрика и стук своего сердца.

– Селин, ты – моя пара, ты предназначена мне. Я бы никогда тебе не навредил.

– Предназначена...?

Я сощурилась, не уверенная в том, что услышала, но меня никто не поправил.

«Что это значило? Как Калеб собирался меня использовать?»

Я хлопала глазами, смаргивая слезы, и медленно клонилась к полу. Комната снова закружилась передо мной, и сил на сопротивление совсем не осталось. Кинжал с глухим звоном ударился об пол.

– И что ты со мной сделаешь?! Заманиваешь лаской, а потом посадишь на цепь?! Ты, дьявол... ты – кто?! Хотя бы теперь, ответь! Ответь! – мой голос вовсе надломился и сорвался на писк.

Сердце застучало с новой силой, а огонь поглотил меня с головой. Я делала короткие вдохи, но в голове звенело от недостатка воздуха. И прежде, чем разноцветные пятна слились в черную мглу, я услышала скрипучий, вымученный ответ:

– Я – феникс, Селин..., и я проклят.

Глава 19. Глаза предателя

Сон был мучительно долгим и туманным. Золотистые глаза прожигали мое тело, чудовища гнались за мной по непроглядным лабиринтам. Я оступалась и летела с обрыва, а ледяная вода рассекала мою плоть вновь и вновь. Руки боролись до последнего в попытке всплыть, но темная пучина утягивала на дно, лишая воздуха...

Я проснулась вся взмокшая, в слезах и с ощущением, что голова была неподъемной тяжестью. События прошлого дня проносились перед глазами, а пальцы впились в теплое одеяло. Корсет был снят, и я жадно вдыхала воздух, будто давно не могла себе этого позволить.

«Я феникс... Я феникс...» – стучало в голове, и я поморщилась, неохотно разлепляя глаза по одному – я знала, кого увижу первым.

Калеб сидел рядом в помятой серой рубашке, его руки лежали на кровати около меня, а пальцы едва заметно подрагивали. Он часто моргал, а его напряженные, красные глаза не отрывались от меня, следя за каждым новым движением.

– Селин, ты очнулась, – прошептал он, и я заметила, что его губы стали совсем бесцветными и сухими.

Я до боли прикусила щеку, не позволяя себе размышлять о том, что ему тоже пришлось несладко.

– Где Эрик?

– Он понял, что со мной ты в безопасности, и ушел.

– Мне нужен Эрик.

– Селин, прошу, не закрывайся от меня. Ты все помнишь...?

– Позови Эрика... – продолжала я настаивать, непроизвольно хрустя костяшками пальцев и отползая назад, к деревянному изголовью кровати.

– Селин, они с Леоном ждут прибытия Эйдана и пытаются разобраться в произошедшем. Они совсем не спали...

– А сколько я проспала?

– Почти целый день. Бал закончился, гостей успокоили...

Я бросила взгляд к окну, примиряясь с ситуацией – кричать или сбегать прочь не было сил.

– Хорошо... Что ты со мной сделал?

– Я выжег яд из твоего тела, все до последней капли...

Я часто заморгала, переводя взгляд на свои руки, которые выглядели вполне обычно, за исключением поломанных ногтей и отметок на ладонях.

– Значит, ты феникс... Что за проклятие?

– Невозможность быть с кем-то, кромепары . В назидание за праздную жизнь, от наших богов. Как ты верно заметила ранее, наш народ не волнуется о том, что происходит за пределами стен королевства.

– Так значит, боги существуют?

– Нет однозначного ответа на этот вопрос, но ты видела, что нечто помогло спасти твою руку...

Я сощурилась, поджав губы:

– Этонечто – ты.

Он громко вздохнул, болезненно сводя брови, и потянул ко мне пальцы, скользя по покрывалу, но остановился в последний момент.

– Я не боюсь тебя, Калеб. Я боюсь того, как ты собрался меня использовать.

– Селин, я же говорил, что не представляю угрозы! Ни тебе, ни людям. Ты смогла принять мой огонь, и между нами возможен контакт. Ошибки быть не может...

– А это что значит?

– Что ты действительно предназначена для меня... Или, что ты не женщина, – усмехнулся Калеб.

Я повела бровью и уставилась на него еще более сердито, но он только продолжил:

– Последнее я решительно отклоняю. Я вижу эти бедра каждый день в своих снах, – Калеб жарко проскользил взглядом по моему телу, а потом криво улыбнулся и сразу сник, – и сомнений у меня не возникает.

Кровь бросилась к лицу, обжигая щеки, и я резко втянула в себя воздух.

«Неуместные шутки спасают от страха» – как-то сказал Калеб. Он боялся отказа, моего возможного отвращения, моей смерти, а теперь – чего? Я сжала кулаки, отгоняя ненужные мысли и жар с лица. Волновать меня должно совсем иное... Эйдан, судьба королевства и моя помолвка через несколько недель.

– Я тебе не верю.

– Селин, даже Эрик поверил мне! Он осознал, что я мог сравнять этот замок с землей, но не стал. Что заставило тебя изменить свое мнение обо мне? Вряд ли мой огонь напугал тебя больше, чем то, что я сделал, спасая тебя от врагов.

– Я всем свои нутром чувствую, что это опять полуправда! – Я закричала так громко, что в висках болезненно заколотило, а напряженные связки сковали горло. – Ты видишь, что со мной делаешь?! Я веду себя, как ненормальная!

– Селин, кто-то пыталсяотравить тебя ядом амалисов! – повысил голос Калеб, резко выпрямившись, но тут же опустил плечи и сбавил тон. – Ты не умерла только потому, что стала сильнее тогда, в том домике, где мы с тобой воззвали к помощи Хаоса... Ты понимаешь, что проблема не в тебе?

– Что за амалисы? Почему я не должна думать, что ты все спланировал?

– Это крупные цветки черного цвета на красных стеблях, произрастающие ближе к Сильверстоуну. Их лепестки настолько остры, что режут кожу, а сваренный из них напиток убивает быстрее, чем жидкость коснется губ. Если судить о первой попытке отравления тем травяным чаем – тогда тебя, возможно, не пытались убить. Но сейчас что-то изменилось... Селин, нам нужно уйти отсюда на рассвете.Они знают, что мы связаны.

– Кто – они?

– Те, кто мне навредили, – процедил Калеб сквозь зубы. – Теперь это все неважно. Слишком мало времени прошло, ты все узнала, и я не уверен... Я просто хочу тебя защитить, Селин. Но здесь – не смогу. Кто-то старательно пытается убрать тебя с дороги, и каждый представляет опасность.

«Все узнала?» Я усмехнулась про себя и подумала, что едва ли это середина клубка тайн, опутывающих его суть.

– Значит, «обманули, обокрали» – тоже ложь?

– Нет, просто это была не вся правда...

Я закатила глаза к потолку и шумно выдохнула.

– Почему твои глаза голубые? Почему нет крыльев?

– Ты мало о нас знаешь...

– Почему сразу не сказал, кто ты?

Он вздохнул и запрокинул голову назад.

– «Ваше высочество, меня зовут Калеб, и вы мне нужны, ведь без вас мне не снять проклятие. Я жарче, чем солнце. Я – опасность для любого, а убить меня очень сложно. Забыл добавить, что я не человек, и принятие этого факта может занять несколько ваших бессонных ночей», – язвил Калеб.

Я надулась и скрестила руки на груди.

– Я думаю, Калеб, что ты уже можешь идти. И сбегать из собственного дома я не собираюсь.

Его ноздри расширились, и он метал взглядом из стороны в сторону, скользя мимо меня, а потом остановился в одной точке и в очередной раз меня обескуражил:

– Я принц, Селин.

Спустя очень долгое время переваривания его откровения с открытым ртом, я всплеснула руками, а голос вновь подскочил.

– А в этом почему не признался сразу?

– Как я и сказал, фениксы не настроены помогать людям, и вряд ли я смогу повлиять на решение отца... Уверен, признайся я в этом сразу, тебя бы это не впечатлило.

– Мог солгать. Для тебя ведь это столь привычно, как дышать?

Калеб стиснул зубы, а потом посмотрел на меня отсутствующим взглядом: