Рыжий (СИ), стр. 91

Но стоит отдать ей должное: в себя она пришла довольно быстро. Выплеснув на меня всё, что успело накопиться в её очаровательной французской головке, Флёр глубоко вздохнула, успокоилась и поправила растрепавшиеся светлые волосы. Затем она обошла меня по широкой дуге и, немного поколебавшись, всё-таки присела на траву. Правда, в нескольких метрах от меня. М-да…

— Уже довольно поздно. Габг'иэль пог'а спать, — холодно произнесла она, глядя куда-то в сторону Запретного леса.

Я лишь молча развёл руками, всем своим видом показывая, что её сестру силой вообще-то не удерживаю. Да и та, к слову, уже давно крепко спала, пуская слюни мне на мантию. Флёр на мгновение перевела взгляд на Габриэль, затем на меня, едва заметно скривилась и снова отвернулась.

Ох, тяжка моя жизнь. И почему с мелкой Габриэль общаться легко и просто, а с её старшей сестрой всё получается с точностью до наоборот?

— Флёр, могу я кое о чём спросить? — нарушил я затянувшееся молчание, решив наконец расставить все точки над «i». — Почему ты меня так явно недолюбливаешь? Откуда такое откровенное предубеждение? Мне просто хотелось бы понять причину. Что я тебе такого сделал?

Флёр резко повернула голову. Её ярко-синие глаза недобро блеснули в полумраке.

— Что ты сделал? — она возмущённо фыркнула. — Может быть, пг'ичина в том, что я в принципе не доверяю мужчинам? Или, может, дело в том, что, вернувшись с отцом из Англии, Габг'иэль только и делала, что без умолку рассказывала всем и каждому о каком-то героическом рыцаре? Да, поначалу я была тебе искренне благодарна за её спасение. Но когда моя маленькая сестра буквально каждый день повторяла, какой ты великолепный, прекрасный, смелый и замечательный… Знаешь, о чём я подумала?

Она слегка подалась вперёд и понизила голос.

— Я подумала, что она околдована. Что ты чем-то её опоил или наложил на неё Импег'иус. Я несколько раз тайно проверяла её на наличие чар, чтобы убедиться, что с её разумом всё в порядке. Я даже отвела её к знакомой женщине-легилименту во Франции, чтобы та проверила её память на наличие скрытых внушений!

— Эм… а это не слишком? — ошарашенно перебил её я. Одно дело — обычная забота старшей сестры, но таскать маленького ребёнка по мозгоправам из-за детской привязанности?

— Слишком?! — прошипела Флёр. — Этого ещё мало! Ты хоть пг'едставляешь, каково это, Рон? Ты знаешь, какие вы, мужчины, на самом деле? Вам всем нужно только одно. Стоит вам увидеть красивое лицо и фигуру, как ваши мозги моментально отключаются. Вы пускаете слюни, начинаете вести себя как разгорячённые животные, реагируя только на внешность и мой природный магнетизм. Никого из вас не волнует, что у меня внутри, о чём я думаю и чего хочу добиться в жизни. Вы смотрите на меня как на кусок мяса. Как на красивую игрушку.

Она на мгновение отвела взгляд и уже гораздо спокойнее продолжила:

— Ты даже не пг'едставляешь, сколько раз мне пг'иходилось сталкиваться с одним и тем же. Сначала восхищённые взгляды, комплименты и красивые слова. Потом попытки познакомиться поближе. А стоит человеку понять, что одних ухаживаний недостаточно и взаимности не будет, как он начинает злиться. Кто-то просто обижается и уходит. Кто-то становится навязчивым. А некоторые начинают считать, что имеют право добиваться своего любой ценой. Именно поэтому нас с самого детства учат быть осторожными и не довег'ять людям слишком быстро. Особенно мужчинам.

Она снова посмотрела на меня.

— И когда моя маленькая сестг'а возвращается домой и начинает каждый день рассказывать о каком-то английском мальчике, который для неё чуть ли не самый лучший человек на свете. Как, по-твоему, я должна была на это отреагировать? Просто улыбнуться и сделать вид, что всё в порядке? Нет. Я обязана была убедиться, что с ней действительно ничего не случилось. Потому что, если я ошибусь хотя бы один раз, последствия этой ошибки придётся расхлёбывать уже не мне, а ей.

Она раздражённо передёрнула плечами, невольно обхватив себя руками.

— Посмотг'и, как на меня смотг'ят здесь, в вашей школе! Особенно сегодня, когда я бг'осала своё имя в Кубок. Мне не нужно быть легилиментом, чтобы понимать, какие мег'зкие, гг'язные мысли кг'утятся у многих в головах. И пг'и всём этом мне ещё пг'иходится постоянно пг'исматг'ивать за своей младшей сестг'ой — добг'ой, доверчивой и слишком наивной для этого мира, — котог'ая тепег'ь пг'оводит всё своё свободное вг'емя в компании… подг'остка!

Флёр смерила меня долгим разочарованным взглядом.

— Да, я пг'изнаю, изначально мне показалось, что ты, возможно, действительно дг'угой. Что ты хотя бы немного лучше остальных. Но после сегодняшнего… после того, как и куда именно ты смотг'ел… — она снова пг'езг'ительно скривилась. — Нет. Я ошиблась. Тебе тоже нельзя довег'ять. Вы все одинаковые.

М-да… На такие откровения я, признаться, не рассчитывал. И всё же то, что она высказала мне всё это прямо в лицо, а не молча развернулась и ушла, было хорошим знаком. Значит, по крайней мере, она готова разговаривать.

Вот только тот факт, что меня из-за одного-единственного взгляда едва ли не записали в маньяки, откровенно удручал, и выглядело это как-то… по-детски глупо что ли. Особенно если учесть, что виноват-то по большому счёту был не я. Это ведь она подошла и встала прямо надо мной в своей развевающейся юбке! Но вслух я ей этого, разумеется, не скажу. Я, может, и гриффиндорец, но инстинкт самосохранения у меня пока работает исправно, а вступать в клуб самоубийц совершенно не хочется.

Ситуацию нужно было как-то исправлять. Вот только оправдываться мне совершенно не хотелось. Во многом Флёр была права. Мир вообще далёк от идеала, и чем раньше это примешь, тем легче станет жить. Я отвернулся от француженки, посмотрел на усыпанное звёздами небо и заботливо укрыл спящую у меня на груди «принцессу» своей мантией, чтобы она не замёрзла.

— Знаешь, Флёр, а ведь в чём-то ты права, — спокойно нарушил я тишину. — Среди мужчин действительно хватает сволочей. Но вся проблема в том, что идеальных людей вообще не существует. Ни среди мужчин, ни среди женщин. У каждого из нас найдётся целый вагон недостатков. И оправдывать ни мужчин в целом, ни себя в частности я не собираюсь. Всё, что мы можем сделать в этой жизни, — я, ты или кто угодно другой, — это найти человека, чьи недостатки мы готовы принять. Который окажется… — я невесело усмехнулся, — если уж совсем грубо выражаться, наименьшей сволочью среди всех остальных. Ну, или чуть большей — тут уж кому что нравится.

Я немного помолчал, давая ей время переварить мои слова.

— Чтобы ты лучше поняла, о чём я говорю… Возьмём, к примеру, твоего отца. Ты ведь наверняка его очень любишь, и в твоих глазах он — замечательный человек. Да и по тому недолгому времени, что мне довелось с ним общаться, я могу сказать, что он действительно достойный мужчина. Но идеален ли он? Вряд ли. Наверняка у него есть привычки или черты характера, которые могут кого-то раздражать. Или, может быть, ты готова поклясться, что он ни разу в жизни не ссорился с вашей матерью? Что она никогда на него не обижалась, не плакала из-за его слов или необдуманных поступков? Лично я в этом сильно сомневаюсь.

Я бросил на неё короткий взгляд и снова посмотрел на ночное небо.

— Я к тому, Флёр, что нельзя видеть в людях только плохое. Недостатки и грязь ты, как я погляжу, замечаешь без труда. Но в упор отказываешься видеть достоинства. Поверь, далеко не все парни вокруг — озабоченные животные. Даже в нашей школе учится немало ребят, которых я без всяких сомнений могу назвать сильными, честными и порядочными людьми. И нет, сейчас я говорю вовсе не о себе… Люди вообще странные существа. Мы легко врём, совершаем глупости, предаём, ошибаемся и нередко думаем прежде всего о себе. Но эти же самые люди способны на настоящую дружбу, самопожертвование и поступки, которые иначе как благородными не назовёшь. В каждом человеке намешано и хорошее, и плохое. Если замечать только одно, обязательно ошибёшься. И если видеть в каждом встречном лишь потенциальную угрозу… однажды рядом с тобой просто никого не останется.