Рыжий (СИ), стр. 85

Возрастная черта никак не отреагировала. Я спокойно переступил её, подошёл к Кубку Огня и опустил пергамент в синевато-белое пламя. Огонь на миг вспыхнул чуть ярче, после чего всё снова стало как прежде.

Большой зал притих. На несколько секунд все взгляды были прикованы ко мне, словно никто не мог до конца поверить в то, что только что произошло.

Я поднял взгляд на преподавательский стол. Дамблдор больше не улыбался. Теперь он смотрел на меня совсем иначе: внимательно, словно пытался понять, как именно мне удалось пройти его возрастную черту. А чуть в стороне, уперевшись руками в стол, неотрывно наблюдал за мной Аластор Грюм. Его магический глаз быстро вращался, не упуская ни одного моего движения.

Развернувшись, я молча вышел из круга и направился к своему столу. Дойдя до места, спокойно сел рядом со всё ещё бледным Гарри. А прямо напротив нас сидела разъярённая Гермиона, сжимая кулаки так, что мне даже стало немного не по себе. Выражение её лица не сулило нам с Гарри в этой жизни ничего хорошего… Да и в следующей, если честно, тоже. Чувствую, она уже мысленно прикидывала, как превратить нас в двух своих личных инферналов…

Глава 26

Следующие несколько часов прошли в крайне неловком молчании. Гермиона не хотела устраивать полноценный скандал и выносить нам мозги при такой толпе свидетелей, хотя по её глазам было прекрасно видно, что она мечтает это сделать. Особенно ей хотелось хотя бы ненадолго добраться до шеи одного конкретного рыжего идиота. Я же в ответ лишь нагло ухмылялся, чем, скорее всего, делал ситуацию только хуже, но ничего не мог с собой поделать. Её праведное возмущение сейчас забавляло меня куда больше, чем пугало.

Я время от времени оглядывался по сторонам, чтобы оценить реакцию зала на свою выходку, и, к своему удовлетворению, особого негатива не заметил. Когтевранцы сбились в небольшие группы за своим столом, и до меня то и дело долетали обрывки их оживлённых споров. Они на полном серьёзе пытались подвести теоретическую базу под то, каким именно образом мне удалось обойти чары Дамблдора. Выдвигались самые безумные магические теории, но, судя по тому, что я успел услышать, ни одна из них даже близко не подобралась к истине.

Пуффендуйцы же остались верны себе. Пару минут обсудили мою выходку, пришли к выводу, что раз очередные неприятности устроил гриффиндорец, значит, это внутреннее дело Гриффиндора, и со спокойной душой вернулись к обеду.

Со стороны слизеринского стола в меня, разумеется, летели "особо тёплые" взгляды, но если честно, на мнение змей мне было глубоко плевать. Ради смеха я поймал взгляд Драко и подмигнул ему. И тут произошло то, чего я совсем не ожидал: Малфой не скривился с привычным презрением, а лишь едва заметно кивнул в ответ. Хм… Любопытно… И чего это наш аристократ то и дело косится куда-то в сторону? Проследив за его взглядом, я понял, что смотрит он вовсе не на меня, а на наш стол где сидела Полумна, перебравшаяся к нам от когтевранцев, и о чём-то увлечённо разговаривала с… Джинни?!

Да ладно… Я перевёл взгляд на Драко, затем на сестру, потом снова на Драко. Охо-хо… А вот это уже интересно. В голове тут же закрутились десятки, если не сотни, возможных шуток, подколок и способов немного испортить жизнь одному белобрысому аристократу. Неужели мой так называемый «новый друг» и правда запал на мою мелкую сестру? Получается, я тогда не просто ляпнул первое, что пришло в голову, а действительно попал в яблочко? Восхитительно… И сколько же возможностей это открывает. Мой внутренний тролль уже довольно потирал руки в предвкушении… но нужно будет ещё в этом убедиться и проверить наверняка.

Реакция родного факультета оказалась именно такой, как я и ожидал. Большинство просто хлопали нас с Гарри по спинам и наперебой спрашивали, как нам это удалось. Я с самым загадочным видом ссылался на «древнюю семейную тайну Уизли», но понятное дело, никто мне не поверил. Впрочем, лезть с расспросами тоже не стали. Никакого негатива в сторону Избранного не было и близко. Львы искренне радовались очередной удачной выходке, и это меня успокаивало, ведь именно ради этого я и устроил всё представление в открытую — чтобы отвести от очкарика любые подозрения в нечестной игре.

«Тревожник» на моём пальце время от времени слабо подрагивал, улавливая направленные в мою сторону негативные эмоции, но их общий фон оставался довольно слабым. То ли Гермиона продолжала мысленно предавать меня анафеме, то ли кто-то в зале тихо завидовал — разбираться в этом сейчас было уже некогда, потому что ужин подходил к концу, все желающие давно бросили свои имена в Кубок, и настал момент истины.

Дамблдор поднялся со своего места, отчего гул в Большом зале почти сразу стих.

— Прошу внимания, — спокойно произнёс директор, подходя ближе к Кубку. — Пришло время. Кубок Огня готов выбрать своих чемпионов.

Пламя внутри Кубка внезапно сменило цвет с синевато-белого на красный. Раздался громкий треск, сноп искр взмыл в воздух, и из огня вылетел первый обугленный кусок пергамента, который Дамблдор ловко поймал на лету.

— Чемпион от Дурмстранга — Виктор Крам!

Зал взорвался аплодисментами. Болгары одобрительно загудели, радостно хлопая своего мрачного товарища по плечам. Когда шум немного стих, Кубок снова полыхнул.

— Чемпион от Шармбатона — Флёр Делакур!

Большой зал вновь разразился аплодисментами. Флёр грациозно поднялась со своего места, провожаемая десятками восхищённых, а порой и откровенно слюнявых взглядов.

Оставалось последнее имя. Пламя Кубка ярко вспыхнуло в третий раз, выбрасывая очередной листок. Дамблдор поймал его, развернул и на секунду замолчал. Затем бросил на меня взгляд с лёгким, почти отеческим укором, тяжело вздохнул и громко объявил:

— Чемпион от Хогвартса — Гарри Поттер.

Наш стол буквально взорвался. Гриффиндорцы заорали так, что, казалось, в Большом зале вот-вот задребезжат окна. Нас с Гарри едва не раздавили в объятиях, а поздравления со всех сторон посыпались одновременно.

Остальные факультеты отреагировали куда сдержаннее, но вполне достойно. Да, у пуффендуйцев на лицах читалось откровенное разочарование из-за того, что Кубок выбрал не Седрика, однако обошлось без свиста и криков о мошенничестве. Слизеринцы в основном демонстративно молчали, хотя парочка первокурсников всё же начала хлопать, пока старшекурсники быстро не раздали им по подзатыльнику.

— Прошу всех выбранных чемпионов пройти в комнату за преподавательским столом, — сказал Дамблдор, дождавшись, пока шум немного уляжется. — Там вы получите первые инструкции, касающиеся Турнира.

Гарри глубоко вздохнул, поднялся из-за стола и направился вслед за Крамом и Делакур. Не успели они скрыться за дверью, как Кубок Огня снова вспыхнул. Пламя сменило цвет, став ярко-красным, и почти сразу из него вылетел ещё один кусок пергамента.

Сотни взглядов проводили кружащийся в воздухе листок. Дамблдор поймал его, развернул и на несколько секунд задержался взглядом на пергаменте, после чего медленно поднял голову и посмотрел прямо на меня. По выражению его лица было ясно, что такого развития событий он явно не ожидал.

— Гарри Поттер!..

Я встал из-за стола, развёл руками и с невинным видом посмотрел на Дамблдора.

— Что я могу сказать, профессор? Судя по всему, Кубок Огня посчитал Гарри настолько достойным, что одного раза ему показалось мало. Лично я бы не рискнул спорить с древним и явно уважаемым магическим артефактом. Мало ли какие у него могут быть причуды…

После моих слов Дамблдор едва заметно переглянулся со Снейпом, а наш Ужас Подземелий, как мне показалось, с трудом удержался, чтобы не посмотреть в сторону Аластора Грюма. Что ж… Судя по этой немой сцене, зельевар уже успел ознакомиться с моим конспектом и передать «эссе» по назначению. А значит, всё пока шло более-менее по плану.

Теперь оставалась сущая мелочь: каким-то непостижимым образом убедить двух сильнейших, мать их, магов и легилиментов, которые на голову превосходят меня и в интригах, и в жизненном, и в магическом опыте, что их план, если они вообще успели его придумать, — полное дерьмо, а мой — настоящий шедевр тактической мысли, следовать которому стоит без лишних вопросов. Да уж… задачка со звёздочкой. С повышенной сложностью, весьма вероятным отчислением в худшем случае и драеньем котлов с коридорами до конца учебного года — в лучшем.