Рыжий (СИ), стр. 72
Последние дни перед прибытием иностранных делегаций превратили Хогвартс в один сплошной хаос. Замок лихорадочно вычищали и намывали сверху донизу, включая заброшенные ниши и пыльные коридоры, куда нога живого человека, казалось, не ступала ещё со времён Основателей и вряд ли ступит в ближайшую тысячу лет.
Невероятно воодушевлённый происходящим Филч и, похоже, ещё более воодушевлённый Снейп, с огромным удовольствием поставлявший завхозу бесплатную рабочую силу, превратили школьные отработки в настоящую принудительную клининговую кампанию.
К моменту прибытия гостей школа сияла чистотой в самом буквальном смысле этого слова. И, разумеется, сияла она в первую очередь благодаря самым благоразумным, сдержанным и образцово-показательным студентам Хогвартса — гриффиндорцам. Именно наш львиный факультет, с его патологической неспособностью держать язык за зубами, с завидной регулярностью оказывался с тряпками, вёдрами и швабрами в руках.
Мы с Гарри этой печальной участи тоже не избежали. На одном из уроков зельеварения Снейп в очередной раз докопался до Избранного по совершенно абсурдной причине, которую, судя по всему, придумал буквально на ходу. Гарри в этот раз покорно молчать не стал и выдал весьма дерзкий ответ. Итог был вполне предсказуем: отработка в компании вёдер и минус пятнадцать баллов Гриффиндору.
Штраф, к слову, оказался на удивление скромным. Возможно, в тот момент профессор пребывал в исключительно хорошем настроении… Хотя, учитывая, что речь идёт о Снейпе, поверить в существование у него хорошего настроения было практически невозможно. Видимо, он просто решил приберечь часть своей желчи на следующий раз.
И вот теперь, в торжественный день их прибытия, мы всей школой выстроились перед замком, наслаждаясь «прекрасной» шотландской погодой, которую я за это время успел искренне и глубоко «полюбить». С неба лил даже не лёгкий осенний дождик, а самый настоящий ледяной ливень, который без всякого труда пробирал до костей.
Казалось бы, мы — маги. Мы принимаем высокопоставленные заграничные делегации, дипломатов и представителей Министерства. Самым логичным и очевидным решением было бы возвести над площадкой большой водоотталкивающий купол или хотя бы трансфигурировать общий навес. Но нет. Логика и Хогвартс, как давно уже показала практика, пересекаются крайне редко.
Администрация школы почему-то решила, что мёрзнуть под проливным дождём, кутаясь в мантии, — это отличная демонстрация нашего сурового шотландского гостеприимства. И хотя многие ученики в индивидуальном порядке накладывали на одежду водоотталкивающие чары, общую удручающую картину и наше отвратительное настроение это совершенно не спасало.
Вскоре вдали, прямо сквозь плотную завесу дождя, показалась огромная карета. Размером она скорее напоминала небольшой дом на колёсах, чем обычное средство передвижения, а тянули всю эту махину двенадцать гигантских крылатых лошадей бледно-золотистого цвета.
Карета плавно опустилась на землю, слегка качнулась и замерла. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и из неё вышла высокая, статная женщина, ростом почти не уступавшая Хагриду.
Наш школьный великан тут же поспешил вперёд и галантно подал ей руку, хотя куда больше его внимания сейчас привлекали не гости, а великолепные животные, которые только что дотащили сюда весь этот экипаж. Судя по выражению его лица, ему сейчас хотелось не столько приветствовать делегацию Шармбатона, сколько погладить этих красавцев, накормить их и вообще как можно скорее с ними подружиться.
Следом за ней из кареты начали выходить студенты Шармбатона: как девушки, так и парни, одетые в весьма эффектную школьную форму. Хотя слово «эффектная» в основном относилось именно к женской половине этой школы, потому что девушки были… хм… очень и очень даже ничего.
И то ли во мне сейчас говорили подростковые гормоны, то ли дело было в чём-то другом, но даже я на мгновение оказался слегка очарован. Причём не столько их внешностью, сколько их… аурой. От них буквально веяло какой-то лёгкостью, изяществом и уверенностью в себе.
Оглядевшись по сторонам, я быстро понял, что далеко не один попал под это влияние. Множество парней со всех факультетов с одинаково заинтересованными лицами смотрели в сторону прибывшей делегации.
Но затем из кареты вышла ещё одна девушка.
И она довольно сильно выделялась даже на фоне остальных, что само по себе уже было весьма серьёзным достижением. Причём я даже не сразу понял, почему. Она не делала ничего особенного, просто стояла рядом с остальными, но взгляд почему-то сам собой постоянно возвращался именно к ней.
И, если честно, ничего удивительного в этом не было. Девушка действительно была очень красивой. Длинные светлые волосы аккуратными волнами спадали ей почти до пояса, черты лица казались безупречными, а большие светло-голубые глаза сразу притягивали к себе внимание. Она была высокой, стройной, а её школьная форма лишь ещё сильнее подчёркивала красивую и подтянутую фигуру. И, судя по стремительно стекленеющим взглядам большинства парней вокруг, некоторые уже начинали в неё влюбляться. Вот только всё немного портило выражение её лица. На нём застыло лёгкое сочетание брезгливости и раздражения, причём настолько заметное, что я даже не совсем понимал, чем именно она недовольна.
Она оглядывала окружающих так, будто одним своим видом давала понять, что мы все здесь, мягко говоря, не её поля ягоды.
Следом за ней из кареты вышла одна уже знакомая мне девочка — Габриэль, которую я уж точно не ожидал здесь увидеть. Она была одета не в школьную форму Шармбатона, а в светлое тёплое пальто и длинный шарф, почти полностью укутывавший её шею. Габриэль спокойно подошла к той самой красивой девушке и встала рядом с ней, и тогда стало особенно заметно их поразительное сходство. Светлые волосы, похожие черты лица и одинаковые голубые глаза не оставляли никаких сомнений в том, что передо мной стояли сёстры.
А значит, та самая девушка была не кем иным, как Флёр Делакур — одной из будущих участниц Турнира Трёх Волшебников.
Пока Дамблдор приветствовал мадам Максим и о чём-то с ней беседовал, Габриэль с нетерпением крутила головой по сторонам, чуть ли не подпрыгивая на месте, чем, судя по выражению лица Флёр, вызывала у своей сестры всё большее раздражение. Она явно кого-то или что-то высматривала в толпе.
И тут её взгляд встретился с моим.
На мгновение её глаза расширились, а затем на лице появилась такая счастливая улыбка, будто она только что нашла давно потерянный мешок с конфетами, который уже и не надеялась когда-нибудь увидеть снова. И я понятия не имею, как именно у неё это получилось, ведь ни волшебной палочки, ни заклинаний, ни какой-либо магии я не заметил, но уже в следующую секунду на всю округу и половину территории школы разнёсся её радостный крик, который мог поспорить с голосом Дамблдора, усиленным Сонорусом:
— Рон!!!
После чего она, вырвавшись из-под присмотра сестры, со всех ног понеслась прямо в мою сторону.
Толпа учеников с изумлением расступалась перед этим маленьким стихийным бедствием, а сама Габриэль, кажется, вполне могла бы претендовать на победу в каких-нибудь соревнованиях по прыжкам в длину. Потому что, не добежав до меня какой-то пары метров, она вдруг подпрыгнула и со всего размаха буквально влетела в меня. Я едва успел устоять на ногах, когда эта маленькая пигалица моментально обхватила меня руками и ногами и теперь смотрела на меня с таким счастливым выражением лица, будто произошло самое замечательное событие в её жизни.
— Рон! Я так рада тебя видеть! Ты даже не представляешь! Мне еле-еле удалось отпроситься у maman и papa! Я сказала, что буду хорошо себя вести, никому не мешать, слушаться grande sœur и вообще стану самым примерным ребёнком на свете! Правда, Флёр почему-то совсем не поверила в последнюю часть, но меня всё равно отпустили! А ещё я всю дорогу надеялась, что ты тоже будешь здесь, и смотри, я оказалась права!
Она счастливо улыбнулась и тут же продолжила, почти не делая пауз между предложениями: