Рыжий (СИ), стр. 68

— Ого, — негромко произнёс Гарри, внимательно рассматривая ближайшую птицу. — Красивые.

— Очень красивые, — с восхищением произнесла Гермиона. — Кажется, я о них читала. Они родом из Африки, верно?

Лицо Хагрида буквально просияло.

— Именно так, Гермиона! Они очень редкие и требуют особого ухода. Но есть у них, правда, одна маленькая особенность: их пение может немножко повлиять на человека.

По рядам учеников тут же прокатился негромкий гул.

— Что значит «немножко повлиять»? — протянул Драко. — Учитывая вашу репутацию, профессор, это может означать всё что угодно: от лёгкого головокружения до полного помешательства. После прошлого года я уже начинаю подозревать, что у вас слово «безопасно» имеет своё, особое значение.

Несколько слизеринцев захихикали.

Хагрид слегка смутился.

— Ну… ежели долго их слушать, можно немного потерять связь с реальностью, — признался он. — Поэтому Министерство магии требует использовать специальные заглушающие средства.

На несколько секунд повисла тишина.

— Я так и знала, — тяжело вздохнула Гермиона. — Нет, я, конечно, очень люблю Хагрида, но иногда у меня складывается впечатление, что его представления о технике безопасности слегка отличаются от общепринятых.

— Ага, — поддержал её Гарри. — У него между «совершенно безопасно» и «небольшая опасность» разница примерно как между кошкой и драконом.

К счастью, Хагрид этого не услышал, потому что уже начал раздавать специальные зачарованные наушники.

— Надевайте их обязательно, ребятки. Они будут приглушать пение.

Убедившись, что все послушно надели наушники, Хагрид довольно кивнул и хлопнул в ладоши.

— Так, ребятки! Сейчас будем учиться определять настроение фвуперов и наблюдать за их поведением. Только ни при каких обстоятельствах не снимайте наушники. Даже ежели вам покажется, что всё совершенно безопасно.

Мы разделились на небольшие группы, и Хагрид принялся обходить учеников, время от времени указывая на ту или иную птицу и с нескрываемым удовольствием рассказывая о её повадках. Надо признать, когда дело касалось магических существ, он действительно преображался. В его голосе сразу появлялась какая-то искренняя, почти детская радость, которую невозможно было не заметить, и именно в такие моменты становилось понятно, почему Дамблдор когда-то доверил ему преподавание этого предмета.

Да, с техникой безопасности у Хагрида отношения порой складывались весьма своеобразные, но вот равнодушным к своему делу его точно нельзя было назвать.

— Вот этот, к примеру, очень любопытный, — с гордостью рассказывал Хагрид, указывая на ярко-зелёного фвупера. — А вот эта красавица любит, когда ей расчёсывают перья. Только осторожнее, ребятки. Они очень чувствительны к настроению человека и сразу понимают, ежели кто-то нервничает или, наоборот, чувствует себя спокойно.

— То есть они буквально способны чувствовать эмоции? — с интересом спросила Гермиона, быстро делая какие-то пометки в своём пергаменте. — Это довольно необычная особенность. Получается, их поведение напрямую зависит от эмоционального состояния окружающих?

Лицо Хагрида расплылось в довольной улыбке.

— Именно так, Гермиона! Они гораздо умнее, чем кажутся на первый взгляд.

— Прекрасно, — пробормотал я, наблюдая за тем, как одна из птиц внимательно изучает окружающих. — Значит, прямо сейчас они должны чувствовать страх и панику примерно половины нашего курса.

— Не преувеличивай, — усмехнулся Гарри, поправляя наушники.

— Я бы сказал, что ты даже преуменьшаешь, — вмешался Дин, стоявший неподалёку. — У нас идёт урок с птицами, чьё пение в буквальном смысле способно свести человека с ума, так что определённая настороженность здесь более чем оправданна.

Симус негромко рассмеялся.

— Знаешь, Дин, мне начинает казаться, что инстинкт самосохранения вообще стоило бы сделать обязательным предметом в Хогвартсе. Потому что некоторые ученики, похоже, до сих пор так и не поняли, зачем он нужен.

Невилл, стоявший рядом, нервно поправил наушники, но всё же улыбнулся.

— А мне они пока нравятся. Выглядят они довольно мило и совсем не похожи на что-то опасное.

Именно в этот момент справа от меня раздался знакомый голос Малфоя.

— Уберите её от меня!

Мы одновременно повернули головы.

Одна ярко-жёлтая птица каким-то образом выбралась из клетки и теперь спокойно сидела у него на плече, с любопытством разглядывая его волосы.

— Она просто сидит, Малфой, — спокойно произнесла Гермиона. — По-моему, ты слегка преувеличиваешь масштаб проблемы.

— Мне всё равно, что именно она делает! Уберите её отсюда немедленно!

— Она тебе ничего не сделает, — сказал Гарри. — По крайней мере, сейчас она выглядит гораздо спокойнее тебя.

— Поттер, в твоих комментариях я точно не нуждаюсь.

Птица неожиданно издала довольное курлыканье.

Малфой вздрогнул.

— Нет, всё. Мне это совершенно не нравится.

И в следующую секунду он машинально сделал шаг назад и спрятался прямо за моей спиной.

Я несколько секунд молча смотрел перед собой, пытаясь осознать происходящее, а затем медленно повернул голову.

— Малфой…

Он тут же замер.

— Что?

— Мы с тобой, конечно, вроде как друзья. И даже почти неплохие. Но мне почему-то кажется, что наши отношения ещё не достигли той стадии близости, чтобы ты добровольно прятался за моей спиной. Нет, я ни в коем случае не осуждаю, просто пытаюсь понять, в какой именно момент произошло это неожиданное развитие нашей дружбы. Неужели тот разговор в поезде так сильно на тебя повлиял?

Дин тут же прыснул со смеху, Симус согнулся пополам, а Гарри уже с трудом сдерживал улыбку, прикрыв рот рукой.

Я же серьёзным тоном продолжил:

— Хотя, если это твоё официальное предложение крепкой мужской дружбы, то я, пожалуй, готов его рассмотреть. Только предупреждаю сразу: дружба со мной автоматически подразумевает большое количество подколок, сомнительных идей и определённый риск как для нервной системы, так и для жизни в целом.

Лицо Малфоя мгновенно исказилось от возмущения.

— Ты совсем с ума сошёл?!

— Нет, просто пытаюсь разобраться в ситуации. Потому что ещё минуту назад ты, кажется, весьма уверенно искал у меня защиты. А такие жесты, знаешь ли, обычно о чём-то говорят.

— Я не искал у тебя защиты!

— Разумеется. Ты просто решил проверить, насколько надёжная у меня спина. Очень разумное решение, между прочим.

— Уизли!

— Что? Я уже шестнадцать лет Уизли. И знаешь что? Мне даже приятно. Значит, где-то глубоко внутри ты всё-таки мне доверяешь, даже если сам пока не готов этого признать.

— Да никогда в жизни!!!

— Не стесняйся своих чувств, Малфой. Мы тебя не осудим. Более того, я даже готов сделать вид, что не заметил этого трогательного момента.

Даже Гермиона тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой, а наш очкастый Избранный уже откровенно ржал как конь.

— Рон, прекрати его мучить. Он сейчас взорвётся.

— Я его не мучаю. Я укрепляю межфакультетские связи и создаю более дружелюбную атмосферу в коллективе.

— Это, пожалуй, самое ужасное определение издевательства, которое я когда-либо слышал, — пробормотал Дин.

— Благодарю. Я стараюсь развиваться в разных направлениях.

Однако именно в этот момент произошло то, чего опасались все… а я, если честно, уже давно ожидал. У одного из слизеринцев совершенно «случайно» сполз наушник. Парень недовольно поморщился и, явно решив, что ничего страшного не происходит, снял второй.

— Да ничего же не происходит, — пробормотал он.

Спустя секунд десять на его лице появилась мечтательная и слегка глуповатая улыбка, а ещё через несколько секунд он поднял голову к небу и задумчиво произнёс:

— Какая сегодня прекрасная погода…

Весь класс одновременно замер, а Малфой удивлённо уставился на него.

— Нотт… ты себя хорошо чувствуешь?

Теодор счастливо улыбнулся.

— Вы только посмотрите на эти облака. Они такие красивые. И вообще… жизнь прекрасна.