Рыжий (СИ), стр. 69

Мне вдруг захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу.

А уже в следующую секунду сразу три фвупера одновременно расправили крылья и запели, после чего урок официально перешёл в стадию (не)контролируемого хаоса. Две птицы тут же вылетели из клетки: одна уселась на голову Крэбба и принялась с деловым видом перебирать ему волосы, другая начала кружить вокруг Гермионы, а третья неожиданно решила, что борода Хагрида является самым интересным объектом во всей округе. На этом, разумеется, они останавливаться не собирались. Ещё один фвупер приземлился на плечо Дина и с огромным интересом уставился в его пергамент, другой попытался стащить у Симуса наушник, а третий начал важно расхаживать вокруг Невилла, словно проводил какую-то чрезвычайно серьёзную проверку.

Сам же Хагрид выглядел невероятно счастливым.

— Вот это я понимаю! Освоились, ребятки! Значит, им тут нравится!

Я только тяжело вздохнул. Ну конечно… Самый обычный урок в стиле Хагрида…

Глава 22

— Мистер Уизли, вы хоть понимаете, чем всё это могло закончиться?

Я стоял посреди кабинета Чар с максимально виноватым видом и старательно изучал носки собственных ботинок. Профессор Флитвик, восседавший на внушительной стопке книг в своём кресле, смотрел на меня сверху вниз. Со стороны всё это наверняка выглядело бы невероятно комично, вот только сама ситуация совершенно не располагала к веселью. За всё то время, что я знал добродушного декана Когтеврана, я впервые видел его не просто раздражённым, а по-настоящему злым. И хотя я уже смутно догадывался, где именно мог проколоться, масштабы своего «залёта» всё ещё представлял весьма смутно.

А началось всё с того, что я пришёл похвастаться… хотя, если выражаться академичнее, продемонстрировать настоящему профессионалу свой готовый сигнальный артефакт. Мой многострадальный «Тревожник», который я всё-таки довёл до более-менее вменяемого состояния, действительно работал, к моему искреннему удивлению и лёгкому шоку Гермионы. Более того, она вместе с Гарри даже помогала мне проводить практические испытания.

Тестирование проходило весьма бодро. Всякий раз, когда ребята пытались запустить в меня каким-нибудь заклинанием или — что происходило гораздо чаще — просто порывались от души треснуть меня чем-нибудь тяжёлым, кольцо исправно сжимало мой палец. Особенно безотказно система реагировала на Гермиону в те моменты, когда я начинал комментировать их с Гарри стремительно развивающиеся отношения. Видимо, желание нашей кудряшки придушить меня голыми руками было настолько искренним и сильным, что артефакт безошибочно распознавал его как угрозу высшего уровня.

Я не стану в красках описывать всю ту боль, мучения и количество потраченных нервных клеток, через которые мне пришлось пройти, пересаживая сложнейший массив пассивной легилименции из старого Вредноскопа в своё кольцо. Если вкратце, то магическая хирургия прошла почти благополучно и даже практически успешно. По крайней мере, я умудрился не взорвать спальню. Хотя взрываться там, если честно, было особо нечему, и в худшем случае я бы просто спалил к дементорам оба артефакта, оставшись с кучкой дорогостоящего пепла и великолепной возможностью надолго стать объектом насмешек собственных братьев.

Но мне чертовски повезло.

В итоге многодневная работа всё-таки увенчалась успехом, и я, окрылённый собственным гением, поспешил обрадовать любимого профессора.

Вот только профессор Флитвик, тщательно проанализировав структуру кольца, почему-то совершенно не разделил моего энтузиазма. И судя по его суровому взгляду, прямо сейчас мне во всех подробностях объяснят, что именно я сделал не так и почему мой статус непризнанного гения временно аннулируется.

Профессор тяжело вздохнул, снял очки, протёр их небольшим лоскутком ткани и снова надел.

— Мистер Уизли, вы хоть понимаете, с чем именно решили поиграть?! Вредноскоп — это не просто стеклянная безделушка, которая забавно крутится на столе. В его основе лежит чрезвычайно сложный и тонко откалиброванный массив пассивной легилименции. А вы, не имея ни малейшего представления о ментальной магии, извлекли эту структуру из исходного артефакта и попытались… пришить её к куску обычного металла. Причём вслепую!

Он слегка постучал коротким пальцем по столешнице.

— Вы вообще осознаёте, насколько вам повезло? Если бы вы допустили хотя бы одну серьёзную ошибку при перепривязке магического контура, массив вовсе не разрушился бы. Ментальная магия работает совершенно иначе: подобные структуры крайне устойчивы и даже при нарушении исходной конфигурации будут до последнего пытаться сохранить заложенную в них функцию.

— В вашем случае заклинание просто замкнулось бы на ближайшем активном разуме. На вас. И вместо того, чтобы отслеживать внешние угрозы, артефакт начал бы непрерывно анализировать ваши собственные мысли, эмоции, страхи и намерения. Двадцать четыре часа в сутки, без возможности самостоятельно остановиться. А человеческий разум, мистер Уизли, совершенно не предназначен для подобного воздействия. Сначала появились бы проблемы с концентрацией и постоянная головная боль. Затем пришли бы раздражительность, бессонница, вспышки агрессии и паранойя. День за днём артефакт продолжал бы вмешиваться в работу вашего сознания, постепенно разрушая психику, а вы собственными руками надели бы на себя самого настоящего ментального паразита.

По спине пробежал неприятный холодок. Крыть мне было нечем. Я и в самом деле действовал методом научного тыка, опираясь исключительно на логику, собственные догадки и банальную удачу.

— Кроме того, вы заставили заклинание, изначально рассчитанное на визуальный отклик — свечение и вращение, — выполнять совершенно другую задачу, превратив его в механизм физического воздействия. И всё это без единого стабилизирующего контура. Если бы структура дестабилизировалась в момент срабатывания, это кольцо не просто сжало бы ваш палец, а с лёгкостью могло бы его отсечь.

Я рефлекторно спрятал руку с кольцом за спину.

— И всё же я должен кое-что признать. Сама идея использовать готовый рабочий контур вместо того, чтобы пытаться создавать его с нуля, весьма изящна. Более того, для ученика вашего возраста это действительно очень нестандартный подход. Вы проявили немалую смекалку, мистер Уизли. Соединить пассивную легилименцию с физическим триггером — это уровень мышления, который я нечасто встречаю даже у старшекурсников. У вас определённо есть способности к артефакторике.

Он поверх очков строго посмотрел на меня.

— Но исполнение абсолютно варварское. Вы действуете как человек, который пытается починить сложнейший часовой механизм при помощи кузнечного молота. То, что у вас вообще получился рабочий артефакт, — это не заслуга ваших знаний, а удачное стечение обстоятельств, помноженное на ваше уизлевское безрассудство и невероятное везение. Вы перепрыгнули через фундаментальные основы, проигнорировали элементарные правила безопасности и рискнули собственным разумом ради крайне сомнительного эксперимента.

Флитвик протянул руку.

— Кольцо, мистер Уизли. Положите его на стол. Я должен лично ещё раз всё проверить и убедиться, что контур легилименции не имеет обратной связи. А вам я настоятельно рекомендую ближайший месяц посвятить изучению основ ментальной магии, теории построения магических контуров и принципов их безопасной интеграции в артефакты. И чтобы больше никаких самовольных пересадок ментальных чар. Я понятно выражаюсь?

Я лишь молча кивнул, прекрасно понимая, что профессор полностью прав. Возразить мне было нечего: я действительно поступил, мягко говоря, не слишком разумно и до конца даже не осознавал, насколько опасной могла оказаться вся эта затея. Я положил кольцо на стол, поблагодарил профессора и уже собирался выйти из кабинета, как за спиной снова раздался его голос:

— И ещё кое-что, мистер Уизли.