Рыжий (СИ), стр. 56

— Очень хороший пример, мисс Грейнджер. Однако Протего относится к более сложным разновидностям защитной магии. Сегодня мы говорим о принципах.

Он подошел к окну.

— Представьте себе обычную дверь. Если вы наложите укрепляющие чары на саму дверь, её станет гораздо сложнее выбить или повредить. Если же вы создадите перед ней магический барьер, то злоумышленнику сначала придется преодолеть этот барьер, прежде чем он вообще сможет добраться до двери.

— Получается, барьер лучше? — с сомнением спросил Гарри.

— Не обязательно, мистер Поттер.

Флитвик сцепил руки за спиной и неспешно прошелся вдоль первого ряда парт.

— Барьеры требуют постоянной подпитки магией. Кроме того, их можно обнаружить и, в некоторых случаях, обойти. Иногда гораздо проще и надежнее укрепить сам объект, чем окружать его дополнительной защитой.

— То есть хороший волшебник использует оба варианта? — спросил я, вникая в логику.

Флитвик довольно кивнул.

— Прекрасный вывод, мистер Уизли. Именно так обычно и поступают. Лучшие защитные системы почти всегда состоят из нескольких слоев. Если один из них не сработает, останутся другие.

Я сделал для себя пометку на полях пергамента.

— И наконец, третье направление — отражение слабых магических воздействий, — продолжил профессор, поднимая палочку. — Только не путайте его с полноценной защитой от боевых заклинаний. До подобных вещей мы доберемся позже.

По классу предсказуемо прокатился разочарованный вздох.

— Зато вы вполне способны научиться ослаблять незначительные магические воздействия: случайные бытовые чары, слабые проклятия или последствия неудачных заклинаний.

— То есть если Симус снова что-нибудь взорвет? — тут же поинтересовался Гарри невинным тоном.

— Эй! — возмутился Финниган.

Класс дружно рассмеялся. Даже Флитвик не смог сдержать улыбку.

— В таком случае, мистер Поттер, защита понадобится уже всем присутствующим.

На этот раз засмеялись уже все, включая самого Симуса, оценившего шутку.

— А теперь откройте учебники на странице двести двенадцать. Сегодня мы начнем с теории укрепляющих чар, а на следующем уроке перейдем к практике…

Глава 18

— Профессор Флитвик, позвольте задать вам вопрос?

Урок подошёл к концу, и шумная толпа пуффендуйцев и гриффиндорцев уже покинула класс. Внутри остались только я, Гарри, Гермиона и профессор.

Поймав вопросительный взгляд друга, я едва заметно кивнул ему в сторону двери, давая понять, что хочу ненадолго задержаться и поговорить с преподавателем наедине. Гарри правильно истолковал намёк, молча кивнул в ответ, после чего взял Гермиону под локоть и мягко потянул к выходу.

Наша кудряшка уже у самой двери недоумённо обернулась, явно не понимая, какие именно тайны Рональд Уизли может обсуждать с профессором Чар без её непосредственного участия, но всё же позволила вывести себя из кабинета вслед за Избранным.

— Разумеется, мистер Уизли! Если ученик хочет поговорить о предмете после окончания урока, а не сбегает в Большой зал при первых звуках колокола, для преподавателя это всегда маленький праздник. Я готов уделить вам время. Итак, что именно вас заинтересовало?

Профессор сложил руки на животе и приготовился внимательно слушать. Я же сунул руку в карман мантии и достал небольшой металлический брусок размером примерно в два пальца. На первый взгляд он выглядел самым обычным куском металла, разве что поверхность у него была слишком уж гладкой и тщательно отполированной для простой заготовки.

Раздобыл я его ещё перед самым отъездом в Хогвартс, без лишнего шума экспроприировав у Фреда и Джорджа один из их многочисленных запасов всевозможного хлама. После чего добрую половину ночи просидел у себя в комнате, пытаясь наложить на него чары.

Флитвик с нескрываемым любопытством посмотрел на предмет.

— Это и есть ваш вопрос, мистер Уизли?

— В некотором роде, да, профессор. За лето я пытался немного разобраться с наложением чар на предметы. Ничего серьёзного — скорее из чистого любопытства. Мне хотелось понять, как вообще работает сам принцип зачарования.

Я на секунду задумался, подбирая правильные слова.

— В качестве эксперимента я взял эту небольшую металлическую заготовку, подготовил её физическую структуру по инструкции из учебника, наложил простейшие чары освещения и попытался сделать что-то вроде автономного переносного фонаря. Не полноценный артефакт, конечно, а скорее учебный образец, чтобы разобраться в самом процессе на практике.

— Весьма похвальное стремление, — произнёс Флитвик, принимая брусок из моих рук. — И что же произошло в итоге?

— Ничего.

Профессор удивлённо моргнул.

— Буквально ничего?

— Именно. Если использовать заклинание обычным способом, пропуская магию через палочку, всё работает ровно так, как и должно. Но стоило мне попытаться заставить сам предмет удерживать и воспроизводить эти чары самостоятельно, как на этом всё и заканчивалось. Никакой реакции не последовало, металл остался неактивным, словно я вообще ничего на него не накладывал.

Флитвик принялся внимательно изучать металлический брусок. Он несколько раз повернул его в руках, после чего провёл по поверхности кончиком своей палочки, что-то в нём проверяя.

— Хм… Понимаю, — наконец протянул профессор, задумчиво глядя на меня. — Тогда позвольте задать вам другой, встречный вопрос. Что вообще подтолкнуло вас к подобному эксперименту?

Вопрос был логичным и хорошим. Вот только не мог же я прямо заявить декану Когтеврана, что пытаюсь разобраться в создании артефактов исключительно ради того, чтобы в ближайшем будущем повысить шансы на выживание собственной задницы и, по возможности, спасти пятые точки дорогих мне людей. Я, конечно, не настолько наивен, чтобы рассчитывать за неделю собрать на коленке нечто выдающееся и легендарное. Но даже небольшой, грамотно зачарованный предмет в нужный момент может оказаться той самой крошечной деталью, которая отделяет удачный исход приключения от весьма неприятного некролога в «Ежедневном пророке». Особенно если учесть, что наша компания постоянно умудряется оказываться в эпицентре событий, где нормальные люди предпочитают не появляться вовсе. Что ж, придётся ответить полуправдой.

— Да мне просто стало интересно, профессор. На уроках мы постоянно изучаем отдельные заклинания, учимся их применять, но почти никогда не говорим о том, как они взаимодействуют с физическими объектами на постоянной основе и почему вообще продолжают в них работать без нашего участия.

— Потому что это уже совершенно другая область магии, мистер Уизли, — добродушно ответил Флитвик. — И разница между ними значительно больше, чем обычно предполагают большинство студентов.

Он ещё раз внимательно посмотрел на заготовку в своих ладонях.

— Видите ли, мистер Уизли, когда волшебник использует заклинание через палочку, львиную долю работы выполняет он сам. Он направляет магию, удерживает структуру заклинания и контролирует его действие. В случае же с зачарованным предметом все эти обязанности приходится перекладывать на сам предмет, будь то кусок металла, дерева или любой другой подходящий материал.

— То есть проблема была не в самом заклинании?

— Насколько я могу судить, нет. Само заклинание наложено вполне качественно. Признаться, для ученика начала четвёртого курса — даже лучше, чем я мог ожидать. Поэтому Гриффиндор заслуженно получает десять баллов, мистер Уизли.

Я невольно улыбнулся. Не стану отрицать, что получить похвалу было весьма приятно.

— Однако не позволяйте этому маленькому успеху вскружить вам голову раньше времени, — продолжил Флитвик с улыбкой. — Сейчас последует менее приятная часть анализа.

Он снова посмотрел на брусок.

— Дело в том, что ваш предмет теперь действительно умеет светиться. Но он совершенно не понимает, когда именно ему нужно это делать.

Я непонимающе нахмурился.