Рыжий (СИ), стр. 55

— А как понять, что процесс идет правильно? — подняла руку Гермиона.

— Весьма разумный вопрос, мисс Грейнджер, что для этого класса большая редкость. Цвет вашей смеси должен постепенно измениться от бледно-серого к серебристо-голубому. Если в процессе кипения ваше зелье приобрело зеленый оттенок, можете смело выливать его в канализацию, отмывать котел и начинать всё заново.

Он сделал паузу, обводя взглядом наши лица.

— Впрочем, некоторым из вас даже это знание не поможет.

— Интересно, он готовится к этим репликам заранее, перед зеркалом, прежде чем идти к нам на урок? — еле слышно шепнул Гарри, наклонившись к моему плечу.

— Нет, думаю, это врождённый дар. Такое вряд ли отрепетируешь, — хмыкнул я.

— Поттер.

— Да, профессор? — Гарри мгновенно выпрямился.

— Поскольку вы столь внимательно следите за лекцией и находите время для светских бесед с мистером Уизли, будьте любезны повторить: сколько именно раз необходимо перемешать основу перед добавлением сиропа морозника?

Гарри застыл на месте, напоминая оленя, который только что встретился взглядом с фарами нашего семейного «Форда».

— Э-э…

Снейп приподнял бровь.

— Удивительно точный и развернутый ответ.

По классу снова раздались злорадные смешки со стороны слизеринцев. Краем глаза я заметил, как Гермиона, опустив руку под парту, едва заметно показала три пальца.

— Три раза, профессор, — уверенно выдал Избранный.

— Верно, — скривился Снейп. — Поразительно, каких академических высот можно добиться, если рядом сидит мисс Грейнджер.

На этот раз не выдержали и рассмеялись даже несколько гриффиндорцев.

Снейп резким движением захлопнул свой учебник.

— Приступайте. И ради всего святого, постарайтесь не взорвать кабинет в первый же учебный день. Я бы хотел хотя бы до октября сохранить иллюзию, что всё-таки сумел вбить в ваши головы хоть каплю знаний.

Дальнейший урок проходил с переменным успехом. Первое, что я для себя уяснил окончательно, — так это то, что зельеварение абсолютно не моё. Наш с Гарри умиротворяющий бальзам хоть и приобрел нужный серебристо-голубой оттенок, но произошло это исключительно благодаря Гермионе, которая всё это время незаметно шипела нам правильные инструкции. Возможно, если бы преподавателем был кто-нибудь другой — например, будущий профессор Слизнорт, — из меня бы и получился более-менее вменяемый зельевар хотя бы на уровне выпускника школы. Но, увы и ах, толково работать под постоянные едкие насмешки и откровенные издевательства Снейпа было физически невозможно. Делал ли он это специально, чтобы закалить наш характер, или же это являлось неотъемлемой частью его мрачной натуры при общении абсолютно со всеми живыми существами — вопрос открытый. Но факт оставался фактом: тонкое искусство варки зелий прошло мимо меня.

Урок наконец-то закончился. Снейп с лёгкой, почти искренней опаской заглянул в наш котёл, брезгливо поморщился, но всё же сквозь зубы процедил, что результат «сойдёт». После столь высокой похвалы мы с огромным облегчением покинули гостеприимные подземелья.

Следующим занятием в расписании стояли Чары совместно с Пуффендуем. Мы свернули за угол и влились в шумный поток учеников, двигающихся в сторону нужного кабинета. В отличие от сырых подземелий Снейпа, здесь всегда было светло, тепло и как-то по-домашнему уютно. Из-за приоткрытой двери уже доносился оживленный гул голосов — видимо, часть пуффендуйцев успела прийти раньше и теперь занимала свои места.

Стоило нам войти в класс, как мы увидели профессора Флитвика, который уже стоял за своей кафедрой и с широкой улыбкой приветствовал входящих учеников. После морального прессинга от декана Слизерина это выглядело почти как возвращение домой после долгого, изнурительного рабочего дня.

Профессор дождался, пока последние студенты рассядутся по местам, и несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание класса.

— Доброе утро, доброе утро! Очень рад видеть вас всех снова. Надеюсь, вы хорошо отдохнули за лето и готовы к новым академическим успехам.

По классу прокатился нестройный хор приветствий.

— Замечательно. Тогда начнём. Как вы уже знаете, четвертый курс знаменует собой переход к более сложной и комплексной магии. Многие из заклинаний, которые мы будем изучать в этом году, используются не только в быту, но и находят широкое применение в профессиональной деятельности большинства взрослых волшебников.

Он спрыгнул со своего возвышения и прошелся вдоль первого ряда парт.

— Сегодня мы поговорим о защитных чарах. Речь пойдет не о полноценных боевых щитах, которыми вы займетесь значительно позже, а об их более простых и практичных разновидностях. Но прежде чем мы продолжим, кто-нибудь может объяснить мне, что вообще считается защитными чарами?

В воздух немедленно взметнулось несколько рук, среди которых, естественно, была рука Гермионы.

— Да, мисс Грейнджер?

— Заклинания, предназначенные для предотвращения или ослабления вредного воздействия на человека, предмет или определенную область, — отчеканила она.

— Очень хороший и точный ответ. Пять баллов Гриффиндору.

Гермиона довольно улыбнулась.

— Однако большинство учеников допускают одну весьма распространенную ошибку, — продолжил Флитвик, покачав головой. — Они почему-то считают, что защитные чары обязательно должны выглядеть как сияющий магический барьер, возникающий между волшебником и надвигающейся опасностью. На практике всё намного интереснее. Защитой может быть усиление материала. Защитой может быть сигнальное заклинание. Иногда защита вообще не предотвращает проблему, а лишь дает вам время её заметить. А теперь давайте представим, что у вас есть обычный деревянный сундук. Самый простой. Что произойдет, если ударить по нему достаточно сильным заклинанием?

— Он сломается, — ответил кто-то из пуффендуйцев.

— Совершенно верно. А теперь представим, что на него наложены укрепляющие чары. Что изменится?

На этот раз руку неуверенно поднял Невилл.

— Он сможет выдержать более сильный удар?

— Именно так, мистер Долгопупс! Пять баллов Гриффиндору.

Да уж. Контраст был налицо. В отличие от мрачного Снейпа, профессор Флитвик был весьма щедр на баллы, да и заинтересовать студентов у него получилось буквально с первых слов. По крайней мере, со мной это сработало: я слушал его не отрываясь, боясь упустить хоть одну деталь.

Флитвик остановился возле преподавательского стола.

— Укрепляющие чары не создают защиту из ничего. Их задача — усилить уже существующий материал. Камень становится прочнее, дерево — устойчивее к повреждениям, а ткань гораздо хуже поддается разрывам. Именно поэтому подобные заклинания получили столь широкое распространение в магическом строительстве.

— А почему тогда не зачаровать вообще всё подряд? — резонно спросил Дин Томас.

— Отличный вопрос, мистер Томас, — с улыбкой кивнул Флитвик. — Потому что магия не возникает из ниоткуда. Любое заклинание требует сил, а поддержание долговременного эффекта — тем более. Чем крупнее объект и чем сильнее вы хотите его укрепить, тем больше магической энергии придется затратить. К тому же большинство подобных чар со временем постепенно ослабевает и нуждается в регулярном обновлении.

Он взмахнул палочкой, и на столе появилась небольшая деревянная дощечка.

— Допустим, это обычная доска.

Ещё один взмах.

— А теперь на неё наложены простейшие укрепляющие чары.

Следующее заклинание с силой ударило в дерево, раздался громкий треск, но доска осталась целой.

— Впечатляет, правда? Однако это лишь первый шаг.

Флитвик снова взмахнул палочкой, и доска исчезла.

— Второе направление защитной магии — барьеры. Они отличаются от укрепления тем, что защищают не сам объект, а пространство вокруг него.

— Как Протего? — спросила Гермиона.