Рыжий (СИ), стр. 52

Я до конца разложил свои вещи, достал нужные мне книги, аккуратно положил их возле себя на полку и, усевшись на кровать, посмотрел на Гарри.

— Давай, говори.

Гарри непонимающе заморгал.

— Что я должен говорить?

Я тяжело вздохнул.

— Гарри, у тебя на лице огромными буквами написано, что тебя явно что-то гложет и интересует. Поэтому давай, спрашивай.

Гарри взъерошил волосы на затылке.

— Слушай, Рон, ты ведь знаешь, что я… Ты ведь в курсе, что я далеко не всё знаю о волшебном мире?

— Ну, это вполне логично, учитывая твою захватывающую жизнь у добродушных родственников, — кивнул я.

Гарри слегка скривился, оценив сарказм.

— Ну да… Так вот, когда Дамблдор за ужином объявил об этом Турнире Трёх Волшебников, — он тяжело вздохнул, — я, честно говоря, вообще не понял, что это такое. Можешь мне объяснить?

— А ты сейчас спрашиваешь потому, что тебе действительно интересно расширить свой кругозор, или потому, что твоя интуиция почувствовала стремительное приближение крупных неприятностей на наши многострадальные пятые точки?

— Скорее, оба варианта, — мрачно признался Избранный.

Интересно, и как именно я должен был объяснить ему, что из себя представляет этот Турнир, если и сам знал о нём лишь в самых общих чертах? Каких-то глубоких исторических познаний по этому вопросу в голове прежнего Рона никогда не водилось, поэтому мне оставалось лишь собирать воедино обрывки собственных воспоминаний о книгах и фильмах.

Если честно, мои знания о Турнире Трёх Волшебников ограничивались в основном тем, что он был крайне опасным, периодически приводил к гибели участников и каким-то удивительным образом считался отличной идеей для школьного мероприятия.

Я ещё раз вздохнул и поудобнее уселся на кровати, скрестив ноги.

— Если очень коротко, Гарри, то это масштабный международный турнир между тремя крупнейшими европейскими школами магии: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом.

— Если честно, я никогда о них не слышал.

— Это потому, что мы с тобой, друг мой, увы, слишком мало читали полезной литературы в библиотеке, а увлекались… немного другими вещами. И регулярными попытками выжить все эти три года. В основном, конечно же, выжить.

Мы обменялись невеселыми, понимающими улыбками.

— Так вот. Каждая школа выбирает своего чемпиона. Затем этих счастливчиков отправляют выполнять серию крайне сомнительных заданий, которые организаторы почему-то пафосно называют «испытаниями».

— Насколько сомнительных? — подозрительно прищурился Гарри.

— Ну… настолько сомнительных, что несколько столетий назад турнир вообще официально прикрыли.

— Закрыли? А почему?

— Потому что участники этого замечательного спортивного мероприятия заканчивались гораздо раньше, чем доходили до финала.

— В каком смысле «заканчивались»?

— В самом что ни на есть прямом, Гарри. Они просто умирали во время испытаний. Либо от несовместимых с жизнью травм, либо от того, что их кто-то или что-то банально съедало.

Глаза Гарри медленно расширились.

— И… насколько часто они умирали?

— Настолько часто, что даже наше Министерство магии наконец-то признало наличие проблемы и решило, что регулярная массовая смертность школьников — это всё-таки перебор.

— И теперь они хотят его вернуть?! — голос Избранного дрогнул от возмущения.

— Наше Министерство, Гарри, славится тем, что любит принимать исключительно взвешенные, логичные и безопасные решения. Поэтому я ничуть не удивлен их гениальной идее воскресить смертельный турнир на территории школы, — язвительно парировал я.

Гарри устало потер переносицу, пытаясь уложить всё это в голове.

— Ладно, допустим. А что вообще делают чемпионы на этих испытаниях?

— Испытания каждый раз разные, и нельзя с уверенностью сказать, что именно будет следующим. Иногда они проверяют твои знания и разум. Иногда — твою физическую силу и храбрость. А иногда — твое исключительное умение выживать в самых непредсказуемых обстоятельствах, когда тебя пытается сжечь, утопить или расчленить какая-нибудь очередная плотоядная тварь, которую наш дорогой Хагрид наверняка счел бы очень милым и безобидным домашним питомцем. Суть турнира состоит в том, чтобы определить сильнейшего представителя школы. Поэтому организаторы из кожи вон лезут, чтобы сделать испытания максимально сложными и зрелищными.

— Зрелищными для кого?

— Для зрителей, естественно. Для кого же еще? Так как для самих участников, как я уже сказал, всё это веселье заканчивается не всегда благополучно.

Гарри посмотрел на меня очень долгим, внимательным взглядом.

— Почему у меня такое ощущение, что ты сегодня какой-то раздраженный?

— Наверное, потому, Гарри, что я считаю крайне сомнительной и идиотской идею развлекать толпу школьников наблюдением за тем, как другие школьники рискуют жизнью и, возможно, даже умирают прямо на их глазах.

Гарри как-то натянуто улыбнулся.

— Тогда хорошо, что нас это вообще не касается. Мы ведь по возрасту всё равно не проходим.

Я на секунду замер, обдумывая ответ.

— Теоретически — да.

— Что значит «теоретически — да»? А практически? — тут же нахмурился Гарри.

— А практически, Гарри, ты и смертельные неприятности каким-то мистическим образом всегда находите друг друга, — я развел руками. — Давай просто обопрёмся на нашу невеселую школьную статистику. За первый год обучения ты успел подраться с горным троллем и встретиться с одержимым профессором. На втором курсе ты убил василиска — тысячелетнего монстра, с которым, на минуточку, не справилась бы и дюжина взрослых боевых магов. И да, я знаю, что ты был там не один и тебе помогал феникс, но сути дела это не меняет. А в прошлом году? Напомни-ка мне, во что мы влипли? Ах да, на нас напал оборотень, а потом ты в одиночку отогнал сотню дементоров Патронусом! На такое опять-таки способен даже мало кто из взрослых. Так что, учитывая всё то безумие, что произошло с тобой — и с нами за компанию — за эти годы, тебе можно совершенно спокойно вручать кубок и главный приз этого турнира прямо сейчас. Потому что всё самое страшное, что только могло придумать Министерство, ты уже благополучно пережил и победил.

Гарри рассмеялся, и я, не удержавшись, засмеялся вместе с ним.

— Но всё-таки, если честно… мне было бы интересно понаблюдать за этим, — произнес он, отсмеявшись.

Я внимательно посмотрел на него.

— Только понаблюдать? Не поучаствовать?

Прошла одна секунда. Вторая. Третья.

— Гарри, мне категорически не нравится твое молчание, — я удивленно уставился на него. Я, конечно, прекрасно знал, что ему придется участвовать из-за махинаций Крауча, Грюма и Волдеморта, но чтобы он сам этого хотел? — Ты что, на полном серьезе задумался о том, чтобы сунуться в это самоубийственную затею?

Он виновато отвел взгляд.

— Ну… не то чтобы я прямо хотел участвовать, просто… да, возможно, я бы не отказался, — увидев выражение моего лица, он поспешно добавил: — Всего лишь возможно! Я не говорю, что прямо рвусь туда.

— Гарри. Тебя вообще не смущает тот крошечный факт, что участники там регулярно погибали?

— Да, но… я думаю, что если уж они решили восстановить турнир спустя столько лет, то наверняка как-то изменили правила. Или хотя бы лучше продумали систему безопасности, верно? Дамблдор бы не позволил проводить в школе смертельную бойню.

— А могу я узнать хоть одну логичную, по-настоящему важную причину, по которой тебе вообще пришла в голову мысль рисковать своей шеей? — скептически спросил я.

Гарри некоторое время молчал. Закинув руки за голову, он улёгся на кровать и уставился в каменный потолок. Снизу, из общей гостиной, всё ещё доносились шум, смех и голоса веселящихся гриффиндорцев. Судя по заметно возросшему уровню гомона и звонкому девичьему смеху, к Фреду, Джорджу и остальным парням уже присоединились девушки, а сама вечеринка постепенно набирала обороты.

— Знаешь, Рон… — его голос звучал тихо. — Всю мою жизнь в магическом мире меня преследует эта слава. Слава за достижения, которых я, по сути, никогда не совершал.