Рыжий (СИ), стр. 50

Гарри слушал меня с таким сосредоточенным и нахмуренным видом, что я почти слышал, как в его голове со скрипом проворачиваются шестерёнки. Судя по выражению его лица, сейчас ему было бы куда проще ещё раз спуститься в женский туалет и разобраться с горным троллем, чем пытаться понять все тонкости девичьей психологии.

— Да уж, — тяжело вздохнул он. — Знаешь, Рон, все предматчевые речи Оливера Вуда с его бесконечными схемами, тактикой и объяснениями, кто куда должен лететь, сейчас кажутся удивительно простыми и понятными.

Я слегка усмехнулся.

— Да уж, в этом я с тобой спорить точно не стану.

Мы замолчали, глядя на проносящиеся за окном деревья. Спустя несколько минут дверь купе отъехала в сторону, и Гермиона позвала нас внутрь, чтобы мы тоже успели переодеться перед прибытием на станцию Хогсмид.

Когда мы вместе с шумной толпой школьников выбрались из поезда и ступили на прохладный перрон Хогсмида, я невольно замедлил шаг. До самого Хогвартса было ещё приличное расстояние, но замок уже прекрасно виднелся в темноте. И, надо признать, выглядел он впечатляюще.

Одно дело — видеть его в чужих воспоминаниях Рона, и совсем другое — смотреть на него своими глазами. Огромный силуэт замка возвышался над озером, сотни освещённых окон разгоняли ночную темноту, а башни и крепостные стены отражались в спокойной воде.

Пожалуй, впервые за всё время я по-настоящему осознал, насколько Хогвартс огромен.

Но, как ни странно, ещё больше самого Хогвартса меня впечатлило то, что его окружало. Высокие горы вдали, тёмная гладь озера и бесконечная стена леса выглядели ничуть не менее внушительно, чем древний замок. Возможно, во мне просто заговорила старая любовь к природе и выездам за город, когда мы с друзьями выбирались на выходные подальше от шума и суеты, чтобы спокойно отдохнуть и посидеть у костра.

В этой местности было что-то по-настоящему приятное и притягательное. Что-то такое, из-за чего хотелось задержаться здесь подольше и просто наслаждаться окружающим видом. Поэтому я твёрдо решил, что при первой же возможности нужно будет вытащить Гарри и Гермиону из замка и устроить нормальную вылазку на природу. Взять пару бутылок сливочного пива, устроиться где-нибудь на берегу озера и просто спокойно посидеть, болтая о всякой ерунде.

Хотя, зная наше фирменное гриффиндорское везение и непреодолимую, почти магическую тягу пятой точки к смертельно опасным приключениям, я ни капли не сомневался в реальном исходе этой затеи. Скорее всего, даже во время самой невинной прогулки мы обязательно наткнёмся либо на агрессивное стадо кентавров, либо на какое-нибудь очередное крайне редкое мифическое создание, которое — к нашему величайшему «удивлению» — немедленно возжелает нас выпотрошить. С другой стороны, пропустить по кружечке-другой пенного в компании суровых вооружённых кентавров и пофилософствовать с ними о яркости Марса… А что? Звучит как вполне стандартное и совершенно ничем не примечательное начало выходных для нашей ненормальной троицы.

Глава 16

Мы нестройными рядами вошли в просторный вестибюль замка. Немного в стороне профессор Макгонагалл в своей неизменной остроконечной шляпе проводила традиционный инструктаж для сбившихся в кучку и заметно нервничающих первокурсников.

Она рассказывала о правилах поведения, важности дисциплины и недопустимости нарушения школьного устава, при этом очень выразительно поглядывая в сторону проходящих мимо старшекурсников Гриффиндора.

Да, наш декан определённо любила своих студентов, но некоторые особенно активные представители львиного факультета регулярно заставляли её мечтать о досрочной пенсии, тихом домике где-нибудь в глуши и хорошем запасе успокоительного зелья.

Мы зашли в Большой зал, и он действительно поражал своими масштабами. При желании здесь легко могла разместиться почти тысяча человек. Очевидно, замок строился с расчётом на гораздо большее количество учеников, чем обучалось в нём сейчас. Но события последних десятилетий и кровопролитные войны унесли жизни множества волшебников, поэтому детей в магической Британии стало заметно меньше, а многие места за длинными столами оставались пустыми.

Мы заняли свои привычные места. Вокруг стоял обычный школьный гул. Кто-то рассказывал о каникулах, кто-то хвастался покупками из Косого переулка, кто-то уже успел с кем-то поспорить. После двух месяцев разлуки тем для разговоров у народа явно хватало.

Я перевёл взгляд на преподавательский стол. По центру сидел Альбус Дамблдор собственной персоной. Он о чём-то добродушно беседовал с профессором Снейпом, в то время как зельевар сидел с таким непередаваемо кислым выражением лица, будто его только что заставили выпить галлон неразбавленного лимонного сока. На бледном лице Снейпа крупными буквами читалась лишь одна заветная эмоция: как бы побыстрее слинять отсюда подальше, запереться в спасительных подземельях и желательно до конца учебного года не видеть всех этих жизнерадостных, абсолютно некомпетентных лиц, которых ему снова придётся учить элементарным вещам.

Сам же директор действительно внушал уважение. Он просто сидел, не делая ничего особенного, и добродушно улыбался из-под своей длинной бороды. Но при этом от него исходило какое-то труднообъяснимое ощущение силы. Глядя на Дамблдора, становилось совершенно ясно, почему именно этого старика в расшитой звёздами мантии считают сильнейшим волшебником современности.

Вскоре двери Большого зала вновь открылись, и профессор Макгонагалл вывела к преподавательскому столу шеренгу первокурсников. Церемония распределения прошла довольно быстро и без каких-либо неожиданностей. Наш факультет пополнился семью новыми студентами, которые под громкие аплодисменты неуверенно заняли свои места за столом Гриффиндора.

Как только последний первокурсник занял своё место, Дамблдор поднялся из-за стола. Всеобщие рукоплескания, шум, гам и разговоры стихли практически мгновенно.

— Приветствую вас! — его голос легко разнесся по огромному залу. — Поздравляю всех с началом нового учебного года в Хогвартсе! Прежде чем мы приступим к нашему великолепному пиршеству, я должен сделать несколько важных объявлений. Начну с того, что, к моему огромному сожалению, в этом году межфакультетского чемпионата по квиддичу не будет.

Зал взорвался возмущенными криками. Фред и Джордж напротив меня открыли рты от искреннего негодования, а Гарри выглядел так, словно у него только что отобрали смысл жизни. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.

— Это связано с масштабным событием, которое потребует от преподавателей огромных затрат времени и энергии, — спокойно продолжил директор. — С величайшим удовольствием объявляю, что в этом году Хогвартс окажет честь принимать у себя легендарный Турнир Трёх Волшебников!

По залу прокатилась волна шокированных перешептываний.

— Как многие из вас знают, этот турнир славится не только своей престижностью, но и опасностью, — тон Дамблдора стал серьезным. — Учитывая высокую вероятность тяжелых травм и даже фатальных исходов в прошлом, Министерство магии приняло новые, строгие правила безопасности. Участвовать в турнире смогут лишь студенты, достигшие девятнадцатилетнего возраста. То есть те, кто уже находится на последних курсах обучения и обладает необходимым багажом магических знаний.

Близнецы Уизли мгновенно помрачнели и начали тихо возмущаться.

— Ну вот, мы снова в пролете из-за каких-то глупых правил, — прошептал Фред, хмуря брови.

— Ничего, нам ведь не впервой будет их нарушать, — тихо хмыкнул Джордж. — Девятнадцать лет… Подумаешь, возраст. Придумаем что-нибудь.

— Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут к нам через два месяца, — завершил свою речь Дамблдор, дождавшись, пока гул немного утихнет. — Именно тогда беспристрастный и справедливый судья выберет по одному чемпиону от каждой школы. А теперь, когда самое важное сказано, я хочу еще раз поздравить всех с началом семестра! Прежде чем начнется наш праздничный ужин, я хотел бы сказать несколько слов. Вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всем приятного аппетита!