Рыжий (СИ), стр. 47

БАХ!

Земля подо мной ощутимо дрогнула, а над ручьём поднялось густое облако дыма.

Осторожно приподняв голову и стряхнув с волос комья земли, я посмотрел в сторону эпицентра своего научного эксперимента.

От камня не осталось ровным счётом ничего, даже мелкой пыли, а вот моему бревну повезло немного больше. Если раньше оно представляло собой вполне приличный кусок дерева, на котором можно было спокойно сидеть и читать книги, то теперь оно больше напоминало груду щепок, равномерно разбросанных по всей поляне.

М-да. Похоже, общего с Фредом и Джорджем у меня оказалось значительно больше, чем я думал изначально.

Вот только мне по-прежнему было непонятно, каким образом вместо безобидной заготовки для простейшего автономного фонарика у меня получилась штука, по разрушительной силе подозрительно напоминающая ручную гранату. Либо я где-то ошибся в расчётах и упустил какую-то критически важную деталь, либо…

Я ещё раз с тоской посмотрел на дымящуюся воронку, занимавшую место моего бывшего сиденья.

…либо в процессе наложения чар совершенно случайно совершил прорыв в области боевой артефакторики.

Честно говоря, оба варианта нравились мне одинаково мало, главным образом потому, что это выдающееся достижение магической инженерии соизволило взорваться всего в метре от моего лица.

Я осторожно поднял с земли отброшенный взрывной волной учебник, который — хвала Мерлину, основателям Хогвартса и всем могущественным магам, когда-либо топтавшим эту землю, — оказался цел, абсолютно невредим и даже не порван. Усевшись прямо на траву, я открыл книгу на нужной главе и принялся перечитывать текст, пытаясь отыскать момент, где именно моя блестящая научная карьера свернула не туда.

И, перечитав текст во второй раз, уже куда внимательнее, я быстро пришёл к крайне неприятному выводу: проблема была вовсе не в книге, а в конкретном рыжем идиоте, державшем её в руках.

Ну, или, говоря менее изящно и предельно откровенно, я оказался самым обыкновенным лохом. Очень самоуверенным, крайне инициативным и умудрившимся превратить обычную заготовку для фонарика в маломощный фугас.

Причина моего оглушительного фиаско была чёрным по белому расписана в сноске на той самой странице, которую я так радостно пробежал глазами по диагонали. Более того, для особо одарённых вроде меня автор даже заботливо выделил нужный абзац курсивом. Как выяснилось, для создания простейших артефактов и тренировок со структурной плотностью категорически запрещалось использовать камни из рек и ручьёв. Дело в том, что проточная вода не только отлично проводит магию, но и постоянно взаимодействует с естественным магическим фоном местности, перенося и перемешивая его на протяжении многих лет. За десятки лет такой «обработки» обычная речная галька постепенно насыщается остаточной энергией, превращаясь в крайне паршивую заготовку для учебных экспериментов. Более того, постоянное воздействие воды и магического фона делает внутреннюю структуру подобных камней менее стабильной и куда менее предсказуемой при искусственном вмешательстве.

Особенно если внутри такого булыжника обнаружатся кварцевые включения, которые очень любят неожиданно входить в резонанс с направленной магией. В обычных условиях это не представляет никакой опасности, но при попытке изменить структуру материала может привести к весьма неприятным последствиям.

В общем, всё оказалось до обидного просто. Вместо пустой заготовки я использовал уже заряженный природный накопитель и вдобавок щедро влил в него новую порцию магии. Внутренняя структура камня такого обращения не оценила, конфликт энергий не выдержала и благополучно развалилась, выплеснув всё содержимое наружу.

Я с тяжёлым вздохом захлопнул книгу. Мне ещё невероятно повезло, что этот булыжник был размером всего лишь с яйцо. Попадись мне под руку камень побольше, и маме пришлось бы собирать меня по всему лесу по частям.

Что ж, первый урок я усвоил. В магии сноски мелким шрифтом пишут не для красоты, а исключительно для того, чтобы особо одарённые экспериментаторы вроде меня случайно не сократили продолжительность собственной жизни.

Очистив себя и одежду с помощью чар — благо теперь я не только знал теорию, но и вполне сносно умел применять её на практике, за что в очередной раз мысленно поблагодарил Гермиону, — я направился обратно к дому.

Нужно было понемногу собирать вещи и морально готовиться к отъезду, потому что сегодня на календаре значился последний день августа, а уже завтра утром нас ждала суета на вокзале и легендарный «Хогвартс-экспресс». Признаться честно, я испытывал по этому поводу вполне ощутимое и весьма приятное предвкушение. И дело было даже не в банальном желании наконец увидеть знаменитый замок своими глазами, а не через призму чужих, слегка размытых воспоминаний прежнего Рона. Куда больше меня радовала перспектива получить доступ к настоящим специалистам.

В школе будут профессор Макгонагалл, профессор Флитвик и, разумеется, наша ходячая энциклопедия в лице Гермионы, с которыми я смогу проконсультироваться практически по любому вопросу. Оставалось только не переусердствовать с этими вопросами. Некоторые перемены в моём поведении окружающие ещё могли списать на взросление, но испытывать их терпение лишний раз мне всё же не хотелось. Как бы там ни было, я был уверен, что их советы помогут мне не только разобраться в сложных вопросах магии, но и существенно снизить количество незапланированных взрывов в моей жизни.

Мы с Гарри и всей нашей совсем не маленькой семьёй стояли на платформе 9¾, готовясь к посадке на «Хогвартс-экспресс». Мама, пребывая в своём привычном состоянии лёгкой вокзальной паники, наверное, уже раз по десять переспросила каждого из нас, всё ли мы взяли и ничего ли не забыли. Она даже предприняла несколько отчаянных попыток лично проверить наши сумки.

Джинни, продемонстрировав выдающиеся тактические навыки, первой юркнула в спасительное нутро вагона, дабы благополучно избежать этой материнской экзекуции.

Вокруг царила привычная для первого сентября суета. Платформа гудела от голосов провожающих, школьники после каникул приветствовали друзей, родители раздавали последние наставления, а у перрона уже ждал «Хогвартс-экспресс», время от времени выпуская из трубы клубы белого пара.

Мы с Гарри стояли у открытых дверей вагона и оглядывались по сторонам в поисках Гермионы. Вполне возможно, она уже давно сидела внутри поезда, заняв лучшее купе, поскольку мы, по старой доброй семейной традиции, слегка опоздали на перрон. Либо, что было совершенно невообразимо, наша пунктуальная девушка каким-то образом умудрилась опоздать сама.

— Гарри, я надеюсь, ты всё правильно понял и не забыл ничего из того, что я тебе говорил? — тихо произнес я, повернувшись к другу.

Гарри закатил глаза и поморщился, явно устав от моих бесконечных лекций по романтическим вопросам.

— Рон, если ты напомнишь мне об этом еще хотя бы один раз, я клянусь, я тебя стукну, — проворчал он. — Я всё прекрасно помню: вести себя как обычно, быть непринужденным, не пялиться и ни в коем случае не делать глупостей.

Я мысленно вздохнул. Насчет последнего пункта у меня имелись огромные, вполне обоснованные сомнения. Золотое трио Гриффиндора и «делать глупости» — это два исторически неразрывных понятия, которые обычно идут в комплекте.

— Гарри! Рон! — прозвучал вдруг звонкий, до боли знакомый голос где-то со стороны.

Мы обернулись и поверх множества чужих макушек наконец увидели пышную кудрявую шевелюру Гермионы. С раскрасневшимся от усилий лицом она буквально тащила за собой по перрону огромный чемодан, который визуально весил больше неё самой.

Мы с Гарри переглянулись.

— Ставлю один галеон, что он доверху набит книгами, — хмыкнул я.

— Я даже спорить не буду, так как сам в этом абсолютно уверен, — шепотом отозвался Избранный. — Ничего другого там априори быть не может. А если мы сейчас спросим у нее об этом напрямую, она на полном серьезе заявит, что это всего лишь легкое чтиво на вечер… ну, или на первые пару месяцев семестра.