Рыжий (СИ), стр. 46

Просто не знал, что со всем этим делать.

Честно говоря, я даже не был уверен, испытываю ли сейчас облегчение или желание придушить его за всё то, через что он заставил нас пройти.

Глава 15

Все последующие дни, оставшиеся до конца летних каникул, проходили весьма активно и, на удивление, продуктивно. По утрам мы с Гарри выделяли несколько часов на тренировки с заклинаниями. И нет, вопреки самым пессимистичным ожиданиям окружающих (в частности, моей семьи), мы не просто весело избивали друг друга. Благодаря Гермионе, которая перед своим отъездом оставила мне свои конспекты, мы практически заново проходили всю школьную программу за предыдущие курсы. Ну, если быть точным, в основном этим занимался я.

Гарри, откровенно говоря, не то чтобы остро нуждался в повторении. В конце концов, у этого чёртова главного героя всегда имелся пугающий природный талант к практической магии, а инстинкты выживания зачастую работали куда быстрее здравого смысла. Но вот мне, как человеку, совершенно не отягощённому шрамами на лбу и пророчествами, эти занятия были жизненно необходимы.

Мы отрабатывали разнообразные атакующие и защитные чары, а также тренировали всевозможные бытовые заклинания и трансфигурацию, стараясь довести скорость и точность их исполнения до вменяемого уровня.

Мама, разумеется, поначалу отнеслась к нашей внезапной тяге к знаниям с большим подозрением. Первое время она постоянно дежурила на крыльце с таким тревожным видом, будто ежесекундно ждала момента, когда придётся срочно вызывать целителей из Мунго, чтобы пришивать нам оторванные конечности, снимать проклятия или разбираться с последствиями очередного неудачного эксперимента.

Однако спустя несколько дней наблюдений она с явным удивлением осознала, что мы ведём себя вполне адекватно и дисциплинированно, а заодно ещё и ничего не подожгли… в отличие от близнецов. Окончательно смирившись с тем фактом, что процесс самообразования проходит без человеческих жертв, мама со спокойной душой разворачивалась и уходила обратно в дом. В конце концов, там находились Фред и Джордж, а это означало, что у неё всегда имелась куда более веская, ежедневная и взрывоопасная причина для крика.

А после этих утренних спаррингов я брал купленные в Косом переулке книги и уходил из дома. Пытаться не просто читать, а действительно понимать написанное в «Норе» — затея, изначально обречённая на провал.

В этом бардаке, под регулярные глухие взрывы из комнаты Фреда и Джорджа, грохот посуды и чьи-то постоянные крики, сосредоточиться было физически невозможно. Поэтому я уходил куда подальше, садился на бревно возле небольшого ручья и открывал книги.

И если быть предельно точным, я не просто читал текст, а старательно продирался через него, пытаясь разобраться в написанном, уловить ход мысли автора и сложить разрозненные сведения в цельную картину.

И что я вам хочу сказать: по идее, открывая труд о структурной плотности материалов или читая параграф о расчётах векторов магического сопротивления при наложении закольцованных рунных цепочек, я должен был испытывать вполне определённые ощущения. Знаете, ту самую нарастающую головную боль, жгучее желание немедленно захлопнуть учебник, непреодолимую сонливость и абсолютно чёткое осознание собственной академической ничтожности.

Так вот… ничего этого у меня не было.

Как ни странно, пояснения о том, как правильно изолировать магическое ядро будущего артефакта, или сложные формулы совместимости различных пород древесины с боевыми заклинаниями не вызывали у меня ни малейшего отторжения. Я вчитывался в эти безумные расчёты, многоуровневые графики магической проводимости и строгие правила изменения физических свойств объектов и, к своему собственному удивлению… понимал их.

Ясно, логично и отчётливо.

Я сидел на бревне под лучами августовского солнца и всерьёз размышлял о природе этого феномена. Возможно, это всё-таки была моя фишка попаданца, потому что должна же мне была достаться хоть какая-то бонусная система или особая способность в качестве компенсации за предстоящие проблемы.

А может, дело было куда проще, и в голове этого долговязого рыжего увальня действительно скрывался недюжинный потенциал, который годами оставался погребённым под слоями банальной лени, постоянных сравнений с братьями и полного отсутствия интереса к учёбе.

Как бы там ни было, с теорией дела обстояли на удивление хорошо. Стоило немного вникнуть в тему, и формулы, схемы и таблицы переставали выглядеть набором бессмысленных символов, складываясь во вполне логичную систему. По крайней мере, на бумаге всё выглядело именно так.

Правда, понимать написанное и делать это самому — это две разные вещи. И как раз второе нам ещё только предстояло проверить на практике, и желательно без серьёзного ущерба для моего здоровья.

И вот в один из таких дней я решил, что уже вполне готов к своему первому практическому эксперименту в артефакторике. Почему? Ну, в моём распоряжении имелись «обширные» теоретические знания, полное отсутствие опыта и абсолютно необоснованная уверенность в том, что этого более чем достаточно.

Это та самая классическая форма человеческого заблуждения, когда после успешного прочтения пары умных глав о расчёте векторов магического сопротивления мозг по какой-то нелепой причине решает, что ты уже практически состоявшийся специалист. Зачем тратить долгие месяцы на отработку базовых элементов под присмотром опытных наставников, если можно просто взять и сделать всё с первого раза на чистом энтузиазме?

В такие моменты здравый смысл обычно собирает вещи и молча покидает помещение, а его место занимает искренняя и очень опасная вера в собственную гениальность. Я совершенно серьёзно считал, что если смог разобраться в сложных формулах на пергаменте, то реальность просто обязана подчиниться моим желаниям без малейшего сопротивления.

Впрочем, возможно, дело было вовсе не в самоуверенности. Не исключено, что в тот момент во мне наконец проснулась наследственная кровь Уизли. Если задуматься, Фред и Джордж тоже редко утруждали себя такими мелочами, как осторожность, здравый смысл или предварительные испытания. Они просто брали идею, объявляли её гениальной и немедленно переходили к экспериментам. Иногда после этого что-нибудь взрывалось.

Иногда взрывалось несколько раз подряд.

Если совсем честно, различия между мной и близнецами в тот момент были исключительно в том, что у них за плечами имелись годы практики, а у меня — несколько прочитанных книг и подозрительно высокий уровень уверенности в себе.

Отложив книгу в сторону, я огляделся по сторонам в поисках подходящего подопытного материала и подобрал с земли обычный гладкий речной камень размером с куриное яйцо.

План в моей голове выглядел до смешного простым и абсолютно безопасным. Мне нужно было всего лишь слегка изменить структурную плотность камня, подготовив его к последующему наложению базовых световых чар.

Теоретически, если я правильно понял правила изоляции магического ядра, камень должен был лишь немного нагреться и изменить цвет, продемонстрировав полную готовность стать простейшим автономным фонариком.

Я положил камень на бревно, достал палочку, мысленно убедил себя, что прекрасно понимаю, что делаю, и уверенно произнёс формулу структурного изменения.

Первые несколько секунд всё шло именно так, как и должно было быть. Камень слегка нагрелся, а его серая поверхность даже начала едва заметно менять оттенок, демонстрируя признаки успешного изменения структурной плотности.

Однако спустя мгновение гладкий булыжник вдруг подозрительно зашипел. Ситуация стала выглядеть ещё менее обнадёживающей, когда камень начал мелко вибрировать, а затем и вовсе принялся подпрыгивать на поверхности бревна, издавая звук, подозрительно напоминающий закипающий чайник.

Несколько секунд я с сугубо исследовательским интересом наблюдал за этим увлекательным процессом, но затем инстинкт самосохранения всё-таки одержал уверенную победу над любопытством. Резко отпрыгнув в сторону, я рухнул в траву и накрыл голову руками.