Рыжий (СИ), стр. 36

Я чуть наклонился вперед.

— И последнее, мистер Крауч. Мой отец и мои старшие братья с первой секунды побежали в самое пекло, чтобы попытаться навести порядок там, где нужны были больше всего. Моя семья сделала всё возможное, чтобы минимизировать жертвы вашего организационного провала. Поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам сосредоточить свой гнев и угрозы на тех, кто действительно организовал сегодняшний террор, а не на тех, кто за вами убирал.

Я замолчал, откинувшись на спинку стула и продолжая медленно гладить спящую Гэбби по волосам. Её мерное сопение действовало на меня лучше любого успокоительного.

Крауч-старший смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением, однако спорить с некоторыми моими словами ему было явно непросто.

Возможно, Барти Крауч и собирался выдать мне ещё одну исключительно поучительную речь, но назревающую бурю прервал резкий шум и громкие голоса снаружи. Полог палатки резко откинулся, и внутрь быстрым шагом вошёл высокий мужчина лет сорока пяти. Несмотря на царивший вокруг хаос, выглядел он так, словно только что покинул приём у министра: коротко подстриженные светлые волосы, правильные, почти аристократические черты лица и безупречно сидящий тёмно-синий смокинг, который наверняка стоил больше, чем всё имущество нашей семьи.

Он быстро обвёл взглядом палатку, лихорадочно всматриваясь в лица присутствующих, пока наконец не заметил меня и мирно сопящую у моего плеча Габриэль. Стоило ему её увидеть, как тревога на его лице сменилась явным облегчением. Мужчина тут же подошёл к нашей скамейке и, не обращая внимания ни на кого вокруг, опустился перед дочерью на колени.

— Габриэль… доченька, — хрипло выдохнул он, осторожно коснувшись её плеча. — Просыпайся, милая. Это я.

Малышка сонно захлопала ресницами и несколько секунд непонимающе смотрела на склонившегося над ней мужчину. А затем её глаза широко распахнулись от радости.

— Papa!

В следующую секунду она с радостным визгом бросилась ему на шею со скоростью пущенного бладжера, едва не опрокинув мужчину на землю.

— Я так понимаю, вы отец этой девочки, — сухо произнес Крауч-старший, разрушая трогательный момент.

Надо же, какая поразительная дедукция. Шерлок Холмс нервно курит в сторонке, — пронеслось у меня в голове, но вслух я, разумеется, озвучивать эту гениальную мысль не стал.

Мужчина поднялся на ноги, без видимых усилий удерживая на руках дочь, которая и не думала отстраняться, намертво вцепившись в его смокинг. Он вежливо протянул чиновнику свободную руку:

— Да, меня зовут Жан Делакур. Мне не выразить словами, насколько я благодарен вашему ведомству за то, что вы нашли и защитили мою девочку. Я думал, что поседею от страха, когда не смог отыскать её в толпе! Ведь она должна была оставаться в нашем французском секторе… — последнюю фразу он произнес уже заметно строже, пытаясь заглянуть дочери в глаза.

Но Габриэль лишь упрямо замотала головой и спрятала лицо у него на шее, всем своим видом демонстрируя, что к серьезным воспитательным беседам она сейчас категорически не готова.

Крауч пожал протянутую руку и снова посмотрел на меня. И судя по этому взгляду, в гости друг к другу мы ходить точно не будем. Лишь раздражение, смешанное с досадой человека, которого только что довольно чувствительно осадили на глазах у подчинённых.

— Мистер Делакур, благодарить за это вы должны отнюдь не меня, а вот этого… — Крауч на секунду запнулся и скривился, — этого молодого человека и его весьма предприимчивых друзей. Именно они вовремя заметили вашу дочь, защитили её от толпы и помогли благополучно покинуть опасную зону.

Жан удивленно обернулся, уже куда более внимательно разглядывая меня, а затем мазнул оценивающим взглядом по стоящим рядом близнецам, Гарри и Гермионе. Он сделал шаг в мою сторону и протянул руку уже мне. Я поднялся со своего места и ответил на рукопожатие.

Хватка у француза оказалась на удивление крепкой. И, как я понимаю, передо мной стоит не кто иной, как отец Флёр Делакур, будущей чемпионки Шармбатона в грядущем Турнире Трех Волшебников, а на руках у него её младшая сестра. То-то мне её имя с самого начала показалось таким смутно знакомым.

— В таком случае я от всего сердца благодарю вас, молодой человек, и всех ваших смелых друзей, — искренне произнес мужчина. — Я пока даже не представляю, как смогу в полной мере отблагодарить вас за спасение моей Габриэль. Но уверяю, если мне когда-нибудь выдастся такая возможность, я непременно это сделаю. Могу ли я узнать ваше имя?

— Меня зовут Рон, мистер Делакур. Рон Уизли.

Тем временем снаружи снова послышался какой-то шум и крики команд авроров. Барти Крауч, не прощаясь, коротко переглянулся со своими подчиненными, и они быстро вышли наружу. Видимо, чиновник рассудил, что наш увлекательный воспитательный разговор утратил свой смысл, а оставаться здесь и дальше выслушивать благодарности в чужой адрес было выше его сил.

Проводив их взглядом, Делакур вновь повернулся к нам и тепло улыбнулся:

— Я очень рад с тобой познакомиться, Рон. Если бы не ты и твои друзья, — он с глубоким уважением кивнул Гарри, Гермионе и братьям, — боюсь даже представить, что могло бы случиться с этой непослушной девчонкой.

— Pourquoi dis-tu que je suis désobéissante?! — вдруг возмущенно воскликнула Гэбби, резко отстранившись от отца, и с невероятно оскорбленным личиком уставилась на него.

Хоть я и не знал французского от слова «совсем», но, судя по уморительно насупленным бровям, надутым щечкам и скрещенным на груди рукам этой милахи, с мнением родителя она была категорически не согласна.

— Габриэль, ну сколько раз я тебе говорил, — устало произнес Жан Делакур. — Мы ведь договаривались: когда мы приедем в Британию на Чемпионат, ты должна ни на шаг от меня не отходить. Это было моим главным условием, чтобы я вообще взял тебя с собой!

Малышка, явно не желая выслушивать дальнейшие нравоучения, ловко спрыгнула с рук отца, подбежала ко мне и тут же спряталась за моей спиной. Вцепившись пальчиками в куртку, она принялась забавно выглядывать из-за спины, словно из самого надёжного укрытия на свете.

— Но, papa, сидеть в нашей палатке было так невыносимо скучно! — затараторила она своим звонким голоском. — Ты всё вг'емя говог'ил только о политике и скучных делах с дг'угими взг'ослыми. А снаг'ужи было столько всего удивительного! Я пг'осто хотела немножко исследовать лагег'ь. Иг'ландцы пускали в небо таких смешных кг'ошечных человечков… les farfadets! Я лишь хотела посмотг'еть на них поближе.

На мгновение она замолчала, переводя дух, а затем невинно захлопала длинными ресницами, явно пытаясь разжалобить отца.

— Я же пг'осто отошла на одну ма-а-аленькую минуточку! Я уже почти взг'ослая, мне не нужно сидеть на одном месте, как фаг'фог'овой кукле. Я думала, что быстг'о всё изучу, найду какой-нибудь кг'асивый сувениг' для Флёг' и сг'азу вег'нусь, никто даже не заметит моего отсутствия! Откуда же я знала, что тут внезапно начнут бегать эти… эти г'азодетые злые люди в дуг'ацких масках и всё ломать? — Гэбби обиженно надула губки, но уже через секунду её личико вновь просияло хитрой улыбкой. — Но ведь в итоге всё закончилось хог'ошо, пг'авда, papa? Ничего стг'ашного не пг'оизошло, потому что мой благог'одный г'ыцаг'ь вовг'емя меня спас!

С этими словами она задрала голову и одарила меня такой сияющей, обезоруживающей улыбкой, словно вопрос был окончательно закрыт, инцидент исчерпан, а наказывать её решительно не за что.

Правда, хитрющие искорки в её глазах несколько портили образ беззащитного ангелочка и недвусмысленно намекали, что чертята в этой маленькой головке чувствуют себя очень даже комфортно.

Я присел перед ней на корточки и, не удержавшись, принялся осторожно гладить её по волосам. От этого простого жеста малышка мгновенно смутилась, густо покраснела и забавно запыхтела, словно маленький рассерженный ёжик. Впрочем, вырываться или отстраняться она даже не пыталась.