Рыжий (СИ), стр. 35
Он резко взмахнул рукой.
— Ваши действия полностью дезорганизовали работу следственной группы! К этим… — Крауч брезгливо скривился, — обезвреженным преступникам сейчас невозможно подойти без специального защитного снаряжения! Более того, вы поставили Министерство в исключительно неловкое положение, наглядно продемонстрировав, что группа школьников с набором сомнительных изобретений способна устроить на поле боя больший переполох, чем подготовленные сотрудники Аврората!
Крауч сделал шаг вперёд, нависая над нами.
— Подобная безрассудность, граничащая с преступной халатностью, не должна поощряться! Вы думаете, что совершили подвиг? Думаете, что вы герои? Нет! Вы безответственные дети, которым невероятно повезло остаться в живых!
Он резко ткнул пальцем в сторону близнецов.
— А вы двое вообще заслуживаете отдельного разговора. Я ещё не знаю, какие именно вещества и устройства были использованы сегодня ночью, но уже сейчас могу с уверенностью сказать, что половина из них наверняка нарушает не один десяток министерских предписаний!
Фред и Джордж переглянулись с таким видом, будто восприняли это скорее как комплимент.
— По-хорошему, я должен поднять вопрос о серьёзных дисциплинарных мерах! Более того, я должен потребовать вашего исключения из Хогвартса за создание угрозы общественной безопасности! А ваших братьев, — он вновь ткнул пальцем в сторону близнецов, — следовало бы передать Визенгамоту для разбирательства по факту создания, хранения и применения опасных магических артефактов!
На этот раз даже близнецы благоразумно решили не улыбаться.
— Потому что сегодня вам повезло. Но завтра кто-то другой, вдохновившись вашим примером, попытается повторить то же самое и погибнет!
Его голос вновь начал набирать силу.
— Законы и процедуры существуют не для того, чтобы осложнять вам жизнь! Они существуют потому, что слишком многие уже заплатили за подобные ошибки собственной жизнью! Вашей обязанностью было выполнять указания взрослых и держаться подальше от опасности, а не устраивать самодеятельность посреди чрезвычайной ситуации!
Крауч перевёл взгляд на нашего отца.
— Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Ваша семья и раньше неоднократно привлекала внимание Министерства своими… сомнительными инициативами. Полагаю, мистер Уизли, некоторые ваши взгляды на дисциплину и соблюдение правил оказались весьма заразительны.
В палатке стало ещё тише.
— Это позор для дисциплины, это пощёчина министерскому регламенту, и я лично прослежу, чтобы подобная самодеятельность не осталась без последствий!
Он тяжело дышал, его лицо пошло красными пятнами, а грудь вздымалась так, словно он только что пробежал марафонскую дистанцию.
Я перевёл взгляд на Гарри. Судя по побелевшему лицу, раздувающимся ноздрям и намертво сжатым челюстям, наш Избранный находился буквально в шаге от того, чтобы совершить очередную гриффиндорскую глупость и высказать высокопоставленному чиновнику всё, что о нём думает.
Мы коротко переглянулись, и я едва заметно покачал головой, приказывая ему даже не пытаться открыть рот, и Гарри понял меня без слов.
Сейчас он был слишком зол. Если дать ему заговорить, через пару минут мы будем обсуждать уже не Пожирателей Смерти, а дисциплинарное взыскание за оскорбление одного из самых влиятельных чиновников Министерства.
Нет уж.
Сегодня эту проблему предстояло создавать мне, так как я и сам был далек от абсолютного спокойствия. Внутри меня всё кипело. Я молчал и стискивал зубы, когда этот бюрократ обвинял нас в том, что мы, по сути, спасли человеческие жизни — хотя это была прямая работа его ведомства. Я молчал, когда он размахивал перед моим носом угрозой исключения из школы. Я терпел, когда он угрожал моим братьям Визенгамотом. Но когда этот напыщенный блюститель закона посмел открыть рот на моего отца…
Мой внутренний предохранитель едва не сорвало. Особенно если вспомнить одну маленькую, но крайне пикантную деталь из канона. Этот человек, стоящий сейчас передо мной и распинающийся о морали и законе, сам был по уши в грязи. Тот самый «кристально честный» Барти Крауч, который тайно вытащил своего сыночка-Пожирателя из Азкабана, заменив его умирающей женой, а потом годами держал собственного ребенка под Империусом, как домашнюю зверушку. И этот лицемерный ублюдок еще смеет в чем-то нас обвинять и читать нотации моему отцу?!
Так, спокойно, Рон. Главное — не повышать голос и не срываться на крик, потому что ничем хорошим это всё равно не закончится. В конце концов, кто он и кто я? Один из самых влиятельных чиновников Министерства магии и шестнадцатилетний школьник. Расклад, мягко говоря, не в мою пользу.
Впрочем, если уж отвечать, то не криком и не эмоциями. Нужно просто спокойно объяснить ему пару вещей.
Я глубоко вдохнул, поднял взгляд на багровеющего Крауча и заговорил. После его недавней тирады собственный голос показался мне непривычно тихим.
— Мистер Крауч, будьте так любезны, не разговаривайте так громко, — я осторожно погладил по волосам вздрагивающую во сне Гэбби, которая еще крепче вцепилась в меня. — Вы можете разбудить ребенка. А она, как вы — взрослый и невероятно проницательный человек — должны понимать, и так сегодня достаточно натерпелась.
Крауч поперхнулся воздухом от такой неслыханной наглости. Он открыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но я, не меняя тихого, ледяного тона, просто не дал ему вставить ни слова.
— Если отбросить всю вашу бюрократическую риторику и условности, то ситуация выглядит крайне занимательно, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы обвиняете нас в том, что мы защитили и спасли людей. Как эту маленькую французскую девочку, которую наши доблестные сограждане чуть не растоптали в панике, так и ту семью маглов. Скажите мне, мистер Крауч, как идеальный представитель власти: мы должны были просто пройти мимо? Спрятаться в кустах и смотреть на то, как пятеро садистов пытают женщину и маленьких детей? Этого требовал от нас ваш хваленый министерский регламент?
Крауч нахмурился ещё сильнее, и без того напряжённое лицо заметно потемнело. Он уже открыл рот, явно собираясь возразить, однако я впервые за весь разговор слегка повысил голос, не позволив ему перебить себя.
— Вы упрекаете нас в том, что мы, по сути, малолетние школьники, которые вообще не должны были во всё это вмешиваться. И здесь я с вами абсолютно согласен! Мы не должны были. Но нам пришлось. И знаете почему? Потому что Министерство магии с оглушительным треском провалило вопрос обеспечения безопасности многотысячного международного лагеря!
Я обвёл взглядом притихшую палатку. Авроры хранили осторожное молчание, делая вид, что происходящий разговор их совершенно не касается, а отец смотрел на меня с каким-то непередаваемым коктейлем из шока и гордости.
— На сто тысяч присутствующих волшебников — делегаций, дипломатов, иностранных гостей и семей с детьми — вы выделили сколько? Десяток-другой авроров? Это тоже наша вина, мистер Крауч? Наша вина в том, что когда начался этот хаос, министерская хваленая служба безопасности просто растворилась в воздухе?
— Вы переходите границы, юноша! — прошипел Крауч, сжимая в руках шляпу.
— Я лишь констатирую факты, сэр, — вежливо, но с изрядной долей сарказма парировал я. — Может быть, это наша вина, что пятеро пьяных ублюдков в масках беспрепятственно гуляли по центру лагеря, издеваясь над маглами, а из сотен взрослых волшебников, находившихся вокруг, ни один не пришел им на помощь? Где были ваши квалифицированные специалисты всё это время? Почему работу, которую должен выполнять отряд мракоборцев, в итоге выполнила кучка подростков с помощью карманных фейерверков?
Я сделал небольшую паузу.
— Что же касается «незарегистрированных и опасных артефактов» моих братьев… Знаете, сэр, эти самые артефакты обезвредили опасных преступников без применения Непростительных проклятий и летальных исходов. Возможно, если бы Министерство магии хоть изредка спонсировало подобные инновации, а не цеплялось за устаревшие на сто лет протоколы, вам бы не пришлось сейчас краснеть за то, что школьники делают вашу работу.