Рыжий (СИ), стр. 28
— Да, скорее всего, вообще ни капли.
Наблюдавший за этим словесным пинг-понгом Гарри не выдержал и тихо рассмеялся, едва не поперхнувшись сливочным пивом. Гермиона моментально развернулась к нему и наградила таким свирепым взглядом, что смешок тут же застрял у него в горле.
— Не поддерживай их! — строго скомандовала она.
— Извини, Гермиона, — виновато улыбнулся Гарри, пожимая плечами. — Но сейчас это действительно очень сложно.
Несколько секунд в палатке стояла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом празднующего лагеря. Гермиона задумчиво смотрела на лежавший на столе чек, после чего медленно вздохнула и устало потёрла переносицу.
— Ладно, — наконец произнесла она.
— Мы прощены? — с нескрываемой надеждой в голосе поинтересовался Фред.
— Нет.
— Жаль.
— Но я хотя бы перестала на вас злиться, — призналась она.
— Уже невероятный прогресс, — серьёзно кивнул Джордж.
Гермиона укоризненно покачала головой, однако прежнее раздражение в её взгляде уже заметно поутихло.
— Вы ведь даже не понимаете, что именно меня так разозлило.
— То, что мы выиграли? — предположил Фред.
— Нет.
— То, что мы выиграли гораздо больше, чем вообще могли ожидать?
— Нет.
— То, что мы в принципе существуем? — выдвинул последнюю теорию Джордж.
— Иногда, — тихо пробормотала Гермиона, и я не удержался от короткого смешка.
На её губах тоже на мгновение мелькнула лёгкая улыбка, но почти сразу исчезла.
— Я просто… — она слегка замялась, явно с трудом подбирая нужные слова. — Я просто очень за вас беспокоилась.
Близнецы переглянулись, и привычные хитрые улыбки на их лицах заметно смягчились.
— Знаю, — неожиданно спокойно и серьёзно ответил Фред.
— Знаем, — эхом повторил Джордж.
Гермиона на мгновение замерла, явно ожидая очередную шутку или язвительное замечание, однако столь неожиданная искренность застала её врасплох.
— Правда?
— Ну конечно. Ты ведь всегда начинаешь читать нам нотации, когда сильно переживаешь, — пояснил Фред.
— Очень длинные лекции, — добавил Джордж. — Чудовищно длинные. Иногда даже с таблицами.
— У меня никогда не было таблиц! — возмутилась она.
— Это только пока не было, — уточнил Джордж. — Но пугающий потенциал в этом направлении у тебя определённо есть.
Гермиона закатила глаза, но на этот раз уже не смогла скрыть искреннюю улыбку.
— Вы просто невыносимые.
— Нам это частенько говорят, — философски заметил Фред. — В основном, конечно, мама.
— Иногда еще учителя.
— А один раз даже гоблин в Гринготтсе не удержался, — вспомнил Джордж. — О да, это была крайне занимательная история. И я, между прочим, до сих пор искренне считаю, что он был в корне неправ.
Я лишь покачал головой, с удивлением отмечая, что Гермиона больше не выглядела сердитой или напряжённой. Теперь в её лице читались лишь лёгкая усталость и умиротворение.
— Просто… — она вновь перевела взгляд на братьев. — Вы ведь столько лет копили эти деньги.
— Да.
— И были готовы в одну секунду поставить абсолютно всё.
— Да.
— И это действительно было высшей мерой безрассудства.
— Да.
— И я всё ещё продолжаю считать этот поступок ужасной и безответственной идеей.
— Да.
— Но… — она бросила короткий, задумчивый взгляд на лежащий неподалеку чек, — я всё равно рада, что у вас всё получилось.
На несколько секунд в палатке повисла тишина — явление в компании близнецов Уизли поистине редкое и почти уникальное. Фред неожиданно улыбнулся, но на этот раз не своей привычной хитрой ухмылкой, которая обычно предвещала окружающим неприятности, а просто искренне и тепло.
— Спасибо, Гермиона, — мягко сказал он.
— Да, спасибо тебе, — поддержал брата Джордж.
Щеки Гермионы залил легкий румянец смущения, и она поспешно отвела взгляд, пытаясь скрыть неловкость.
— Только не делайте из этого грандиозное событие, — попросила она.
— Слишком поздно.
— Уже делаем, — радостно возвестил Фред, мгновенно возвращаясь в своё привычное русло. — Прошу занести в протокол: это первый зафиксированный случай в мировой истории, когда Гермиона Грейнджер официально одобрила одну из наших безумных идей!
— Я ничего не одобряла! — тут же вспыхнула она.
— Гарри, ты это слышал? — обратился к Избранному Джордж.
— Каждое слово, — с широкой улыбкой подтвердил тот.
— Внезапно поумневший младший брат?
— При необходимости лично засвидетельствую этот факт перед Визенгамотом, — без колебаний сдал я подругу.
— Предатели, — простонала Гермиона, пряча лицо в ладонях.
— Не предатели, а независимые свидетели, — поправил её Фред.
— Очень надёжные и объективные свидетели, — добавил Джордж. — Особенно если нам предложат разумную плату за молчание.
— Фред! Джордж!
И палатку вновь наполнил искренний и беззаботный смех.
Пока все пребывали в радостном настроении, я решил ненадолго выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Ночь выдалась на удивление прохладной и ясной: густо усыпанное мерцающими звёздами небо раскинулось над лагерем, а их холодный свет слабо освещал бесконечные ряды палаток. Приятный ветерок приносил с собой запах сырой травы и хвои, а где-то неподалёку то и дело раздавались весёлые крики на самых разных языках — многонациональная публика продолжала праздновать, не собираюсь заканчивать этот праздник в ближайшее время.
Несмотря на гул понемногу затихающего лагеря, обстановка казалась удивительно спокойной и умиротворяющей. Вот только идиллия эта была временной. Буквально через несколько часов, когда утомлённый празднованием народ наконец разойдётся по палаткам и уснёт, на сцену выйдет местная магическая гопота в масках, решившая устроить собственное альтернативное фаер-шоу. Гвоздём их развлекательной программы станет торжественный запуск в небо светящейся змеиной рожи, от одного вида которой у значительной части волшебников старшего поколения начнутся вьетнамские флешбеки, и им срочно понадобятся успокоительные зелья.
Я задумчиво перевёл взгляд в сторону темнеющего леса. От нашей палатки до кромки деревьев было метров четыреста, от силы пятьсот — в спокойной обстановке сущие пустяки и обычная прогулка перед сном. Вот только это расстояние перестанет казаться таким уж незначительным, когда в лагере начнётся массовая паника и многотысячная толпа спросонья примется метаться во все стороны, истошно вопить, путаться друг у друга под ногами и с поистине бараньим упрямством мешать окружающим спасаться.
В этом грядущем хаосе моей главной задачей будет проследить за тем, чтобы вся моя многочисленная семья, включая Избранного очкарика и нашу лохматую ходячую энциклопедию, благополучно добралась до укрытия. Хоть я и помнил подобные сюжетные мелочи уже не так отчётливо, в лесу должно было быть относительно безопасно. Местные ряженые фрики собирались наводить беспорядок где-то в центре лагеря и немного на окраинах, а в чащу соваться вроде бы не планировали.
Вот только именно, что «вроде бы».
Конечно, хотелось бы знать это наверняка и иметь стопроцентные гарантии, но оставалось лишь надеяться, что в этот раз мы обойдёмся без незапланированных эксцессов.
С этими мыслями я развернулся и вошёл в палатку. Спать всё равно не хотелось а до начала местного фестиваля дурных решений и сомнительных жизненных выборов оставалось всего несколько часов, поэтому тратить их на сон казалось не самой разумной идеей. Может, лучше ещё раз пройтись по записям Гермионы?..
Глава 10
Была уже глубокая ночь. Я сидел на диване и при свете Люмоса, наколдованного на самом кончике палочки и вчитывался в идеально ровный почерк конспекта Гермионы по трансфигурации за третий курс. В палатке царила сонная тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием Гарри да редким храпом кого-то из братьев.
Даже гудевший ещё несколько часов назад многонациональный палаточный лагерь наконец выдохся: стихли пьяные крики, погасли огни костров, и только холодный ночной ветер время от времени трепал брезентовые своды нашего временного жилища, создавая почти обманчивое ощущение полного покоя.