Рыжий (СИ), стр. 27

Джордж театрально схватился за сердце.

— Ты слышал? Он угрожает нам математикой.

— Сложными цифрами, в которых мы абсолютно ничего не понимаем.

— Это низко.

— Невероятно низко.

— Но, к сожалению, крайне эффективно.

— Какая невосполнимая утрата, — трагично вздохнул Фред. — А я ведь уже почти убедил себя, что все эти две тысячи шестьсот галеонов по праву принадлежат только нам двоим.

— Почти?

— На целых три прекрасные секунды.

— Это был великолепный момент.

— Лучшие три секунды всей моей жизни.

Я лишь покачал головой.

— Вы неисправимы.

— Возможно, — легко согласился Фред.

— Но справедливости ради… — Джордж ободряюще хлопнул меня по плечу, — без твоего своевременного вмешательства мы бы сейчас держали чек всего на две тысячи сто галеонов.

— А это на целых пятьсот галеонов меньше.

— А пятьсот золотых — это очень весомый аргумент.

— Настолько весомый, что мы даже готовы официально признать твой интеллектуальный вклад в наше общее дело.

— Почти без физической боли.

— Почти.

— И всё-таки, Рон…

— Что ещё?

— Если мама вдруг поинтересуется, сколько именно мы выиграли…

— Мы выиграли около тысячи.

— Звучит солидно и правдоподобно. Отлично.

— А остальные полторы тысячи?

— Их никогда не существовало в природе.

Повисла небольшая пауза, после которой Джордж внезапно нахмурился, явно борясь с какой-то непростой дилеммой.

— Хотя…

— Что такое?

— Какую-то часть этих денег нам всё равно придётся отдать маме.

— Это еще зачем? — искренне возмутился Фред.

— Чтобы она сразу впала в глубокий шок и временно утратила способность задавать неудобные вопросы о происхождении денег.

— Коварно.

— Но невероятно эффективно.

— И сколько же мы ей пожертвуем?

— Понятия не имею.

— Галеонов сто?

— Джордж, побойся Мерлина, мы ведь только что стали богачами, а не бессердечными гоблинами-ростовщиками.

— Справедливо.

— К тому же, будем честны: мама столько лет героически нас терпела.

— Да уж.

— Если рассуждать объективно, ей давно положена солидная моральная компенсация.

— Очень большая и щедрая компенсация.

— Боюсь, даже всех наших двух тысяч галеонов всё равно не хватит, чтобы покрыть этот психологический ущерб.

— Травма оказалась слишком серьезной.

— Особенно после того памятного случая с навозными бомбами.

— Какого из них именно?

— Вот видишь? Их было столько, что даже выбрать невозможно.

Я невольно рассмеялся, слушая эти на удивление здравые рассуждения.

— Значит, всё-таки поможете семье финансово?

— Разумеется, — в один голос ответили они с показной серьезностью.

— Мы же всё-таки Уизли.

— Кроме того, если мама воочию увидит, что мы принесли в дом реальные деньги…

— И не спустили их все до последнего кната на свои подозрительные взрывоопасные эксперименты…

— Она вполне может благополучно пережить первоначальное потрясение и даже немного оттаять по отношению к нашему бизнесу.

— А это будет уже наш первый по-настоящему добрый и бескорыстный поступок.

Мы с Фредом и Джорджем неспешно пробирались к своим палаткам сквозь лагерь, буквально гудевший от масштабов всеобщего празднования. Отовсюду доносились нестройные, но на редкость душевные песни ирландских болельщиков, в ночном небе то и дело вспыхивали разноцветные фейерверки, а между рядами шатров сновали уже изрядно поддатые волшебники, наперебой обсуждавшие каждую секунду прошедшего финала.

Как только мы вошли в палатку, Фред торжественно, едва ли не затаив дыхание, опустил магический чек на деревянный стол с такой осторожностью, словно перед ним лежал хрупкий древний артефакт невероятной ценности. Впрочем, если вдуматься, для хронически безденежного семейства Уизли кусок пергамента на две тысячи шестьсот галеонов действительно был вещью почти легендарной, так что его трепет выглядел вполне оправданным.

Гарри, устроившись неподалёку с бутылкой прохладного сливочного пива, выглядел донельзя довольным. И тут оставалось лишь гадать: то ли его так заряжала бьющая через край атмосфера магического праздника, то ли он просто наслаждался тем фактом, что впервые в жизни может спокойно пить пусть почти детский, но всё же алкогольный напиток, не опасаясь, что его необъятный дядюшка и лошадинолицая тётушка тут же объявят его ненормальным уродом и отправят отбывать очередной срок в чулане под лестницей как минимум до второго пришествия.

— Никогда не видел вас такими счастливыми, — с улыбкой произнёс он, делая небольшой глоток.

— Всё предельно просто, Гарри, — отозвался Фред. — Это потому, что раньше мы были бедными мечтателями.

— А теперь мы сказочно богатые мечтатели, — подхватил Джордж.

— Огромный карьерный рост, между прочим.

Гарри растерянно перевел взгляд на меня и несколько раз непонимающе моргнул.

— Понятия не имею, что это вообще сейчас значило, — честно признался он.

— Отлично, — кивнул Фред.

— Значит, мы всё правильно и доступно объяснили.

В этот момент к нам подошла Гермиона. Не говоря ни слова, она взяла со стола чек, несколько мгновений внимательно изучала выведенные на нём цифры и закорючки, после чего смерила близнецов уничтожающим взглядом и бросила злосчастный пергамент на ближайший стул.

— Вы хоть понимаете, насколько это было безответственно?! — возмутилась Гермиона. — Я сейчас даже не говорю о том, что вы вообще связались со ставками. Вы поставили абсолютно все свои сбережения! Ни один здравомыслящий человек не вкладывает весь свой капитал в настолько рискованное предприятие! Никакие расчёты не могли гарантировать вам подобный результат. Вы поставили на исход, вероятность которого была исчезающе мала, и просто чудом оказались правы. Это не стратегия. Это азарт в чистом виде.

Фред и Джордж выслушали эту воспитательную лекцию с непроницаемыми лицами, после чего задумчиво переглянулись.

— Знаешь, когда ты так говоришь, это звучит не очень, — заметил Фред.

— Потому что это и было не очень! — всплеснула руками Гермиона.

— Но ведь сработало.

— Это не аргумент!

— Почему?

— Потому что удачный результат совершенно не делает ваше изначальное решение разумным!

Несколько секунд близнецы молча смотрели на её раскрасневшееся от негодования лицо с лёгким научным интересом.

— Кажется, она опять заговорила как учебник, — констатировал Фред.

— Определённо как учебник, — согласился Джордж. — Причём по какой-то очень занудной дисциплине.

— Я не заговорила как учебник! — возмутилась Гермиона, топнув ногой.

— Нет, заговорила.

— Абсолютно точно.

Гермиона выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. Я же, наблюдая за этой сценой со стороны, искренне восхитился её железным самообладанием, потому что лично я на её месте уже давно перешёл бы от словесных аргументов к лёгким телесным повреждениям. Впрочем, у близнецов имелось одно серьёзное преимущество: их было двое, так что исход подобного противостояния выглядел далеко не столь однозначным.

— Хорошо. — Она попыталась взять себя в руки. — Тогда я объясню ситуацию иначе. — Она ткнула пальцем в сторону лежащего на стуле чека. — А что, если бы вы проиграли?

— Не проиграли, — невозмутимо парировал Фред.

— Но могли проиграть!

— Не могли.

— Могли!

— Гермиона…

— Что?!

— Мы буквально держим в руках официальное, заверенное печатью доказательство обратного.

Она на секунду крепко зажмурила глаза. Похоже, мысленно считала до десяти. А зная степень упрямства моих братьев, возможно, и до сотни.

— Вы совершенно невероятны, — выдохнула она, открыв глаза.

— Спасибо.

— И учтите, это был не комплимент!

— Тогда спасибо вдвойне.

— Фред! Джордж! Я серьёзно!

— Мы тоже, — с честными глазами кивнул Фред.

— Хотя нет, пожалуй, не серьёзно, — тут же поправился Джордж.