Рыжий (СИ), стр. 29

Не знаю почему, но трансфигурация внезапно начала меня действительно увлекать. Главное — ни при каких обстоятельствах не сообщать об этом профессору Макгонагалл. Если наш строгий декан вдруг узнает, что Рональд Уизли по собственной воле сидит в три часа ночи и читает дополнительную литературу по её предмету, она наверняка решит, что это какая-то особенно изощрённая шутка нашей золотой троицы или очередная грандиозная авантюра близнецов.

Ну а если каким-то чудом поверит в искренность моих академических порывов, то вполне может хлопнуться в обморок от невиданного педагогического счастья прямо посреди Большого зала. И этот грех — доведение пожилой женщины до подобного состояния — я на свою совесть брать точно не собирался.

За весь третий курс мы успели превратить несколько десятков ни в чём не повинных животных в предметы, а затем примерно столько же предметов — обратно в животных, попутно окончательно убедившись, что профессор Макгонагалл считает человеческие страдания и расшатанные нервы важной и неотъемлемой частью образовательного процесса.

И хотя прежний владелец этой рыжей тушки физически присутствовал на всех этих экзекуциях, знания влетали ему в одно ухо и благополучно вылетали из другого, не задерживаясь в мозге за неимением там свободных ячеек памяти. Поэтому сейчас мне приходилось заново вгрызаться в теорию.

И вот сидел я посреди ночи, вчитываясь в заумные постулаты трансфигурации, законы сохранения массы и прочие премудрости, которые наша подруга расписала с педантичностью человека, способного довести до нервного тика даже библиотечный каталог.

Если верить её записям, согласно Закону Гэмпа об элементарных трансфигурациях и его пяти принципиальным исключениям, создать еду из ничего или наколдовать настоящие деньги невозможно. Зато никто не запрещал изменять форму, плотность и даже саму структуру уже существующей материи — главное, чтобы хватило концентрации и контроля.

С законом сохранения массы всё тоже оказалось не так просто. Превращение крупного объекта в мелкий, например барсука в чайник, требовало буквально ювелирного сжатия материи. Стоило ошибиться в расчётах или хотя бы на секунду потерять концентрацию, и избыток массы мог разорвать несчастное животное изнутри, украсив класс весьма сомнительными элементами декора.

Обратный процесс выглядел ничуть не безопаснее. При превращении маленького объекта в большой волшебнику приходилось компенсировать недостаток физической массы собственной магической энергией.

Сложная трансфигурация животных и предметов требовала ещё большего. Необходимо было на подсознательном уровне понимать биологические процессы создаваемого существа, выстраивая не только внешний панцирь, перья или шерсть, но и базовые нейронные связи, чтобы жук действительно ползал, а птица летала, а не валялась на полу дёргающимся куском плоти. Иными словами, помимо самой трансфигурации волшебнику требовались ещё и весьма солидные знания в области анатомии и ухода за магическими существами.

Чем глубже я погружался в эти расчёты и формулы, тем отчётливее понимал, насколько полезны и недооценены подобные знания. Трансфигурация — это ведь не просто фокусы с табуретками и черепахами для развлечения публики на экзаменах. Это чистый контроль над самой реальностью.

В реальном бою она даёт возможность в доли секунды превратить летящее в тебя смертельное проклятие в стаю безобидных мотыльков, поднять каменную стену из горсти обычной пыли или обратить одежду противника в стягивающие стальные оковы.

Если я действительно хочу пережить всё то дерьмо, которое нам всем уготовил канон в ближайшие годы, мне придётся стать в этом искусстве не просто хорошистом с натянутой оценкой, а настоящим мастером. Конечно, до уровня Дамблдора, который по праву считался непревзойдённым виртуозом трансфигурации и был способен на ходу изменять даже летящие в него заклинания, мне как до Луны пешком. Но вот выучить, понять и освоить этот предмет настолько хорошо, насколько это вообще возможно, точно не помешает.

И вот, вчитываясь в очередные заумные строки, смысл которых я понимал с весьма переменным успехом, я пришёл к вполне здравому выводу, что будить Гермиону ради разъяснений будет далеко не самой удачной идеей. Наша подруга, конечно, искренне любит помогать людям тянуться к знаниям, но энтузиазм энтузиазмом, а за побудку в три часа ночи с целью обсудить законы сохранения массы вполне можно схлопотать по голове увесистым учебником.

Именно в тот момент, когда я уже почти смирился со своей академической несостоятельностью, снаружи раздался странный шум. Сначала это был лишь далёкий нарастающий гул. Затем ночную тишину прорезал чей-то крик и следом грохнул взрыв.

Я немедленно отложил пергаменты в сторону и выскочил из палатки. Вдалеке, ближе к центру огромного лагеря, разворачивалась картина, больше похожая на дурной сон. Десятки людей в тёмных бесформенных плащах с надвинутыми капюшонами и жуткими масками на лицах плотной толпой двигались между рядами палаток, наугад швыряя заклинания во все стороны. Под их ударами брезент вспыхивал ярким пламенем, деревянные опоры с треском ломались, а охваченные паникой люди разбегались кто куда.

Ну что ж, как говорил один легендарный всадник и по совместительству весьма достойный король Рохана: «Итак, началось».

Из соседней палатки выскочили отец вместе с Перси, Биллом и Чарли. Несколько мгновений они напряженно всматривались в сторону пожара, пытаясь оценить масштабы происходящего хаоса.

— Рон, немедленно буди остальных и веди их сюда! — скомандовал мистер Уизли. — Давай сын, быстрее!

Я тут же метнулся обратно в палатку и принялся расталкивать спящих. Не скажу, что они были в восторге от столь внезапного пробуждения, учитывая, что заснуть всем удалось всего пару часов назад.

Один из близнецов — кто именно, в полумраке я так и не разобрал — спал, мёртвой хваткой вцепившись в банковский чек, и недовольно бормотал сквозь сон что-то о неприкосновенности частной собственности. Впрочем, после некоторых усилий мне всё же удалось поднять всех на ноги.

Поначалу братья выглядели крайне недовольными, однако стоило им услышать доносящиеся с улицы крики, грохот и взрывы, как остатки сна мгновенно испарились.

— Рон, что происходит? — хрипло спросил Гарри, нащупывая на тумбочке очки.

— Толком ещё не знаю, — быстро ответил я. — Какие-то серьезные беспорядки в лагере. Отец велел всех разбудить и немедленно выходить к нему. Пойдемте.

Похватав самые ценные вещи, мы выскочили наружу. Близнецы, разумеется, первым делом бережно спрятали выигрышный чек во внутренние карманы, а я машинально сунул за пазуху исписанные листы Гермионы. Кто бы мог подумать, что её конспекты когда-нибудь станут для меня буквально на вес золота.

Отец и старшие братья уже стояли снаружи полностью собранные, крепко сжимая в руках волшебные палочки.

А тем временем масштабы катастрофы стремительно нарастали. Практически весь центр лагеря уже погрузился в хаос. Десятки палаток горели, окрашивая ночное небо зловещим оранжевым заревом, а сотни, если не тысячи людей в слепой панике бежали куда глаза глядят.

Обезумевшая толпа металась между шатрами, не разбирая дороги. Люди сталкивались друг с другом, падали, кричали и тут же снова вскакивали на ноги, отчаянно пытаясь вырваться из этого безумия. А преследовавшие их фигуры в масках лишь громко смеялись, раз за разом швыряя заклинания в воздух, в землю и по сторонам, создавая ещё больше шума, разрушений и паники.

— Слушайте меня внимательно, потому что повторять дважды я не стану, — произнёс Артур, поворачиваясь к нам. — Билл, Чарли, Перси, идёте за мной. Мы направимся к министерским служащим и поможем им навести хоть какой-то порядок. Сейчас там пригодится любая помощь.

Он перевёл взгляд на нашу младшую компанию.

— А вы немедленно уходите отсюда. Но даже не думайте пробираться через центр лагеря. Держитесь окраин и бегите прямо в лес. Не разделяйтесь, держитесь вместе и не лезьте на рожон. Если увидите людей в масках — обходите их стороной. Всем всё ясно? Я спрашиваю: всем всё ясно?