Рыжий (СИ), стр. 26

— Рон.

— Что?

— Это было прекрасно.

— Я бы сказал, великолепно.

Я невольно усмехнулся, принимая похвалу.

— Я бы даже сказал, это было чистое искусство.

— Высокое, недосягаемое искусство.

— Я просто пошутил, желая макнуть его напыщенным лицом в свежий навоз, а то больно уж у него физиономия была довольная, — ответил я.

— Нет, Рон.

— Ты не просто пошутил.

— Ты заставил Драко Малфоя всерьёз рассматривать возможность экстренного побега из собственной семьи.

— Причём прямо на глазах у отца.

— Это требует огромного таланта.

— И тщательной подготовки.

— И определённой, пугающей жестокости.

— Приятно наконец услышать заслуженное признание, — я шутливо поклонился, — хоть оно и исходит от самых странных, непредсказуемых и неординарных личностей всей нашей немаленькой семьи.

— Рон, Драко был в ярости.

— А Люциусу… бедному Люциусу пришлось вслух хвалить Джинни.

— Добровольно.

— Собственным аристократическим ртом.

— И что самое поразительное — прозвучало это на удивление убедительно.

Близнецы снова переглянулись, и в их глазах заплясали опасные бесенята.

— Даже немного жаль человека.

— Кого именно?

— Люциуса, разумеется.

— Ему пришлось делать сложнейший выбор между фамильной гордостью и безопасностью сына.

— И он с треском проиграл.

— Причём сразу по обоим пунктам.

— А ведь всё могло закончиться гораздо, гораздо хуже.

— Например?

— Ты мог начать в красках рассказывать, как Драко выбирал имена для их с Джинни будущих детей.

— Я не настолько жесток, — хмыкнул я.

— Пока что.

Я лишь покачал головой, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Вы ненормальные.

— Возможно.

— Но мы, в отличие от некоторых, хотя бы не пытались насильно женить белобрысого слизеринца на собственной младшей сестре.

— Пока что, — с крайне задумчивым видом добавил Джордж.

Я подозрительно прищурился.

— Даже не думайте об этом.

— А мы уже начали.

— И, честно говоря, после такой бурной реакции Драко мне стало очень любопытно… Джордж?

— Да, Фред?

— Думаю, мы только что совершенно случайно нашли нашу новую любимую шутку.

— Полностью и безоговорочно поддерживаю.

— Более того.

— Более того?

— Думаю, её стоит сделать нашей новой ежегодной традицией.

— Доброй семейной традицией Уизли.

— Малфои будут в неописуемом восторге.

Я обречённо вздохнул, осознавая, какого джинна только что выпустил из бутылки, но веселую улыбку всё же скрыть не смог.

Успешно выбравшись из бурлящего потока зрителей, покидающих трибуны, мы с Фредом и Джорджем направились к уже знакомому шатру с зелёным флагом, чтобы наконец-то забрать свой честно, ну или почти честно, заработанный выигрыш. Когда мы вошли внутрь, ирландец, принимавший у нас ставки пару часов назад, уставился на нашу троицу таким взглядом, будто мы не просто сорвали крупный куш, а каким-то образом умудрились публично доказать полную несостоятельность всей его профессиональной деятельности.

Его лицо выражало такую степень скорби, словно кто-то только что сообщил ему, что выигрыш придётся выплачивать из собственного кармана.

— Добрый вечер, — лучезарно, во все тридцать два зуба улыбнулся Фред, по-хозяйски облокачиваясь на дубовую стойку.

— Мы пришли за нашими скромными дивидендами.

— Как и подобает серьёзным инвесторам.

— Чьи точные расчёты оказались абсолютно верными.

Букмекер тяжело вздохнул, потёр лицо ладонями и окинул нас долгим взглядом, каким обычно смотрят на людей, только что совершивших нечто совершенно нелепое, но почему-то безупречно сработавшее.

— Ну что ж, господа инвесторы… — тщательно подбирая каждое слово, произнёс он, разглядывая нас, как неведомых и крайне опасных магических существ. — Я кручусь в этом бизнесе далеко не первый десяток лет и, поверьте моему опыту, повидал на своём веку немало сумасшедших ставок, отчаянных безумцев, мечтавших разбогатеть в одночасье, и просто невероятных совпадений. Но чтобы кто-то настолько точно угадал подобный исход финала…

Он покачал головой и снова тяжело вздохнул.

— Признаюсь честно, такое я вижу впервые. Уж не знаю, невероятно ли вам повезло, внезапно открылся фамильный дар прорицания или кто-то из ваших предков согрешил с настоящей провидицей, но каким-то совершенно невообразимым образом вы всё-таки выиграли.

Он выдвинул ящик стола, достал оттуда лист дорогого пергамента, украшенного сложными защитными знаками, и плавным взмахом палочки заставил прыткопишущее перо быстро заскользить по бумаге.

— Ваш базовый выигрыш по первой ставке, как мы и обсуждали ранее, составляет две тысячи сто галеонов, — продолжил мужчина, не отрывая взгляда от формирующегося документа. — Но, учитывая ваше совершенно безумное дополнительное условие с победой сборной Ирландии с разницей ровно в десять очков, общий куш возрастает до двух тысяч шестисот галеонов.

Услышав эту астрономическую сумму, близнецы вновь затаили дыхание, боясь лишним движением спугнуть свою колоссальную удачу. Ирландец тем временем поставил внизу подпись и припечатал её магической печатью. Пергамент тут же вспыхнул мягким золотистым светом, после чего букмекер протянул этот своеобразный магический чек Фреду.

— Обратитесь с этим документом в любой официальный филиал банка Гринготтс, и вам без лишних вопросов выплатят всю сумму до последнего кната, — добавил он, провожая нас долгим взглядом, в котором читалась искренняя надежда больше никогда в жизни не видеть наши рыжие физиономии поблизости от своей конторы.

Некоторое время после выхода из шатра мы шли в полной тишине. Фред бережно нёс в руках полученный чек, словно величайшую драгоценность. Джордж же периодически заглядывал брату через плечо, затем выхватывал у него пергамент, внимательно изучал его со всех сторон и возвращал обратно, после чего через минуту вся эта процедура повторялась снова.

— Джордж, — прервал наконец молчание Фред, не отрывая взгляда от бумаги.

— Да?

— Он не исчезает.

— Я тоже проверял.

— Уже три раза.

— Я целых четыре.

— И?

— Всё ещё две тысячи шестьсот галеонов.

Фред медленно, с каким-то благоговейным трепетом выдохнул.

— Это очень много денег.

— Неприлично много денег.

— Я бы даже сказал, для нашей семьи это почти оскорбительно много денег.

— Мама наверняка решит, что мы кого-то ограбили.

— Или выгодно продали Перси.

— Перси столько не стоит, — резонно возразил Фред. — В базарный день я бы отдал за него галеонов двадцать, и то исключительно из жалости к покупателю.

— Справедливо.

Я невольно усмехнулся. Да уж, поистине трогательная и невероятно тёплая братская любовь. Прямо слезу вышибает от такой семейной идиллии. Если эти двое когда-нибудь решат открыть нелегальную торговлю родственниками, наш доблестный староста наверняка отправится с молотка одним из первых.

Фред наконец оторвал завороженный взгляд от чека и серьезно посмотрел на меня.

— Рон.

— Что?

— Спасибо.

Я удивленно моргнул.

— За что?

— За выигрыш.

— За настоящие деньги.

— За того ирландского букмекера.

— За дополнительные десять очков.

— В общем, за то, что ты внезапно оказался умнее нас двоих, вместе взятых.

— Но только на один раз.

— Не привыкай.

— Я и не собирался, — спокойно хмыкнул я.

Несколько секунд мы снова шли молча. Затем Фред задумчиво потёр подбородок, и в его глазах появился хорошо знакомый мне блеск.

— С другой стороны…

— Да?

— Возможно, делиться с тобой вовсе не обязательно.

Я устало закатил глаза, понимая, что приступ братской совести у близнецов оказался на редкость недолговечным.

— Фред…

— Что?

— Не заставляй меня высчитывать проценты и напоминать, какая именно часть этой суммы появилась здесь исключительно благодаря моей подсказке.