Рыжий (СИ), стр. 25

— Именно поэтому и «нет».

Фред и Джордж многозначительно переглянулись, словно без слов согласовывая дальнейший план действий.

— Знаешь, Джордж…

— Да, Фред?

— По-моему, мы были слишком строги к нашему младшему брату.

— Согласен.

— Все эти годы мы считали его самым обычным, ни на что не годным увальнем, чей интеллектуальный потолок — это случайная победа в плюй-камни и способность быстро поглощать пищу за ужином.

— Какими же непростительными слепцами мы были.

— Парни… — начал я.

— А ведь он заранее назвал точную разницу в счёте.

— Ровно десять очков.

— С удивительной точностью.

— Я просто угадал, — попытался я воззвать к остаткам их разума.

— Он ещё и скромен.

— Настоящий святой.

— Личный покровитель отчаявшихся азартных игроков.

Я обречённо потёр переносицу, искренне не понимая, как наша бедная мама умудрялась годами выдерживать этот нескончаемый словесный балаган и при этом сохранить хотя бы относительное психическое здоровье.

— Хватит.

— Думаю, нужно поставить тебе памятник.

— Небольшой такой, скромный.

— Из чистого золота.

— Прямо на входе в наш будущий магазин.

— Который ты, между прочим, так великодушно помог профинансировать.

— Я дал вам всего несколько жалких галеонов, — проворчал я.

— И бесценную информацию.

— Именно она принесла нам ещё больше денег, превратив просто хороший куш в легендарный.

— Мы до сих пор не можем смириться с тем, что ты назвал точную разницу в счёте.

— Это было обычное предположение, — стоял я на своем.

— Рон.

— Что?

— Обычные предположения обычно оказываются ошибочными, — назидательно произнёс Джордж. — В этом и заключается вся их коварная сущность.

— Особенно у нас.

— Особенно и стабильно всегда у нас.

На некоторое время оба замолчали, вновь устремив взгляды на ликующее поле и, судя по всему, мысленно пересчитывая будущие доходы. Наконец Фред задумчиво почесал подбородок и протянул:

— Думаешь, стоит рассказать людям, благодаря кому мы сегодня так неприлично разбогатели?

— Ни в коем случае.

— Это почему же?

— Потому что тогда придётся публично признать одну невероятно страшную и совершенно немыслимую вещь: самым разумным и дальновидным Уизли сегодня оказался Рон.

— Мерлин всемогущий… ты прав, это катастрофа.

— Вот именно. Удар по нашей репутации будет невосполним.

— А ведь если задуматься, он ещё и убедил нас ставить у официального букмекера, а не отдавать свои кровные прохвосту Бэгмену.

— Тоже верно.

— Кто знает, чем бы всё это закончилось в противном случае.

— Начинаю всерьез подозревать, что нашего настоящего Рона где-то похитили и подменили на этого зануду.

— Я тоже склоняюсь к этой версии.

— Слишком много на удивление здравых мыслей за один день.

— И ни одной, заметь, ни единой просьбы одолжить денег!

— Подозрительно.

— Крайне подозрительно.

— Лучше действительно никому обо всём этом не рассказывать.

— Особенно Перси.

— О, Перси об этом не должен узнать даже под пытками.

— Тогда предлагаю хранить эту великую тайну.

— До самого конца нашей долгой, и теперь, к счастью, безбедной жизни.

— Или, как минимум, до тех пор, пока нам снова не понадобится финансовый совет.

При этих словах они снова уставились на меня, а в их глазах загорелись такие хищно-коммерческие огоньки, что мне сразу захотелось покинуть стадион любым доступным способом, желательно не вступая в дальнейшие переговоры.

— Даже не думайте, — предупредил я, уже изрядно устав от их трёпа.

— Поздно, Рон.

— Непростительно поздно.

— Ты официально назначен нашим главным финансовым консультантом и штатным предсказателем.

— Разумеется, без какого-либо жалования.

— Исключительно за идею и безграничную любовь к семье.

— Вы худшие братья на всем белом свете, — с лёгкой улыбкой произнёс я.

— Совершенно верно. Но теперь мы худшие братья на свете с солидным стартовым капиталом! — радостно возвестил Фред, хлопнув меня по плечу. — А это, согласись, куда приятнее, чем если бы мы продолжали кошмарить тебя, будучи при этом голодранцами.

Глава 9

Тем временем всеобщее ликование понемногу шло на спад, и зрители начали неспешно покидать арену, направляясь к своим палаточным секторам. Торжественное спортивное мероприятие плавно и совершенно естественно превращалось в масштабную народную пьянку, отличавшуюся лишь поводом для веселья.

Ирландские болельщики радостно заливали глотки сливочным пивом и огневиски, празднуя свою фееричную победу, тогда как болгары с не меньшим энтузиазмом пытались утопить в тех же напитках горечь поражения. В общем, все были заняты важным делом, и вечер обещал быть весьма насыщенным.

Пока мы медленно пробирались вниз по лестницам вместе с потоком людей, мы вновь встретили семейство Малфоев. К моему удивлению, на этот раз они хранили гордое аристократическое молчание, лишь Драко сверлил меня таким специфическим взглядом, что мне стоило огромных усилий не расхохотаться прямо на месте.

Как бы поточнее описать выражение его бледного лица? Представьте себе человека, который отчаянно, просто до судорог хочет сходить по-большому. Вот прямо сейчас, катастрофически, на грани физических возможностей. А при этом он едет в битком набитой трясущейся маршрутке по ухабистой дороге, и до его дома, где стоит заветный фаянсовый трон, ещё как минимум час пути.

Вот именно с таким страдальческим, перекошенным от сдерживаемого напряжения и бессильной злобы выражением лица наследник древнего рода смотрел на меня. Они уже почти прошли мимо, игнорируя наше существование, но я просто не мог упустить такой шикарный шанс и не поддеть их напоследок.

— Мистер Малфой! — громко и радостно окликнул я старшего. — Ну так что насчёт моего недавнего предложения? Как вам идея крепкой, нерушимой дружбы и плодотворного сотрудничества между нашими благородными семьями? Тем более что сердце юного Драко, как мы все прекрасно знаем, уже давно и безвозвратно принадлежит моей очаровательной сестре. Неужели вы готовы пойти на столь жестокий шаг и лишить своего единственного сына истинного семейного счастья?

При этих словах Драко издал какой-то задушенный, булькающий звук и с лицом, перекошенным от ярости, едва не бросился на меня с кулаками, однако Люциус резким и удивительно элегантным движением выбросил вперёд свою трость, преграждая сыну путь.

Малфой-старший медленно повернулся ко мне.

— Это весьма… великодушное предложение, мистер Уизли, — процедил он сквозь зубы. Его лицо при этом дёрнулось так, будто он случайно разжевал мерзкую личинку какого-нибудь жука, щедро приправленную соком флоббер-червя. — Но, боюсь, я вынужден от него отказаться. Моя семья пока не готова к столь… стремительным переменам. И хотя ваша сестра, несомненно, является весьма… — он вновь сделал паузу, словно подавляя приступ тошноты, — весьма достойной девушкой, мы уже подыскали для Драко более подходящую кандидатуру. Так что… прощайте, мистер Уизли.

Он резко развернулся, железной хваткой вцепился в плечо закипающего от злости сына и потащил его прочь.

— Если вдруг передумаете, я всегда готов выступить почетным свидетелем на вашей свадьбе! — крикнул я им в спину.

Люциус на мгновение сбился с шага, словно наткнулся на невидимую стену, однако, собрав в кулак всю свою аристократическую выдержку, молча продолжил путь. А вот спина бедного Драко заметно дрогнула, выдавая крайнюю степень нервного истощения, и даже издалека было видно, как яростно и бессильно сжимаются его кулаки.

Несколько секунд после ухода Малфоев в нашей компании стояла почти звенящая тишина. Фред и Джордж задумчиво, с явным профессиональным восхищением проводили взглядами удаляющуюся фигуру Драко, после чего оба медленно, словно заворожённые, повернулись ко мне.