Рыжий (СИ), стр. 24

И вот этот узаконенный воздушный хаос с элементами членовредительства считается венцом магической спортивной культуры?

А ведь если вспомнить, оригинальный Рон буквально сходил по этому организованному сумасшествию с ума, видя в квиддиче едва ли не главный смысл своей жизни и неисчерпаемый источник для бесконечных жарких споров.

Нет, поймите меня правильно: сам полёт на метле мне действительно понравился. За эту неделю я успел распробовать ни с чем не сравнимое чувство свободы, когда встречный ветер бьёт в лицо, а законы гравитации остаются где-то далеко внизу, заставляя желудок приятно сжиматься от высоты.

Но нравилось мне именно летать, наслаждаясь свободой, манёвренностью и полным контролем над ситуацией, а не носиться над переполненным стадионом как ужаленный гиппогриф, ежесекундно рискуя свернуть себе шею в погоне за очередным кожаным мячом.

Впрочем, судя по оглушительному рёву трибун, большинству зрителей эта воздушная вакханалия откровенно нравилась. Да и близнецы, наконец-то отошедшие от влияния танца прекрасных болгарских дам, теперь буквально подпрыгивали на своих местах, забыв обо всём на свете.

Хотя, если уж быть до конца честным, я сильно подозревал, что их бурный энтузиазм был вызван вовсе не эстетическим наслаждением от блестящей спортивной тактики. Скорее всего, они поминутно прикидывали в уме, что если игра и дальше пойдёт по заданному сценарию, то их безумная ставка сработает и они в одночасье станут сказочно богатыми.

Ну и я вместе с ними, пусть и в куда более скромных масштабах.

И, к моему огромному облегчению, никаких внезапных сюрпризов, вмешательств злого рока или прочих отягощающих обстоятельств, способных разрушить эту финансовую идиллию, не произошло. Система мироздания сработала как швейцарские часы с магическим подзаводом, и всё закончилось именно так, как и было прописано в каноне. Виктор Крам, оправдывая свой статус легендарного ловца и по совместительству главного спонсора нашего будущего финансового благополучия, в зрелищном, почти самоубийственном пике вырвал снитч буквально из-под носа у ирландского коллеги. Удар о землю был жестким, но дело было сделано: сто пятьдесят очков достались Болгарии, однако разрыв в счете к этому моменту был настолько катастрофическим, что даже этот героический маневр не принес его команде победы. Ирландия выиграла с перевесом ровно в десять очков. Бинго!

Пока зеленая половина трибун взрывалась радостным ликованием, а болгарские болельщики горестно хватались за головы, в нашем ряду разыгрывалась своя, куда более тихая, но от этого не менее эмоциональная драма.

— Джордж.

— Да, Фред?

— Ты понимаешь, что сейчас произошло?

— Конечно.

— Нет, я серьезно.

— Я тоже абсолютно серьезно.

— Мы только что заработали целую гору денег.

Джордж медленно повернулся к брату.

— Скажи это еще раз.

— Мы заработали кучу денег.

— Еще раз, медленнее.

— Мы сказочно богаты.

— Остановись, а то я сейчас… переполнюсь радостью прямо здесь, на глазах у десятков тысяч приличных волшебников. И боюсь, мама этого эстетического перформанса не одобрит.

Несколько секунд они молча, не мигая, смотрели друг на друга, пока вокруг бесновались трибуны и грохотали салюты.

— Фред.

— Да?

— Мне кажется, я сейчас потеряю сознание от избытка чувств.

— Не смей.

— Это еще почему?

— Потому что тогда мне придется объяснять дежурным колдомедикам причину твоего жалкого состояния.

— И что в этом такого?

— Я морально не готов произносить фразу: «Мой брат-идиот грохнулся в обморок от экстаза, потому что наша безумная ставка у букмекера внезапно сыграла». Это портит мой имидж крутого парня.

— Да, звучит и правда немного унизительно.

— Немного?

— Ладно, катастрофически унизительно.

Джордж выдохнул и провел ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие хладнокровия.

— Ты понимаешь, что это значит? — хрипло спросил он.

— Конечно.

— Нет, ты не понимаешь масштабов!

— Тогда просвети меня.

— Наш магазин.

Фред замер:

— Наш магазин…

— Именно.

— Настоящий?

— Самый настоящий.

— Со стенами?

— Обязательно.

— И крышей?

— Крайне желательно, иначе товар будет мокнуть.

— И с реальными покупателями?

— Ну, это если очень повезет, конечно… но да!

— Джордж…

— Да?

— Это официально лучший день в моей жизни.

— Пока что.

— Да, пока что.

Они с максимальной торжественностью, достойной вручения ордена Мерлина, пожали друг другу руки, затем обнялись и, видимо, посчитав, что столь важное соглашение требует дополнительных гарантий, повторили всю процедуру ещё раз.

— Мама нас убьет, — философски заметил Фред, отстраняясь.

— Непременно. С особой жестокостью и изобретательностью.

— Но мы хотя бы умрем богатыми людьми. А это, согласись, звучит куда солиднее и приятнее, чем если бы она прикончила нас нищими голодранцами.

— Истину глаголешь. В богатом, хорошо обставленном гробу лежать как-то комфортнее.

— Думаешь, она сильно разозлится?

— Фред, она в любом случае узнает, что мы поставили все свои сбережения на тотализатор, предварительно вытряся деньги с Гарри.

— А.

— Да.

— Ну… тогда у нас теперь, по крайней мере, есть что официально завещать потомкам.

— У нас нет потомков.

— Пока нет.

— Фред, по-моему, ты слегка забегаешь вперёд.

— Джордж, у богатых людей должны быть потомки.

— Это где-то записано?

— Не знаю. Но звучит достаточно солидно.

— Значит, придётся срочно исправлять это упущение.

— Согласен.

— Ты что, собираешься заняться этим прямо сейчас?

— А чего тянуть? Мы богатые люди.

— Фред, я почти уверен, что это так не работает.

— Откуда такой пессимизм?

— Из богатого жизненного опыта общения с тобой.

— Ладно, тогда начнём с чего-нибудь попроще.

— Например?

— Найдём девушек.

— Уже звучит как крайне амбициозный план.

— И желательно девушек, готовых терпеть нас достаточно долго.

— Вот умеешь ты испортить человеку настроение.

— Я реалист.

— Нет, Джордж. Ты завистник.

— Чему именно?

— Моему безграничному обаянию.

— Ах да. Тому самому обаянию, благодаря которому Кэти Белл однажды спряталась за Алисию, увидев тебя в коридоре.

— Она просто спешила.

— В противоположную сторону?

— Значит, у неё отлично развит инстинкт самосохранения.

— Знаешь, Фред, я начинаю понимать, почему у нас до сих пор нет потомков.

Оба брата на несколько секунд замолчали, словно всерьёз прикидывая, где именно можно немедленно найти подходящих кандидатур, однако природная меркантильность довольно быстро одержала верх над матримониальными планами.

— Как думаешь, — Джордж задумчиво посмотрел на празднующих лепреконов, — мама сильно удивится, если в нашем старом сарае внезапно и совершенно случайно материализуется небольшая фабрика по масштабному производству волшебных шалостей?

— Фред, мама замечает абсолютно всё. Даже то, чего еще не произошло.

— Проклятье.

— Причем она заметит нашу фабрику еще на стадии закладки фундамента и снесет её одним взглядом.

— Тоже верно.

— Но согласись, Фред, гораздо приятнее и безопаснее быть причиной маминого праведного гнева, когда твои карманы приятно оттягивают золотые монеты.

— Джордж…

— Да?

— Ты только что сказал невероятно мудрую вещь.

— Запиши сегодняшнюю дату. Такое озарение случается крайне редко и вряд ли повторится в ближайшем будущем.

И тут эти два рыжих клоуна медленно и пугающе синхронно повернули головы в мою сторону. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего, а при виде ласковых хищных ухмылок мне вдруг захотелось немедленно слиться с креслом и стать как можно менее заметным.

— Рон.

— Нет.

— Но мы ещё ничего не сказали.