Рыжий (СИ), стр. 19

— Рон, ты не имел права этого делать! — зашипела она, нервно оглядываясь. — Зачем ты вообще во всё это лезешь?! Теперь об этом узнает вся школа, и…

— Эй, эй, спокойнее, Герми, — я примирительно положил руку ей на макушку, прерывая надвигающуюся истерику. — Сначала выслушай до конца. Дело в том, что твой большой секрет оказался вовсе не таким уж и большим, да и в принципе секретом давно не являлся. Джинни мне сама сказала, что о твоих чувствах к нашему шрамоголовому другу она догадалась уже давно. И, к слову, не только она, но и близнецы тоже. Но из-за огромной братской любви к тебе Фред с Джорджем не лезут в это дело и даже не шутят над тобой. Ты только вдумайся в масштаб явления: близнецы знают шикарный повод для подкола и молчат! Так вот, что касается Джинни: она призналась, что ей сейчас нравится другой парень. Имени она так и не назвала, но я думаю, для тебя это неважно. Главное, что она будет совершенно не против, если её лучшая подруга начнет встречаться с Гарри. На твоем месте я бы сделал первый шаг самостоятельно, потому что этот наш доблестный очкарик обладает лобовой броней толщиной в два пальца и тонких женских намеков в упор не понимает. Так что пускай в ход всю свою хваленую гениальность и действуй. И чем раньше ты это сделаешь, тем лучше, потому что кто знает — вдруг какая-нибудь предприимчивая девица с другого факультета его уведет? Это будет обидно, а мне бы очень не хотелось в столь юном возрасте брать на душу грех за массовое упокоение невинных конкуренток.

Судя по лицу Гермионы, моя тирада сломала ей все шаблоны разом. Одна половина её сознания явно жаждала придушить меня на месте и запинать ногами за бесцеремонное вмешательство, а вторая отчаянно хотела броситься на шею и крепко обнять — настолько крепко, что парочка сломанных ребер мне была бы гарантирована, разумеется, абсолютно случайно.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с бурей эмоций, чуть ссутулилась и еле слышно произнесла:

— Спасибо, Рон… Правда, спасибо. Я так боялась сделать ей больно и разрушить нашу дружбу, что просто запретила себе даже думать об этом.

— Да ладно тебе, пока еще рано меня благодарить, — великодушно отмахнулся я. — Но на будущее учти: я был бы крайне признателен, если бы своего первого ребенка, в случае рождения мальчика, вы назвали в мою честь.

Один… два… три… Я мысленно отсчитывал секунды, с удовольствием наблюдая, как в кудрявой голове со скрипом проворачиваются шестеренки, анализируя сказанное. Судя по лицу, стремительно приобретавшему цвет спелого томата, и пару, который, казалось, вот-вот повалит из её ушей, смысл фразы до нее всё-таки дошел во всей полноте.

— Рональд! — то ли пропищала, то ли гневно прошипела она и от души вмазала мне кулаком по плечу.

Ай! А удар у нашей отличницы оказался на удивление увесистым. Впрочем, пакость была успешно совершена, чувство глубокого морального удовлетворения получено, а значит, пришло время для самой важной части любого хитрого плана — своевременного отступления.

Поэтому я немедленно начал тактический отход в сторону остальной группы, пока Гермиона не решила расширить воспитательную программу и не перешла к более тяжёлым аргументам. Оставалось лишь надеяться, что переваривать полученную информацию она будет дольше, чем искать подходящий булыжник.

Преодолев последний, самый крутой участок подъёма на продуваемую всеми ветрами вершину, мы сквозь утреннюю сырость и лёгкий туман разглядели две мужские фигуры, уже дожидавшиеся нас в условленном месте. Это оказались Амос Диггори и его сын Седрик, внешне представлявшие собой классический образец традиционной английской наружности — высокие, статные и в меру худощавые.

Присмотревшись к пуффендуйскому ловцу, я мысленно усмехнулся: киношники в своё время попали в образ на удивление точно. Седрик действительно был красивым и весьма харизматичным парнем, разве что вживую он выглядел куда более мужественным, живым и лишённым той лёгкой глянцевости, которой обычно страдают экранные герои.

Пока мистер Уизли радостно приветствовал своего коллегу по Министерству магии, мы по очереди пожали друг другу руки, обменявшись дежурными утренними любезностями.

Вскоре Амос Диггори, с энтузиазмом потирая ладони поинтересовался, все ли готовы к отправлению, и дождавшись наших кивков, указал на валявшийся в примятой траве портал, роль которого выполнял отвратительно грязный, стоптанный старый башмак.

Повинуясь команде, наша немаленькая компания тесным кольцом обступила этот крайне сомнительный на вид магический артефакт, и каждый из нас крепко ухватился за кусок потрёпанной кожи.

В ту же секунду мир вокруг потерял очертания. Я почувствовал резкий и крайне неприятный рывок где-то в районе пупка, словно меня невидимым крюком подцепили за внутренности, после чего нас затянуло в безумный свистящий вихрь. Когда этот аттракцион невиданной щедрости наконец закончился и нас буквально выплюнуло в конечной точке маршрута, мы повалились на землю, оказавшись посреди бескрайней, затянутой туманом вересковой пустоши. Где-то вдали уже начинал вырисовываться огромный палаточный городок турнира.

Ощущения от такого варварского способа перемещения были, мягко говоря, так себе. Мой непривыкший к подобным нагрузкам вестибулярный аппарат совершенно справедливо пришёл к выводу, что магическая центрифуга — это крайне изощрённое издевательство над человеческим организмом. Стараясь не выдать подступившую к горлу тошноту, я лишь тихо простонал, искренне надеясь, что мой недавний завтрак не решит совершить внеплановую телепортацию прямо на ботинки пытающегося подняться на ноги Гарри.

Дальнейший наш путь пролегал прямо через огромный палаточный городок, пестревший тысячами самых невероятных сооружений, которые волшебники со всего мира с разной степенью успеха пытались выдать за обычные магловские жилища.

Чего здесь только не было. Одни шатры утопали в живых цветах, а на их крышах каким-то немыслимым образом громоздились настоящие кирпичные дымоходы… прямо поверх ткани. Другие, сшитые из дорогого полосатого шёлка, больше напоминали миниатюрные восточные дворцы с золотыми украшениями на крышах. Возле некоторых и вовсе важно расхаживали павлины, всем своим видом подчёркивая высокий статус владельцев.

Встречались, конечно, и вполне искренние попытки замаскироваться под обычных маглов, но выглядело это весьма комично. Особенно когда какой-нибудь пожилой волшебник упорно пытался зажечь спичку, держа её за серную головку, или с ожесточением сражался с застёжкой-молнией на спальном мешке, воспринимая её как особо коварный магический артефакт.

В такие моменты становилось совершенно очевидно, что большинство чистокровных магов знали о жизни простецов примерно столько же, сколько среднестатистический человек знал о разведении мантикор. То есть удручающе мало.

Добравшись наконец до выделенного нам клочка земли, мы приступили к установке собственных, куда более скромных и изрядно потрёпанных временем палаток. Следующие несколько часов прошли в бесконечной суете и обустройстве лагеря. Мы забивали колышки, натягивали плотную ткань, таскали воду из ближайшего источника и пытались развести огонь исключительно магловским способом. Под чутким, но абсолютно теоретическим руководством мистера Уизли это занятие довольно быстро превратилось в отдельную разновидность изощрённой пытки.

Когда солнце начало клониться к закату, а над пустошью сгустились вечерние сумерки, людское море вокруг пришло в движение, постепенно устремляясь к гигантскому стадиону. Именно тогда я заметил, что наши неугомонные близнецы начали вести себя крайне подозрительно. То есть ещё более подозрительно, чем обычно, что в их случае гарантированно предвещало как минимум маленькую катастрофу. Убедившись, что отец полностью поглощен сборами и не обращает на них внимания, они аккуратно отвели Гарри за ближайшую палатку и о чём-то зашептались.

Спустя минуту наш щедрый Избранный без малейших колебаний выгреб из карманов все имевшиеся при себе монеты и безропотно высыпал их в заботливо подставленные ладони Фреда.