Рыжий (СИ), стр. 142
Гарри даже не моргнул. Он лишь несколько секунд молча смотрел на меня долгим, совершенно нечитаемым взглядом.
— Рон, мне почему-то кажется, что ты всё это затеял исключительно для того, чтобы поиздеваться над Джинни и Драко и от души поржать. И никакой высокой братской любовью тут даже не пахнет.
Я картинно схватился за сердце и издал сдавленный вздох оскорблённой невинности.
— Гарри! Дружище! Как ты мог так низко обо мне подумать?! Неужели ты считаешь, что какое-то жалкое мимолётное веселье для меня важнее и дороже счастья моей собственной кровиночки?!
Избранный продолжал смотреть на меня, не мигая, всем своим видом выражая полное неверие каждому моему слову.
Я выдержал паузу, тяжело вздохнул и убрал руку от груди.
— Знаешь, Гарри… почему ты становишься таким невероятно проницательным именно в самый неподходящий момент? А ведь когда это действительно необходимо, ты, скажем так, безупречно отыгрываешь роль своего Патронуса.
Гарри нахмурился, переваривая мои слова.
— Подожди-ка… Это ты сейчас так завуалированно назвал меня тупым оленем?
— Гарри! — я снова возмущённо всплеснул руками. — Как ты мог так обо мне подумать?! Я вообще-то имел в виду совсем другое. Где ты услышал слово «тупой»?
— Ты только что сравнил меня со своим Патронусом и сказал, что я становлюсь проницательным только тогда, когда это совершенно не нужно.
— Ну и что? Это вполне объективное наблюдение.
— Рон…
— Что «Рон»? Я ведь ни разу не сказал, что ты тупой. Это уже ты сам додумал. Более того, ты сам первым заговорил про оленя. Я лишь скромно промолчал и позволил тебе самостоятельно прийти к этому весьма печальному выводу.
— Рон, — процедил шрамоголовый, угрожающе надвигаясь на меня, — назовёшь меня глупым ещё хоть один раз, и я клянусь, что прочерчу твоим веснушчатым лицом дорогу от самого замка до хижины Хагрида.
Мы оба не выдержали и рассмеялись, продолжая путь к месту нашей засады, где обычно ловят местных аристократов.
— Но я же не виноват, что ты сам так шикарно подставляешься! — отсмеявшись, заявил я.
Мы подошли к хижине Хагрида как раз в тот момент, когда со стороны опушки леса уже начала возвращаться толпа слизеринцев и пуффендуйцев. Едва выцепив взглядом среди этой массы студентов до боли знакомую зализанную белобрысую макушку, я мгновенно натянул на лицо доброжелательную и пугающе радостную улыбку маньяка-энтузиаста.
Я широко расставил руки и заорал на всю округу:
— ДРАКО! Дружище! Как же я рад тебя наконец-то видеть!
В два шага преодолев разделявшее нас расстояние, я бесцеремонно сгреб оцепеневшего аристократа в охапку и по-братски, от души приобнял его за плечо.
— Знаешь, Драко, — с искренней обидой в голосе произнёс я, пока хорёк судорожно хватал ртом воздух, — мне кажется, ты в последнее время начинаешь меня специально избегать. А это, знаешь ли, очень сильно меня ранит и оскорбляет!
Не дав ему даже толком опомниться, я повернулся к застывшим, как две каменные горгульи, Крэббу и Гойлу.
— Знаете, ребята, вот когда он тайком лопал печенье моей мамы, которое она специально для меня испекла и прислала, он почему-то не возмущался! И вот такого кислого, недовольного лица не строил! А сейчас посмотрите на него: хмурый, как грозовая туча. То есть как лопать сладкие печеньки моей мамочки, сидя где-нибудь в тёмном углу, так ты первый, Драко! А как просто подойти и поговорить со своим лучшим другом, так тебя потом с собаками по всему замку искать приходится! Как тебе не стыдно?
Вся толпа слизеринцев вокруг замерла в гробовой тишине. На их лицах застыло такое непередаваемое охреневание, что эту картину можно было смело выставлять в Лувре. Драко же, зажатый у меня под мышкой, начал стремительно менять цвета, прямо как сломанный светофор: сначала побледнел, потом посинел от нехватки воздуха, а затем густо пошёл багрово-красными пятнами.
Я незаметно подмигнул Гарри, и тот тут же поднял колдоаппарат, ослепив нас яркой вспышкой.
— Отлично, — довольно хмыкнул я. — Первый ценный кадр для моей тёмной коллекции компромата уже есть. Думаю, на чёрном рынке Слизерина за такое можно будет выручить неплохую сумму.
Тут Драко наконец-то отмер, и его прорвало.
— УИЗЛИ! — взвизгнул он, кажется, на ультразвуке, отчаянно пытаясь вырваться из моего захвата. — Ты какого чёрта творишь?! Какого вообще припёрся ко мне?! Немедленно убери от меня свои грязные нищенские руки, пока я тебя не прикончил!
Тишина вокруг стала ещё более осязаемой. Кажется, кто-то из пуффендуйцев даже перестал дышать. Я же с совершенно невозмутимым видом снова кивнул Гарри.
Вспышка!
Ещё один прекрасный общий снимок орущего, растрёпанного Малфоя в объятиях ненавистного Уизли.
— Ну-ну, возрадуйся, Малфой, — я похлопал его по плечу. — У меня для тебя есть великая и прямо-таки радостная весть. Я тут обнаружил в своём плотном графике свободное окошко и нашёл время снизойти до тебя, чтобы наконец-то устроить твою счастливую личную жизнь!
Я сделал паузу, наклонился к нему поближе и уже гораздо тише добавил:
— Ну, или твою преждевременную кончину. Тут уж как дело пойдёт. Всё зависит от тебя… хотя и не полностью. Есть тут ещё один рыжий, буйный и весьма вздорный фактор.
— Да что ты вообще несёшь, рыжий ты идиот?! — прошипел Драко, бешено вращая глазами.
— Драко, дорогой мой товарищ, я бы на твоём месте не стал меня оскорблять. Потому что прямо сейчас я твой единственный и, по сути, эксклюзивный билет в счастливую и долгую жизнь. Да и к тому же, если всё пойдёт нормально, то мы с тобой даже станем…
Брр… Честно говоря, даже мысленно произносить это было физически больно, но ради искусства стоило потерпеть.
— …Мы с тобой станем семьёй, Малфой. Одной большой, дружной и счастливой семьёй!
Лицо Малфоя в эту секунду нужно было видеть. Его перекосило так, будто он только что залпом выпил ведро слизи, а потом закусил драконьим навозом. Кажется, его вот-вот должно было вывернуть наизнанку. Он побледнел ещё сильнее, став каким-то пугающе серо-зелёным, и с первобытным ужасом начал оглядываться по сторонам, словно лихорадочно искал путь к отступлению.
Но я, игнорируя его предынфарктное состояние, радостно продолжил добивать аристократа:
— Ну же, Драко, улыбнись! Я же по твоему лицу вижу, что ты всю жизнь об этом мечтал! Ты же сам мне недавно слёзно жаловался, как сильно этого хочешь, только очень боишься себе в этом признаться, потому что иначе твои родители тебя закопают! Ох уж эти злобные родители… Но ничего, я не дам в обиду своего второго лучшего друга. Если что, будешь жить с нами в Норе. Правда, классно?!
Ох, кажется, я его всё-таки довёл. Под моей рукой тело Малфоя начало буквально крупно дрожать от неконтролируемой ярости.
Я ещё раз махнул Гарри. Вспышка! Зафиксировали стадию полного морального уничтожения.
Я наклонился к его уху и успокаивающе прошептал:
— Не волнуйся, дружище. Эти снимки увидит только наша семья. Вот увидишь, когда-нибудь будем все вместе сидеть у камина на Рождество, листать альбом и дружно смеяться. А теперь пойдём за мной.
Драко, естественно, хотел мне что-то высказать и, судя по тому, как его правая рука дёрнулась к карману мантии, уже собирался пустить в ход палочку и, возможно, пару Непростительных. Но я, наученный горьким опытом, решил не давать ему ни единого шанса.
Я просто крепче перехватил его и, словно непослушную плюшевую игрушку, буквально поволок в сторону замка.
Малфой брыкался, шипел и возмущался на весь окрестный лес:
— Отпусти меня, предатель крови! Оставь меня в покое! Я тебе уже нормальным языком говорил, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возвращается! И когда он придёт, в первую очередь пострадаете вы! А этот твой придурочный план только убьёт твою сестру! Отпусти меня!
Я остановился, посмотрел на Гарри и задумчиво почесал ухо.
— Гарри, ты что-нибудь слышишь? Мне кажется, где-то над ухом зудит какая-то назойливая навозная муха. Или это у меня давление скачет?