Рыжий (СИ), стр. 135

А вот тут я что-то совсем не заметил, чтобы она хоть раз попыталась выдернуть свою руку из его ладони. Ох уж эти женщины… Логика? Нет, не слышали.

Но, видимо, в какой-то момент её терпение всё-таки закончилось. Ну… или она решила перевести их флирт на совершенно новый уровень. Мадам Селестина едва заметно улыбнулась, спокойно подняла ногу и со всей силы наступила Сириусу на стопу.

Хвала всем местным богам, что в лес она пришла в обычной обуви, а не на острых шпильках, иначе Гарри получил бы хромого крёстного. Сириус взвыл, мгновенно отпустил её руку и, зашипев от боли, схватился за пострадавшую ногу.

Сама же женщина ничуть не смутилась. Она невозмутимо поправила мантию, подхватила медицинскую сумку, бросила последний оценивающий взгляд на пациента, который теперь весьма бодро прыгал на одной ноге, попрощалась с Флёр и грациозно направилась обратно. И всё же, клянусь, в самое последнее мгновение, перед тем как отвернуться, мне показалось, что она всё-таки ему улыбнулась.

Бродяга же так и остался стоять, опираясь на ствол дерева. Он провожал её взглядом с придурковатой и счастливой улыбкой на лице.

— Какая же горячая женщина… — мечтательно выдохнул он. — Знаешь, парень, мне кажется, я только что влюбился. Без шуток. По-настоящему. Вот только я идиот — даже имени её не спросил. Ну ничего… это я ещё исправлю.

И только после этого он наконец оторвал взгляд от тропинки, по которой скрылась его новая любовь, и повернулся ко мне.

Затем посмотрел на Флёр. Флёр посмотрела на меня. Я же изо всех сил попытался мимикрировать под окружающую среду и изобразить очень убедительную тумбочку. Или, на худой конец, молчаливый пень. Но, увы, техника слияния с природой в очередной раз дала сбой, и мебель из меня получалась откровенно паршивая. Моя вейла медленно скрестила руки на груди. В её глазах уже не было ни страха, ни растерянности. Там читалось лишь одно огромное, почти непреодолимое желание очень крепко подержаться руками за мою шею.

Если я правильно расшифровал её многообещающий взгляд, то вариантов развития событий у меня оставалось ровно два. Либо я прямо сейчас добровольно, чистосердечно и в мельчайших подробностях рассказываю ей абсолютно всё: кто этот мужик, откуда он взялся, почему превращается в гигантскую собаку и какого чёрта мы вообще здесь устроили. Либо… прямо на этой живописной поляне, под прекрасными парящими фонариками, меня тихо и без лишнего шума прикопают. Причём Сириус, судя по его блаженной физиономии, помогать мне даже не подумает. Скорее, ещё и лопату Флёр подаст, чтобы побыстрее закончить и отправиться искать свою прекрасную француженку.

А я так и стоял как вкопанный, лихорадочно пытаясь понять, с чего вообще начать. Нет, ну серьёзно, вот как, скажите на милость, объяснить раздражённой и слегка… ладно, кого я пытаюсь обмануть, до крайности взбешённой девушке, что с её младшей сестрой только что носился по лесу тридцатилетний беглый преступник? Человек, которого вся магическая Британия считает предателем, опасным рецидивистом и массовым убийцей? Да стоит мне только произнести слово «Азкабан», как она меня… ну, наверное, туда же и отправит. По частям. И в разных посылках.

Тем временем Флёр стояла прямо напротив меня, скрестив руки на груди, и молча сверлила меня таким взглядом, что даже Волдеморт, пожалуй, предпочёл бы сейчас оказаться где-нибудь в другом месте. Она нервно постукивала носком туфельки по траве и терпеливо ждала. Я молчал. Она продолжала ждать. Я всё ещё молчал. И с каждой секундой этого затянувшегося молчания вейла закипала всё сильнее.

— Ну и долго я ещё буду ждать, Уизли?!

О как… Если она перешла на официальный тон и назвала меня по фамилии, значит, дело действительно дрянь. Пахнет жареным гриффиндорцем. Ну что ж, была не была. Как там говорили гладиаторы в Древнем Риме, выходя на арену? «Идущие на смерть приветствуют тебя!» Обычно после этого их довольно быстро съедали львы. Меня же собиралась сожрать разъярённая французская вейла. Если честно, принципиальной разницы я не видел.

Но помощь неожиданно пришла оттуда, откуда её вообще никто не ждал. Знаете, как бывает в этих пафосных эпических фильмах? Главный герой уже стоит на коленях, истекает кровью, силы окончательно покинули его, и вот-вот огромный финальный босс нанесёт смертельный удар… И тут — бац! — в самый последний момент из кустов появляется долгожданное подкрепление. Правда, в моём случае в роли героической кавалерии выступил полуголый, измазанный собственной кровью и паучьей слизью беглый зек. Но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят.

— Простите меня, мисс Делакур, — неожиданно заговорил Сириус, делая шаг вперёд и заслоняя меня собой. — Но, пожалуй, объясняться должен именно я. Ваш молодой человек здесь, по сути, ни в чём не виноват. Он всего лишь выполнил мою личную просьбу и сохранил мою тайну. Если кого-то в этой истории и стоит винить, то исключительно меня. Поэтому прошу вас: уделите мне несколько минут и выслушайте всё до конца. А уже потом решите, что делать с вашим парнем — казнить его на месте или всё-таки помиловать.

Сириус слегка улыбнулся.

Флёр нахмурилась, несколько секунд внимательно смотрела на Сириуса, затем перевела испепеляющий взгляд на меня, после чего снова вернулась к нему. В её глазах всё ещё сверкали молнии, но, кажется, гроза понемногу начала стихать.

— Хорошо. Я вас выслушаю, — холодно произнесла она, скрестив руки на груди.

Ну а Сириус начал рассказывать. Кто он такой, откуда взялся, почему находится в столь потрёпанном состоянии, с какого перепугу бегает по лесам в облике гигантской собаки и по какой причине вообще скрывается от властей. В общем, выложил практически всю свою подноготную: начиная с последних лет в Хогвартсе, предательства Хвоста и гибели Поттеров. Естественно, в сильно сокращённом варианте, без кровавых подробностей, но суть передал предельно ясно.

Эта импровизированная исповедь растянулась почти на целый час. На час, Карл! Целый час я торчал рядом, словно никому не нужный торшер, пока беглый преступник объяснял моей девушке, почему он не собирался жрать её младшую сестру.

Когда Сириус наконец замолчал, Флёр ещё некоторое время стояла молча, отвернувшись от нас, глядя куда-то в темноту Запретного леса и переваривая всё услышанное.

— Хорошо, — наконец произнесла она уже гораздо спокойнее. — Я вас поняла, мистер Блэк. И… могу понять ваши мотивы. Но всё же я хотела бы попросить вас больше не приближаться к моей сестре.

Ох…

Судя по выражению лица, эти слова действительно задели Сириуса. В его глазах на мгновение мелькнула боль, но спорить он не стал. Лишь тяжело вздохнул и коротко кивнул.

— Флёр! Да он же… — попытался было вмешаться я, чтобы хоть как-то защитить Сириуса.

— А ты вообще сейчас молчи! — резко оборвала она меня, не дав договорить, и для большей убедительности весьма чувствительно ткнула изящным пальчиком прямо мне в грудь.

И вот тут в моей голове промелькнула одна очень странная мысль. Может быть, я, конечно, конченый идиот. Может, эта мысль пришла мне в голову в самый неподходящий момент… Но когда она стояла вот так — растрёпанная, с пылающими глазами, раскрасневшаяся от злости и сердито тыкала в меня пальцем… Кажется, я действительно влюбился. Серьёзно. Окончательно и бесповоротно.

— И прекрати смотреть на меня вот так! — вдруг воскликнула она.

Оу…

Судя по всему, мой взгляд в тот момент оказался слишком уж красноречивым. Потому что Флёр, несмотря на то что всё ещё ужасно злилась, вдруг слегка смутилась, запнулась и даже едва заметно покраснела.

— Да нет, Рон, всё в порядке, — примирительно поднял руки Сириус. — Я всё прекрасно понимаю. Мисс Делакур абсолютно права. И… ещё раз прошу прощения за всё, что сегодня произошло. И за то, что по моей вине вы поссорились с вашим любимым человеком.

— Насчёт «любимого» я бы сейчас ещё очень сильно поспорила, — тихо проворчала себе под нос вейла, одарив меня таким взглядом, что мне на всякий случай захотелось сделать пару шагов назад.