Рыжий (СИ), стр. 116

— Тихо, тихо, Флёр. Я думаю, тебе уже пора успокоиться. Прибить сестру ты сможешь и позже, — усмехнулся я, крепко удерживая её на месте.

От её резких движений остатки сладкого крема со щеки благополучно размазались по моей одежде и шее. Флёр наконец замерла, осознав, в каком именно положении мы сейчас находимся, и подняла на меня взгляд. Её грудь тяжело вздымалась после быстрого бега, а лицо раскраснелось. И, чёрт возьми, в таком виде она была… великолепна.

Я чувствовал тепло её тела, а её ладони, всё ещё упиравшиеся мне в грудь, уже не пытались меня оттолкнуть. Гнев в её глазах стремительно угас, уступая место растерянности и смущению. Она смотрела на меня сверху вниз, и её дыхание на мгновение сбилось.

Растрёпанные волосы Флёр рассыпались по её плечам, свесившись мне на лицо и слегка скрывая её черты. Я медленно поднял руку и аккуратно убрал волосы ей за ухо. Затем, потянувшись к карману, достал чистый платок и принялся осторожно вытирать остатки торта с её лица.

Мне кажется, или я её сломал? Не было ни крика, ни шипения, ни рычания, ни даже возмущения. Она лишь замерла, словно боялась пошевелиться, и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, как кролик в свете фар. Я привёл её лицо в порядок, стирая последние капли крема, и отложил платок в сторону.

Так, а теперь главное — не смотреть вниз. Не смотреть вниз, не смотреть вниз… Не смотреть, кому говорю! Даже в таком положении нужно оставаться джентльменом, а не гормонопомешанным подростком. Вот только как можно сохранять порядочность, когда после всей этой беготни пара верхних пуговиц её блузки расстегнулась, открывая весьма… захватывающий вид. Но я терпел. Я превозмогал… Но с этим нужно было немедленно что-то делать. Мне, конечно, подобное положение вещей было очень приятно, но я ведь не железный. Организм молодой, исправно работающий, а значит, если так продолжится, вполне может последовать совершенно естественная реакция. И этого нужно было категорически избежать. А Флёр почему-то не спешила вести себя как любая нормальная девушка — то есть возмущаться и вырываться.

— Знаешь, Флёр, мне, конечно, крайне приятно твоё общество, — прервал я затянувшуюся тишину, — но, не знаю, как у вас там во Франции, а у нас здесь, в «обществе глупых северных варваров», находиться в подобном положении с противоположным полом разрешается только лицам, прошедшим один… довольно известный обряд. И поскольку для проведения данного обряда мы с тобой ещё недостаточно хорошо знакомы, то, пожалуй, пора с этим заканчивать. Нет, ну если ты, конечно, настаиваешь, то так уж и быть. Я, как истинный джентльмен и благородный рыцарь, возьму на себя полную ответственность, но…

Флёр рассмеялась. Её громкий, заливистый смех разнёсся по всей поляне. Честно говоря, я ожидал абсолютно любой реакции, но только не такой. Я вообще впервые слышал, чтобы она смеялась так открыто и свободно.

— Эм… Флёр, ты в порядке?

— Да, barbare, я в порядке.

Хм… Мне показалось, или в этот раз её barbare прозвучало с какой-то особенной интонацией?

— О-о-о! — из-за кустов раздался восторженный и ужасно довольный писк Габриэль. — Кажется, мой рыцарь всё-таки решил украсть мою сестру!

Флёр повернула голову и хмуро посмотрела на кусты.

— А с тобой я разберусь позже, — строго пообещала она и наконец соизволила с меня слезть.

Она одёрнула одежду, застегнула пуговицы на блузке, при этом стрельнув в меня глазами и слегка покраснев.

— Если ты так хочешь сладкого, можешь съесть мою порцию, — предложил я, поднимаясь на ноги. — Я ведь всё равно покупал торт для вас, так что угощайся.

Судя по её лицу, внутри француженки сейчас шла нешуточная борьба между гордостью и аппетитом. Но, видимо, любовь к сладкому у неё была такой же сильной, как и у Габриэль. Она тихо поблагодарила меня, уселась на коврик и принялась за торт. Правда, совести и благородства у старшей Делакур оказалось немного больше, чем у нашего маленького бесёнка, и небольшой кусок она всё же оставила, и, несмотря на все мои попытки отказаться, Флёр всё равно заставила меня его съесть.

Когда с тортом было покончено, мы принялись за практические испытания её униформы. Могу смело сказать: увиденное её порадовало. Хотя, возможно, ещё больше её обрадовал сам факт того, что она наконец смогла выпустить пар. Она поджигала форму, била по ней режущими и другими атакующими заклинаниями, пытаясь повредить ткань, но на ней не оставалось ни единого следа. Лишь когда она замахнулась, чтобы всадить в неё «Бомбарду», мне пришлось её остановить. Форма, может, и выдержала бы, хотя, если честно, я в этом немного сомневался, но рисковать и повредить её за день до Турнира не стоило, так как сделать новую я бы точно не успел. Но даже так лицо Флёр стало гораздо спокойнее и радостнее, чем было до этого.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и наш вечер тоже подошёл к концу. Я проводил их до кареты. Первой внутрь заскочила Габриэль. Флёр же осталась на улице и долго смотрела на меня, а затем сделала то, чего я от неё совершенно не ожидал: шагнула ближе, обняла меня и быстро поцеловала в щёку.

— Спасибо тебе за всё, barbare, — прошептала она мне на ухо и, отстранившись, скрылась за дверью.

Хм… Нужно будет почаще угощать её тортом. Как оказалось, на неё это влияет весьма благотворно.

На следующее утро мы все вместе сидели за столом в Большом зале. Стены и потолок украшали огромные флаги всех трёх школ, а ученики находились в радостном предвкушении предстоящего зрелища. Но громче и активнее всех ликовал стол Гриффиндора. Буквально каждый ученик нашего факультета счёл своим священным долгом подойти к Гарри, хлопнуть его по плечу и пожелать удачи.

Сам же чемпион сидел за столом с видом приговорённого к поцелую дементора и без особого энтузиазма ковырял вилкой несчастную яичницу. Он честно пытался запихнуть в себя хоть что-нибудь, но желудок, похоже, уже прекрасно знал, что совсем скоро ему предстоит крайне неприятное знакомство с огнедышащей рептилией, поэтому категорически отказывался принимать какую-либо пищу.

Гермиона сидела рядом, придвинувшись к нему почти вплотную, и совершенно не обращала внимания на снующих вокруг студентов.

— Гарри, посмотри на меня, пожалуйста, — тихо сказала она, коснувшись его руки. — Мы вместе готовились к этому несколько недель. Ты знаешь все нужные заклинания, знаешь, что делать, и мы уже десятки раз отработали весь план действий. Поэтому просто придерживайся его, и никаких проблем не будет. Верь в себя, у тебя всё получится.

Гарри медленно кивнул, так и не оторвав тоскливого взгляда от почти нетронутой тарелки.

— Угу.

— И главное, Гарри, только не паникуй, хорошо? Вспомни, ты ведь уже справлялся с вещами и похуже. Что тебе какой-то там дракон?

— Ну да… — криво усмехнулся Поттер. — После того как я недавно случайно вылил на Снейпа своё уже готовое зелье, дракон действительно кажется не таким уж и страшным.

В этот момент к нам бодрым шагом подошли Фред и Джордж.

— Ну что, Гарри, — бодро начал Фред, опираясь ладонями на стол, — мы тут провели чрезвычайно серьёзное исследование.

— С привлечением лучших независимых специалистов, — важно кивнул Джордж.

— Нас.

Гарри с подозрением посмотрел на них.

— Даже боюсь спрашивать, что это было за исследование.

— Правильно боишься, — хмыкнул Фред. — Но результаты весьма обнадёживают. Согласно нашим подсчётам, вероятность твоей безвременной гибели сегодня составляет всего пятнадцать процентов.

— Максимум шестнадцать, если организаторы Турнира вдруг превзойдут самих себя, — поправил брата Джордж.

Гарри покачал головой.

— Спасибо, ребята. Мне сразу стало намного легче.

— Не за что. Мы всегда рады делиться хорошими новостями.

— А остальные восемьдесят пять процентов? — всё-таки поинтересовался он.

Джордж принялся загибать пальцы:

— Победа. Почётное поражение. Незначительные повреждения. Значительные повреждения. Частичная потеря достоинства. Частичная потеря конечностей… Ну и несколько других вариантов, которые, как уверяет нас мадам Помфри, прекрасно лечатся.