Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ), стр. 64
— Он не сбежит? — шепотом спросил один из людей Ту Хама, наблюдавший за Чжан Мином издалека.
— Пусть бежит. Нарушит приказ Тан Гуя. Тогда нам вообще ничего делать не придется, — ответил ему другой, — Не успеет догореть палочка благовоний, как его поймают и снимут шкуру.
— Верно!
— Тогда почему бы его сразу не убить? Потом скажем, что хотел сбежать.
— Тебе не надо думать! Делай как велено, — ответил другой, — господин Ту Хама не позволит ему умереть легко. Хе-хе. Будет отрезать от него по кусочку…
— Чем тот парень вообще занят?
— Купается … в ручье.
— На кой-черт?
— Он вообще странный … всегда умывается. Наверно воображает себя сыном богатой семьи. Ха-ха-ха!
Между тем, Чжан Мин смыл с тела жирный пот песком из ручья, постирал одежду и вернулся на пост, как ни в чем ни бывало. Когда солнце поднялось над горизонтом у него сильно заболел живот, так как организм все еще продолжал выводить нечистоты. Утро для него выдалось беспокойным. Тем не менее, после прорыва на новый уровень подобные мелочи не испортили ему настроение.
«Пилюля очищает тело … вроде как. Сколько же во мне всякой дряни?»
Роса на лесной постилке все еще блестела под утренним солнцем, а отряд Бурой Свиньи уже снялся с места и продолжил путь через лес. Бандиты держались в стороне от главных дорог, чтобы не попадаться на глаза правительственным войскам и не предупреждать торговые караваны о своих передвижениях. Большинство людей шли на своих двоих без лошадей, телег и лишнего груза. Запасы еды они несли за спиной в больших коробах, поэтому легко преодолевали пересеченную местность и узкие лесные тропы.
— Над лесом видели дым. Возможно деревня, — сообщил разведчик.
— Ту Хама! Возьми две дюжины своих ребят и проверь, — приказал Тан Гуй.
— Господин, большинство моих людей слегли с лихорадкой, — доложил тот, а в глубине глаз клокотала едва сдерживаемая ярость.
— О! Они поправятся? — Тан Гуй сделал обеспокоенное лицо.
— Да, но идти не смогут.
— Тогда хорошо. Так бывает, — успокоил его с улыбкой Тан Гуй, — Мо Души даст тебе ребят, столько надо. Ступай.
— Слушаюсь!
— Если там деревня, то не берите много. Позже сюда вернемся. Если причина в другом … хм … действуй по ситуации … Встретимся на перевале. Иди!
— Благодарю, за доверие, господин! — ответил Ту Хама, преданно склонив голову.
Довольно быстро Мо Души набрал четырнадцать добровольцев из тех, у кого чесались руки помахать оружием или теплилась надежда на легкую наживу. Хотя разведка всегда сопровождалась риском, она так же давала возможность первым добраться до добычи и выбрать себе вещичку подороже. Многие с завистью смотрели на группу Ту Хама, а вот Чжан Мин с радостью бы поменялся с ними местами, если бы мог. К сожалению, его назначил сюда Тан Гуй и любые возражения, стоили бы шкуры.
«Не подведи брат…», — подумал он, проведя рукой по мечу на поясе. — «Семена Ба Доу, свое дело сделали. Теперь наш черед…»
Сборы не заняли много времени и уже скоро две дюжины бандитов углубились в лес по направлению к источнику дыма. Шли быстро, немного разрозненным строем, но Ту Хама не упускал Чжан Мина из виду ни на миг, держа руку на рукояти меча. У него осталось лишь шестеро верных людей, остальные слегли с лихорадкой и теперь остановить ненавистного новичка, ступившего в царство закалки тела, становилось намного сложнее.
Как бы сильно ему не хотелось сожрать сердце Чжан Мина, Ту Хама не нападал, опасаясь вовлечь в драку людей, выбранных Мо Души или дать повод добыче ускользнуть. Взглядом он приказал своим прихвостням взять луки и палить при любом подозрительном движении. По началу они пытались окружить Чжан Мина, но тот все время ловко перемещался, с одной стороны, на другую, отставал или шел вперед, поэтому им пришлось отказаться от этой идеи.
Вскоре люди Мо Души заметили напряжение внутри группы, начали хмуро переглядываться. На коротком привале, несколько из них подошли к Ту Хама выяснить, что именно происходило и как повлияет на задание. Они долго разговаривали и спорили. В итоге они согласились не вмешиваться, но смотрели на Ту Хама уже иначе, без прежнего уважения.
Между тем нервы Чжан Мина тоже натянулись, как тетива на луке. Со спокойным выражением лица он жевал, кусок черствой лепешки и запивал водой, хотя сам ожидал нападения в любой момент, готовился услышать лязг стали покидающей ножны или скрежет стрелы в колчане. Казалось, он мог просто сбежать, но выжидал подходящий момент.
«Время еще не пришло», — думал он, а тем временем сердце гулко стучало в груди, будто боевой барабан, не то от страха смерти, не то от предвкушения драки.
Когда привал закончился, и группа продолжила путь. Все его внимание сосредоточилось на звуках шагов, шорохе кустов, шуме дыхания окружавших его людей. Чжан Мин не знал, кто ударит первым и каким оружием, будет ли это меч, топор или стрела в спину. Представляя, как отреагирует, куда отпрыгнет и чью голову снесет первой.
«Я собираюсь очень дорого продать свою жизнь, ублюдки», — он кровожадно сверкал глазами через копну волос, — «Дойдя сюда, я уже потратил всю свою удачу. … чувствую … дыхание смерти … оно ледяное …».
— Деревня! Тут деревня! — радостно воскликнул один из бандитов, идущих впереди.
— Ха! Большая! Десятка два домов!
— Женщины!
— Вино!
— Жратва!
— Берите что хотите, — на ходу выкрикнул Чжан Мин и со всех ног бросился вперед.
Пока бандиты пялились на дома, видневшиеся за деревьями, он всего за один вдох преодолел расстояние в несколько метров и вырвался из окружения. Никто не ожидал от него такой прыти. После нескольких мгновений растерянности, половина бандитов помчались за ним следом, не дожидаясь приказа. Несколько стрел устремились вдогонку новику, но с гулким стуком воткнулись в стволы деревьев.
— Не дайте ему уйти! — опомнился Ту Хама, потом прошипел с ненавистью на лице, — Ты-ы-ы! Ублюдок! Собачий сын! Сколько еще собираешься меня унижать? Легко ты не сдохнешь! — меч с лязгом покинул ножны.
Первым выскочив на опушку, Чжан Мин промчался через поле, отделявшее деревню от леса, с разгона взбежал по стене невысокого частокола, зацепился руками за край и перепрыгнул на другую сторону, как раз в тот момент, когда стрелы летели ему в спину. Без остановки он промчался от одного двора к другому на глазах испуганных жителей деревни. Благодаря удачно выбранному моменту, ему удалось сбежать от Ту Хама, оставалось выжить.
— Разбойники! Нападение разбойников! Тревога! — орал он на ходу, петля среди домов, сараев и прочих построек.
В лесной деревне началась полная неразбериха. Бандиты влезали друг другу на спину, потом переваливались через частокол, пробираясь внутрь поселения. Завидев, незнакомцев женщины визжали, взволнованный скот поднял рев, разбегавшиеся куры громко кудахтали, лаяли собаки. Шум спугнул птиц на деревьях. Некоторые мужчины, вооружившись топорами или вилами, выбегали на улицу, но завидев большую толпу бандитов замирали от страха.
Спрятавшись в высокой траве одного из задних дворов, Чжан Мин зорко следил за дорогой, ожидая появление людей Ту Хама. Они разделились на несколько небольших групп и начали прочесывать деревню. Бандиты совсем не опасались бедных крестьян, вели себя по-хозяйски, нагло заходили во дворы, вламывались в дома, брали все, что хотели, били любого, кто пытался хоть как-то им помешать. Людей вытаскивали на улицу и ставили на колени.
Трое бандитов вошли во двор, где прятался Чжан Мин, на заметив его среди высокой травы, вломились в дом. Один из них схватил со стола хлеб, приготовленный к обеду, и начал жевать, попутно разбрасывая вещи, переворачивая корзины и обыскивая шкафы, даже кувшины и посуду не пропустил. Другой держал несчастную хозяйку за волосы и пытался сорвать с нее одежду, попутно ощупывая тело, пока третий избивал ее мужа.
Женщина кричала от боли и унижения, за что получила удар по лицу. С похотливой ухмылкой бандит начал расшнуровывать штаны и тут с удивлением обнаружил торчащий из своего живота клинок. Кровь капала со стального острия на пол. Он хотел закричать, но сильная рука прикрыла ему рот. Женщина оцепенела, все звуки застряли в горле, и она с ужасом наблюдала за сценой убийства. По ее бледному лицу катились слезы, вперемежку с чужой кровью.