Обратный отсчёт 1 (СИ), стр. 26

С тех пор яхта простаивала у пирса. Тащиться по суше мне не хотелось, Вельяминов встал железной стеной, вот и пришлось броситься в ножки Сандро.

Океанская яхта — в моем понимании, плохо подходящее слово для корабля с резной фигурой грузинской царицы на носу. Длиной более шестидесяти метров и почти восемь в самой широкой части, с черным стальным корпусом она была похожа скорее на небольшой военный корвет.

Если бы не парусное вооружение шхуны, зоны отдыха на тиковой палубе, крытой лаком, роскошный салон, отделанный полированным красным деревом и полукруглыми зеркалами, и уютные каюты, имевшие ванны. Сходство же с боевым кораблем придавали несколько одноствольных пушек. Этакая смесь бойцового пса с элегантным домашним догом, которого кормят одними деликатесами.

Морской ветерок норовил расправиться со шляпкой Минни. Яхта уверенно и легко резала спокойную морскую гладь. Равномерно стучала машина. Мы стояли у лееров фальшборта, игнорируя расставленные для нас под тентом шезлонги на шканцах. Дышалось легко и свободно, кашель на время ушел. Ласковое в это время года солнце поднималось все выше и выше. Синее, а чуть дальше от берега темно-серое и даже черное море приковывало к себе взгляд, но я смотрел на побережье. На Ялту, переживающую подлинный строительный бум и превращение в модный курорт. На красивые виллы в окружении ухоженных парков, на пляжи без волноломов и бетона, на девственные горы у перевала Ласпи, на райскую бухту у их подножия.

— Ксения мне призналась, что купалась вместе с мужем в море! — сделав страшные глаза, поведала мне супруга.

Тьфу ты, пропасть! Нашла проблему! Чем ей совместное купание дочери и ее мужа не угодило? О времена, о нравы! То, что станет столь естественным в будущем, нынешний мир воспринимает пока что верхом бесстыдства.

О, это вы еще нудистских пляжей не видели! При большевиках в первые годы советской власти подобное расцветет махровым цветом. Причем даже в самом центре Москвы.

— Ваше Величество! — обратился ко мне морской офицер из яхтенной команды. — Его высочество великий князь Александр Михайлович приглашает вас на снятие пробы с обеденных котлов экипажа.

Морская традиция! Когда царствующая особа на корабле, ей положено поднести миску с супом, чтобы проверила и одобрила, чем кормят матросиков.

Обычно это делают командир корабля и судовой врач. История про борщ с червивой говядиной на броненосце «Потемкин» в 1905-м — это на совести Эйзенштейна и его сценаристов. Не верю, что там на самом деле был несъедобный суп, скорее уж хорошо подготовленный профессиональными революционерами бунт.

— Минни, — обратился я к жене. — Давай очистим шканцы. Скоро вынесут ендову с флотской чаркой. Не будем лишать матросов их законной радости.

— Как скажешь, дорогой. Надеюсь, ты не собираешься снимать пробы? Тебе же нельзя!

— Не волнуйся, лишь поприсутствую. Мичман, окажите любезность — проводите императрицу в салон.

— Сочту за честь, Ваше Величество!

Мария Федоровна немного скривилась. Отчасти потому, что придется спускаться в главную гостиную по узкой винтовой лестнице в буфетной. Отчасти от того, что салон был оккупирован молодежью, компанией Николая, обществом «картофель». Почему они придумали такое название, я не знал, видел лишь их тайный знак — золотой брелок в виде маленького клубня. Сплошь аристократические фамилии — Шереметевы, Долгорукие, Оболенские, Ольденбурги. Мажоры мажоров. Странно было бы застать в обществе цесаревича людей с фамилиями Харитонов, Боткин, Демидова, Трупп. Такие годятся лишь на то, чтобы быть расстрелянными вместе с Николаем. А аристократы — срывать цветы удовольствия, греться в лучах близости к наследнику престола, без пяти минут императора. И предать при первой возможности.

Я успокаивающе похлопал жену по руке и двинулся в сторону группы моряков, стоявших рядом с Сандро. Один матрос, демонстрируя безукоризненную выправку, держал в руках поднос с мельхиоровой миской, графинчиком с водокой, чаркой, хлебом, солонкой и перечницей. Через его локоть была перекинута белая салфетка. От судка поднимался ароматный парок.

— Чем сегодня балуете экипаж? — с улыбкой спросил я, приблизившись вплотную.

— Щи на свежей капусте, государь, — пояснил Садро.

Взгляды моряков скрестились на мне. Двадцать девять членов экипажа ждали государевого решения на жилой палубе.

Я развел руками.

— Рад бы отведать моряцких щей, но, простите, нельзя. Жирное под запретом, а вы, смотрю, сала не пожалели. Давай, зять, выручай.

Сандро беспрекословно подчинился. Принял от матроса ложку, проверил качество щей. Выпил рюмку, закусив ее кусочком черного хлеба с солью.

— Одобряю! — кивнул он матросу, отпуская того с подносом.

Сразу же раздался боцманский свисток, команда «к вину!»

— Государь, позвольте на два слова, — попросил великий князь.

Мы встали у входа в рубку.

— «Тамара» отличный ходок, — польстил я великому князю.

— Да, штормовую волну она держит прекрасно. Двадцать три тысячи миль нашего похода в Индийский океан — от Ревеля до малазийских островов — пройдены без сучка и задоринки. Скалы Гогланда, мертвая зыбь Бискайского залива, тропические штормы — мы все преодолели.

— Наверное, очень яркое путешествие.

— Это было незабываемо, — расцвело в улыбке красивое лицо Сандро. — Индуистские храмы, раджи в тюрбанах и жемчуге, аборигены в одних набедренных повязках, баядерки с их огненным танцем. Походы в бамбуковые джунгли на слонах — кто не видел тропического хаоса, тот не поймет как сминаются деревья и колючий кустарник под ногами великанов. Охота на диких животных, огромные королевские тигры, леопарды, крокодилы…

— Почему у орудия нету противопульного щитка? — прервал я поток его воспоминаний, указав на странную пушку на колесах.

— Это же десантное орудие Барановского. Предназначено для установки на баркас. Само орудие крепится на носу, а колеса хранятся на корме.

— И что с того? Орудийный расчет состоит из бессмертных? Если орудие десантное, то предполагается его выгрузка на берег, где существуют риски попасть в засаду и оказаться под ружейно-пулеметным обстрелом.

Сандро удивился:

— Так и для пулевой артиллерии такой щит не предусмотрен…

— Вот тебе еще одна идея для работы Общества. Тем более твой отец, великий князь Михаил Николаевич, никто иной, как генерал-фельдцейхмейстер.

— Сказать по правде, государь, — понизив голос, ответил Сандро, — мой папа талантливейший человек, но очень старой закалки. «Как его величество поручит, так и буду исполнять» — это его кредо.

— Ну и сошлись на меня, — немного раздраженно буркнул я. — Считай, что поручил, значит. О чем ты хотел еще говорить?

— О японской морской программе. Я внимательно за ней слежу и могу с уверенностью утверждать: через десять лет на нас нападут.

Я удивленно присвистнул. Да, он определенно самый толковый среди собравшихся на корабле мажоров. Да что там «золотая молодежь» — его коллеги по флоту в высоких адмиральских чинах не видят дальше собственного носа. Пока эта публика благодушествует и почивает на лаврах, Сандро анализирует происходящее у потенциального противника и делает правильные выводы.

— Я доволен тобой, Александр Михайлович. Сможешь подготовить аналитическую записку? Или твой прогноз — всего лишь предположение?

— Просто высказал то, что на душе, — смутился Сандро. — Но если вы, Государь, прикажите, то могу изложить свои мысли на бумаге. С системой доказательств и статистическими выкладками. С 1891 года я издаю ежегодный справочник «Военные флоты иностранных государств», так что есть материалы для подробного анализа.

— Обязательно. Напиши все подробно. Еще обрати внимание на японскую «шимозу», на идею делать ставку не на бронебойные, а на осколочно-фугасные свойства крупнокалиберных корабельных снарядов, на их способность вызывать значительные разрушения и обширные пожары на палубах, — я постучал ногой по тиковому настилу. — Броня броней, но на наших кораблях в избытке горючих материалов.