Обратный отсчёт 1 (СИ), стр. 25

— Не понимаю… — растерянно промямлил Витте.

Все он понимал. Он же хитрый проныра, а не раб идеи золотого обращения, которой сейчас грезили мировые экономисты.

Да, золотой стандарт уже существовал во многих странах, но вот только для развивающихся он окажется удавкой. Мы со своим монометаллизмом получим самую конвертируемую в мире валюту и… дикую кучу долгов, которые никак не разгрести. Государство-банкрот — вот цена задуманной реформы.

«Эх, червончики, мои червончики» — пришла на ум задорная песенка.

Да, те самые золотые червонцы Николая, это спасение для многих в тяжелые годы советской индустриализации, когда муку продавали в Торгсине только за золото. Они не появятся на свет, если Ники меня поймет, последует предостережению, не прогнется под Витте.

Тогда не будет ни Торгсина, ни гигантского изъятия из денежного обращения этих самых николаевских червонцев, ни Беловежской пущи, где ловкач Сережа подсунет бумаги на подпись расслабленному охотой царю.

Беловежье — прямо заколдованное место для Российской империи…

— Необеспеченные бумажные деньги, что в них дурного? — обозначил я свою позицию более чем определенно, — Нужно лишь выпускать их не под уже затраченный труд, а под будущий, под проекты. Под те, где гарантирована прибыль, экономический успех. Под гособеспечение. Например, в виде краткосрочных облигаций с фиксированным доходом. А золото оставим для внешней торговли и для скорейшего погашения долгов государства.

— Государь, неужели вы попали под влияние сомнительных теорий Шарапова? — возмутился Витте.

— Идеи Сергея Федоровича нахожу очень здравыми, особенно для развивающейся быстрыми темпами экономики. А тебе, Ники, рекомендую взять к себе этого умнейшего экономиста в качестве главного финансового советника. В министерстве Сергея Юльевича он не приживется, сожрут.

Я внимательно посмотрел на сына. Кажется, в нем проросло зерно разочарования в способностях министра. Или мне только показалось?

Ники, Ники… «Доверяй, но проверяй, — так и хотелось мне сейчас ему сказать. Лишь бы он прислушался к совету насчет Шарапова. В следующем году выйдет из печати его книга 'Бумажный рубль», где он камня на камне не оставит от теорий Витте.

Если сын заберет его под свое крыло, то «смутительность» Витте сразу уменьшится на пару порядков. Министр финансов — это такая фигура, которую нужно крепко держать за «фаберже». Стальной перчаткой.

— Я отказываюсь понимать, что происходит, — Витте вышел из себя. — Мне грозит отставка?

— Нет, мой дорогой. Повышение!

Витте растерялся. Любой бы на его месте растерялся от этаких качелей. Не меньше были поражены и Мария Федоровна с Николаем.

Я рассказал о своей идее с Советом министров.

— Ответственное министерство? — неверяще вымолвил Сергей Юльевич. — Включающее в свой состав министров военного и иностранных дел?

— Именно! Сами только что признали, что программе переселения крестьян в Сибирь уготована участь завязнуть в межведомственном болоте. И еще… От нового царя все будут ждать начала новой эры. Бросим же обществу кость. И перенаправим его критику с царя на вас, — я усмехнулся. — Не испугаетесь?

— Нет!

Как я и думал, на кость самым первым бросился министр финансов, он вцепился в нее всеми зубами. Полномочия с контролем внешней политики и армии с флотом — от такого у любого политика голова пойдет кругом.

— Кто попадет в кабинет? — осторожно начал прощупывать почву будущий премьер-министр.

Слишком быстро он справился с разочарованием от провала своих планов. Подозрительный — вот какое определение просилось на ум при взгляде на его холеное лицо, на плутоватые глаза. Высокий рост, широкие плечи, лицо боксера и византийская хитрость — опасное сочетание. Не человек, а торпеда с продвинутой программой самонаведения.

— Ключевых министров будет назначать император, — четко обозначил я контуры будущей реформы. — Внутренние дела — Плеве. Вам придется научиться с ним сотрудничать, — отрезал я, заметив несогласие Витте. — Как и с другими назначенцами.

— Протекционизм, — осторожно напомнил Сергей Юльевич, сразу сообразивший, что свобода рук ему не светит, что придется договариваться с явными и скрытыми противниками.

— Николай, — я обернулся к сыну и строго на него посмотрел. — Никогда не поддавайся просьбам со стороны, особенно от членов семьи, протолкнуть на важный пост нужного человечка. Такие люди обычно заручаются высоким покровительством, добытым благодаря счастливой случайности. В чем тогда их преимущество перед теми, кто добился всего неустанным трудом и талантом?

— Я запомню, папА!

— Обновленному и реформированному Совету министров понадобится своя программа. Я обрисую ее в общих чертах. Не стану говорить о важности укрепления обороноспособности страны — это очевидно для всех, и потому прошу всемерно поддержать деятельность будущего Фонда моего имени, Общество военно-технического прогресса. Во внешней политике рекомендую строго придерживаться ранее заключенных договоров. А тебя, Ники, прошу воздержаться от династической дипломатии. Вильгельм начнет тебя обхаживать, путать — не поддавайся. Не веди с ним кулуарных переговоров, заставляя дипломатов рвать на голове последние волосы. Нам нужен мир в Европе любой ценой, мы на пороге великих прорывов в экономике, и нельзя их похоронить глупыми авантюрами. Если же не получится удержать агрессию Японии на Дальнем Востоке, то, по крайней мере, нужно к ней готовиться уже сегодня.

Я сделал паузу, чувствуя, что сильно утомился. В правом боку и груди нарастала боль. Но нужен еще небольшой рывок.

— Транссибирская магистраль. Ее нужно активно развивать, но не лезть с железнодорожными путями на чужую территорию. Сергей Юльевич! Обращаю ваше внимание на это обстоятельство. Мы строим чугунку для себя, а не для Китая! Вы меня услышали?

Витте кивнул, хотя еще не понял моего предостережения. Ну ничего, придет время — вспомнит.

— Ваше Величество, так что же с денежной реформой? — воспользовался Витте паузой, чтобы протолкнуть свою идею-фикс.

— Нет! Категорически! Вместо того, чтобы затягивать на шее удавку финансовых обязательств перед Европой, лучше придумать программу поощрения и привлечения иностранного капитала в Россию, в реальные сектора экономики. И не в сырьевой сектор, а в технологичный. Но только не ценой дешевизны рабочих рук. Нам нужен социальный мир, насколько это возможно, и рабочее законодательство. И антимонопольное. Процесс формирования картелей и синдикатов вот-вот начнется, и лучше его упредить…

Я закашлялся, прервавшись на полуслове, и прижал к губам платок. В груди что-то хлюпало, Минни всполошилась и бросилась ко мне.

Отнял от губ платок. На белой ткани ярко алели капли крови. Ненадолго хватило магии Айбике.

Николай кинулся звать Вельяминова, отбросив карандаш, которым конспектировал мои пожелания. Лишь Витте сидел спокойно, напряженно размышляя.

Хотелось бы мне залезть ему в голову и узнать, что этот интриган придумывает нового, какие коварные планы вынашивает.

Все, что мог, я сделал, обо всем предупредил. Вернее, не обо всем, а лишь о том, что вспомнил, до чего додумался в меру своих знаний и понимания общих процессов.

Что забыл? Пожалуй, одно дело осталось. Не помешает подготовить списочек для Черевина, включив в него тех, кто подлежал обязательной ликвидации, с кем никак не договориться.

И начать его с Савинкова, с этого «рыцаря» на бледном коне.

Глава 11

Мы плыли — шли, как говорят моряки — в Севастополь на двухмачтовой паровой яхте «Тамара», любезно предоставленной моим зятем.

На этом корабле, купленном в Англии в 1890-м году, он совершил большое путешествие, прерванное из-за смерти матери. Кругосветки не вышло, самой дальней точкой маршрута стал Сингапур, Ява и острова Индонезии. Зато великому князю посчастливилось объехать Индию по суше, пока «Тамара» ждала его на Цейлоне.