Обратный отсчёт 1 (СИ), стр. 23
Вернее, когда-то была, «Ливадия». Вот только она давно стояла на приколе, избавленная от роскошных салонов. Очередное детище адмирала Попова, помешанного на круглых кораблях. Изобретатель смешных «поповок», он и к проектированию царской яхты руку приложил. Она дала течь при первом же сильном шторме. Разгневанный Александр плюнул, отказался от «Ливадии».
Остался в итоге без прогулочной черноморской яхты и не особо по этому поводу грустил. Возможно, потому, что он, вопреки расхожему мнению, не очень жаловал Крым, особенно летом. Жарко ему было здесь с его-то комплекцией.
Но в результате — смех и грех — 21 сентября повелитель великой державы добирался до Ялты из Севастополя на пароходе Добровольческого флота.
Положение должен был исправить «Штандарт», заказанный в прошлом году у датчан. Корабль планировался шикарным, но до его спуска со стапелей мне не дожить.
— Какая жалость, Минни, что мне не суждено вступить на борт «Штандарта», — вздохнул я. — Уверен, эта яхта покорит всех, кто ее увидит, а Николай полюбит ее всем сердцем. Датчане расстараются для своей обожаемой принцессы.
Эти слова вызвали у жены легкий вскрик, она никак не могла смириться с моей близкой смертью.
— Папа! Я принес! — Михаил несся к нам вприпрыжку, размахивая щеткой и предвкушая незабываемое развлечение. Защекотать отца до колик — что может быть веселее?
Пока сын до меня не добрался, я поспешил сообщить жене:
— Послушай, Минни. Я еще поборюсь, но нужно быть готовыми к худшему. Если меня не станет, тебе придется взять на себя часть моих обязанностей. Стань сыну надежным советчиком, постарайся оградить его от влияния людей, желающих свернуть с предначертанного мною пути.
Мария Федоровна удивилась.
— Откуда мне знать, что ты задумал? Вижу, многое меняется прямо на глазах.
— Об этом, дорогая, ты узнаешь завтра.
Глава 10
Снова меня начала одолевать бессонница, напряжение последних дней не прошло бесследно. Рядом со мной дежурил по ночам Вельяминов. Приходил ко мне в сюртуке, как положено по протоколу, явно им тяготясь.
— Оставьте китайские церемонии, Николай Александрович, — велел я. — Хотите дежурить — дежурьте, но не мучайте себе сюртуком. Достаточно пиджачной пары.
Доктор был искренне благодарен за это предложение и поспешил им воспользоваться. А когда я разрешил ему выходить покурить, он счел меня, наверное, самым приятным пациентом в его врачебной практике.
— Ваше Величество, я узнал, что вы вчера попросили сына почесать вам ноги. Не мне вам указывать, но вы можете занести в ранки инфекцию. Организм сейчас ослаблен…
— От вас ничего не скроешь, — усмехнулся я печально. — Мы использовали платяную щетку.
— О, боже!
— Это было очень приятно.
Вельяминов задумался.
— Сейчас зуд сохраняется?
— Увы, да.
— Давайте попробуем легкий массаж. А потом я забинтую вам ноги, чтобы вы их случайно не расчесали во сне.
— Давайте, — покорился я.
Николай Александрович легкими движениями пытался разогнать отек. Отчасти получалось. И зуд уже почти не беспокоил. Я смог ненадолго заснуть.
Когда проснулся, понял, что запас сил от Айбике тает на глазах. Еще несколько напряженных встреч — и болезнь снова атакует, сделает меня неработоспособным. А что делать? Будто у меня есть выбор. Сегодня предстояло важнейшее сражение — встреча с Витте и изложение главных направлений развития России на ближайшие годы.
Кряхтя как старый дед, я потащился вниз. Еле-еле заставил себя выпить стакан простокваши. Ее делали из молока коров с ливадийской фермы. Настоящий Александр жить не мог без простокваши, она была его самой любимой утренней едой.
Еще он очень любил снимать пробу с солдатских котлов. Всегда интересовался, какая нынче каша или щи? Но теперь об этом давно забыли — подобная еда могла меня убить.
— Петр Александрович! — позвал Черевина. — Будьте так любезны, когда появится Сергей Юльевич, проводите его в кабинет Марии Федоровны.
— Будет исполнено, Ваше Величество. Если прикажите потом выбросить его прочь, как Воронцова, придется казаков звать. Уж больно здоровый кабанчик.
Шутник, блин!
Я улыбнулся:
— Думаю, сегодня все обойдется.
— Генерал, вы напрашиваетесь на серьезную трепку, — притворно нахмурилась императрица.
— Не привыкать! — развел руками этот паяц.
— Минни, позови Николая в свой кабинет, я скоро туда подойду, — попросил я, но пока направился в кабинет собственный.
Меня интересовали документы, ожидавшие резолюции. Вернее, не все бумаги, а портфель от министерства финансов. Перед встречей с Витте я решил хотя бы бегло ознакомится с тем, что он предлагает делать в ближайшим будущем.
Я вспоминал одну очень хлесткую характеристику, данную ему современником. «Он хозяин положения — благодаря ничтожеству других». Не совсем, конечно, верно — в широте ума и талантах государственного деятеля Витте не откажешь. Но и не поспоришь с тем, что окружали его действительно легкомысленные ничтожества. Откуда что бралось? Сбой программы подготовки царского кадрового резерва? Отчего земля русская перестала рожать гигантов политической мысли?
Еще одного все же родит. На смену Витте придет Столыпин, и эти два колосса оставят после себя не доведенный до конца спор. Кто из них прав, не смогут ответить и потомки. И не только из-за политики. Но и по причине, что обоих реформаторов остановили в разбеге, а сама идея мирно обновленной России бесследно сгорит в пожаре революции.
Лично мне больше импонировал Столыпин. Хотя бы потому, что Петру Аркадьевичу досталось разгребать навороченное Сергеем Юльевичем.
Витте хотел модернизации России любой ценой. Действовал он последовательно, но без оглядки на последствия. И подготовил, сам того не желая, социальный взрыв невиданной силы. Если бы народ богател, зачем ему лезть на баррикады? Нет, народ хватается за вилы и ружья, когда у него нет выбора. Когда ему нечем кормить детей. И остановить его в минуту роковую может только мощный карательный аппарат. Сергей Юльевич, как минимум, не учел, что превращение России из аграрной в индустриальную страну можно проводить лишь имея очень крепкую власть и поддержку общества. А если институты власти трещат и шатаются, как домики поросят из известной сказки, то куда же ты лезешь, дядя⁈
Петр Аркадьевич Столыпин этот момент понимал куда лучше Витте. И куда лучше либералов-болтунов. «Им нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия!» — четко и ясно. Глыбища! Жаль, не смог добиться, чего желал. Чертовски жаль. Поздно появился.
Но нету у меня Столыпина для Ники, еще не вырос в серьезную фигуру, опыта не набрался. Так что остается действовать чем Бог послал. То есть Сергеем Юльевичем.
Я раскрыл портфель и углубился в бумаги. Кое-что меня порадовало: Витте был нацелен на достижение бездефицитности бюджета. Но кое-что откровенно выбесило. Как и полагал, он настаивал на своей идее введения золотого обращения.
К черту его финансовую реформу. Смертельно опасный путь! Подарить иностранцам возможность снять все сливки от бешеных темпов экономического роста России — вот к чему приведет введение золотого обращения. Иной раз ко мне в голову закрадывалась мысль, что Витте в этой истории выступил как агент мировой финансовой закулисы.
Ладно, отставить пессимизм! Еще есть возможность удержать страну от скольжения в пропасть. Лишь бы меня услышали.
Я сложил бумаги обратно в портфель и, захватив его с собой, поспешил в кабинет Марии Федоровны.
Там меня уже ждал Николай. Сидел напротив матери с покрасневшим лицом. Уверен, в очередной раз пытался надавить насчет своей женитьбы на Аликс. И в очередной раз получил отказ. После моего запрета и кое-каких намеков Минни тоже заняла в этом вопросе жесткую бескомпромиссную позицию.
Я сел за стол, вытащил бумаги от министерства финансов.
— Ники, хочу тебе преподать несколько уроков, — завладел вниманием наследника, переключая его на серьезные дела. — Витте предлагает нам казенную винную монополию. Что скажешь?