Волчий клан 3 (СИ), стр. 37
Тем временем, моргая от попавшего в глаза песка, Игорь вглядывался вниз, в нору подземного чудовища. В руке он сжимал обнаженный палаш, готовый пустить его в дело.
Он увидел, как в туннеле поднимается на ноги Георгий: помятый, оцарапанный, но живой. А напротив него, буквально в десятке шагов громоздится чудовище.
Оно было не меньше рослого быка, а то и двух. Ветер сорвал ему часть шкуры на загривке, оно обескураженно мотало головой с длинной зубастой мордой, а затем нацелилось на Георгия.
Ноги уже несли Игоря вперед.
— Держись, брат!
Разбежавшись, он прыгнул вниз, прямо на спину чудовища. Приземлился на обе ноги — и на палаш, направленный в шею под затылок твари.
Клинок вошел в складки толстой розово-серой шкуры, пробил твердое сало. Этого оказалось недостаточно, чтобы убить чудовище, но более чем для того, чтобы его разозлить.
Игорь попал в нерв, отчего оно взревело и вскинуло голову вверх — с той исполинской силой, с которой взрывает тонные земли, когда выскакивает на поверхность.
От такого рывка Игорь взлетел в воздух. С ужасом он увидел, что земная твердь удаляется дальше и дальше, словно его запустили требушетом.
Он взмыл на высоту самых высоких деревьев, какие видел. В этих поганых землях такие не растут — вдвойне обидно, что помереть придется на чужбине.
Игорь перестал лететь вверх и начал падать.
Вдруг его сшибло и понесло в сторону.
В сантиметре от своего лица он увидел сосредоточенное лицо Влады. Она обхватывала Игоря руками и ногами, пытаясь удержать, а сзади трепетали эфирные крылья.
Крылья именно что трепетали — не справляясь с двойным (а то и тройным) весом.
Игорь рухнул в кусты жесткой степной травы, покатился кубарем.
Он не мог вздохнуть, словно грудная клетка размозжила легкие.
Было темно, словно лопнули глаза.
Но почему-то было приятно. И пахло сладко.
— Слезь с меня, — пропыхтела Влада.
Игорь поднял голову и увидел перед собой декольте.
С воем и грохотом песок надо мной устремился вверх.
Упругий жгут ветра прыгал совсем рядом. Я едва успел откатиться в сторону, и он вспорол утоптанную до консистенции камня почву.
Меня подбросило, перекатило, впечатало спиной в осыпающийся край ямы — и я, кашляя, отхаркивая землю, хватая ртом воздух, вскочил на ноги. Лицо саднило от песка, который попал в открытую рану — вихрь все-таки задел меня и рассек кожу.
У туннеля буквально срезало крышу. Скупой ночной свет просочился внутрь — этого моим глазам было достаточно.
И я наконец увидел, куда меня занесло.
Логово. Сеть туннелей с расширяющимися полостями-берлогами.
Я как раз оказался в одной из берлог, теперь развороченной, с осыпающимися стенами.
Куда ни глянь — повсюду кости. Старые, обглоданные добела, вперемешку с песком и землей. Дуги рёбер, сферы черепов, узловатые мослы с обрывками сухожилий. Верблюжьи — огромные, изогнутые. Лошадиные. И человеческие.
Человеческих костей было больше всего. Люди для этого крота были то ли деликатесом, то ли особо легкой добычей.
Однако это было не кладбище, а кладовая. Черепа скалились из осыпи тут и там, но еще больше было свежих «продуктов» — именно от них шел запах мертвечины, разложения и крови. Нашего носильщика видно не было, но свежий запах кишок намекал на то, что его уже не спасти.
На фоне всех этих запахов выделялся звериный. Хозяин логова был еще здесь. Огромная куча песка затряслась, крот отряхнулся. Длинная морда с вибрисами задергалась, принюхиваясь. Я поднял палаш.
Крот развернулся ко мне. Слепая сморщенная морда качнулась из стороны в сторону, мокрые ноздри задергались. Он меня не видел — глаз у него не было вовсе, но он чуял меня всего до последней капли пота. Уж я-то понимал, что такое обоняние.
И тут сверху на крота спрыгнул Игорь и вонзил палаш ему в шею. Я успел заметить ликующую белозубую улыбку брата, после чего крот взревел и взбрыкнул. Игоря швырнуло наверх. Бляха!
Крот при этом задрал голову и обнажил горло. Там кожа была без мощных сальных наплывов, дряблая и почти нежная. Не теряя времени, я бросился вперед.
Рубить и резать глупо — я вонзил палаш в горло монстра, вкладывая всю силу волколачьих мышц. Пусть я ограничен первой формой, но я все еще сильнее обычного человека — не даром же у меня клыки и волчьи глазища, дыа?
Палаш вошел по самую рукоять. Внутри заклокотало и забулькало, выплеснулась черная маслянистая кровь и залила мне руку по локоть.
Я постарался не повторить ошибку Игоря и учел реакцию монстра. Сразу после удара я отпустил рукоять и бросился в сторону. И вовремя — потому что на то место обрушилась голова крота. Клацнули челюсти — так озверевший пёс ловит зубами надоедливую муху.
Крот был смертельно ранен, но чуял меня и старался достать. А в этой норе хрен разойдешься!
Раздался свист — в морду крота вонзилась стрела. За ней еще одна.
Я задрал голову и увидел на краю знакомый силуэт Батыра. На одной из стрел я заметил лоскут ткани, смоченной вонючим зельем. Батыр и не думал добить таким образом зверя — он отвлекал.
Прыгая по осыпающимся развалам, я начал уходить по туннелю, пока не обнаружил завал и скалистый тупик.
— Берегись! — воскликнул Батыр.
Крот уже не только не видел, но и не чуял. И он просто понесся в мою сторону. Земля задрожала.
Для слепой роющей туши он был быстр. Выбрасывал вперед короткие мощные лапы, загребал когтями, словно веслами, и бросал тело вперед.
Однако он был приземист и невысок. Я не стал убегать. Развернулся и ждал.
Когда крот оказался в метре от меня, я прыгнул. Свирепая туша пронеслась подо мной и врезалась в скалу. Я же приземлился уже с другой стороны, кувыркнулся, гася инерцию, обернулся.
Крот всхрапнул. Огромная слепая туша заколотилась в предсмертной судороге, раскидывая кости, круша земляные стены, осыпая нас обоих песком. Потом вдруг обмякла.
Наступила тишина.
Только сейчас я выдохнул. Готов, голубчик.
— Георг⁈ — окликнули сверху. — Живой там?
Это было Игорь. Он тяжело дышал, голос у него срывался, словно он только пробежал кросс.
— Живой, — просипел я, отплевываясь от песка и пыли. — Ты, смотрю, тоже. Не знал, что ты умеешь летать!
— У меня была мягкая посадка, — хмыкнул Игорь и покосился куда-то в сторону.
У края оврага, в который превратилась нора, стали появляться лица всех участников экспедиции.
Наверх я не полез.
Стоял, переводил дух, вытирал руки о штаны — без толку, странно-черная кротовья кровь уже засыхала, стягивала кожу.
Я оглядывался. Кто знает, не живет ли тут многодетная кротовья семья?
Но никого видно не было. Было тихо, нос тоже не предупреждал о чужом присутствии. Молчала и чуйка. Зато мне открылось другое.
В туннеле было много ответвлений, и отнюдь не все комнаты были отведены под жраку. Это были сокровищницы. Увы, не драконьи и даже не человеческие, однако крот явно страдал накопительством, классифицировал свои находки и наводил своего рода порядок.
Он жрал не только одиноких путников, но и караваны, после чего копался в ценном грузе. И делал он это давно — такой вывод я сделал, увидев среди хлама меч, какие уже вышли из употребления в этом мире.
— Эй! — помахал я наверх. — Спускайте веревку да сами лезьте, кто не трус-пердус! Тут есть на что поглядеть! Игорь, я нашел кое-что покруче наших палашей.
Наверху послышались разговоры и возня.
Потом свесилась веревка, и через минуту рядом со мной, кряхтя и охая, съехал по осыпи… Терехов! Вот уж кого я не ожидал увидеть среди первых.
— Так-так-так, — поправил он очки и поднял над головой керосиновую лампу, высматривая, что тут есть.
Бледный, трясущийся, но, сука, любопытный! Я хохотнул и похлопал его по спине.
За ним, ловко и молча, спустился Батыр. Деловито проверил, надежно ли мертв крот.
Игорь сгреб меня за плечи, придирчиво осмотрел. Кивнул на содранную на лице кожу, спросил тихо: