Волчий клан 3 (СИ), стр. 36
— Оно идет прямо на меня! — крикнул он и побежал.
— Эй! — позвал я, пытаясь вспомнить его имя. — Стой, дебил!
Вал песка дрогнул и с необычайной скоростью двинулся наперерез.
Дальше всё случилось за один удар сердца.
Тварь настигла беглеца, и песок там взорвался фонтаном. Из-под земли поднялось то, что я не хотел бы увидеть когда-либо еще раз.
Морда. Голая, серо-розовая, сморщенная в толстые складки, слепая. Там, где положено быть глазам, — только наплывы кожи. Морда длинная, остроконечная, с жесткими вибрисами и хлюпающими ноздрями на кончике.
В края образовавшейся воронки уперлись мощные широкие лапы. При взгляде на когти не оставалось сомнений, что они распарывают затвердевшие пласты земли как тракторный плуг.
Какой нахрен пес, когда это крот? Огромный магический или мутировавший крот размерами с быка.
Длинная морда развалилась на две части — так показалось, когда крот раззявил пасть, обнажая частокол желтых кривых зубов.
Пасть сомкнулась на ногах носильщика, и крот тут же ушел вниз.
Всё это произошло за несколько секунд. Из-под земли еще слышался крик парня, приглушенный толщей земли, удаляющийся. Крот тащил добычу к себе в нору.
На их месте осталась осыпающаяся воронка, в которой проглядывались очертания туннеля.
Пронзительно заверещал Терехов. Его крик утонул в вопле верблюдов. Батыр рявкнул что-то на своём наречии, резко как удар бича, и все замолчали.
А я уже бежал к воронке.
Потому что была одна вещь, которую я знал твердо, ещё с прошлой жизни. Своих не бросают. Даже если этот свой почти наверняка уже мёртв. «Я тебя из-под земли достану!» — сулят неприятелям. А приятелей — что, не достану что ли⁈
Лезть в нору чудовища было очередной дуростью, но пока человек кричит — он живой. А раз живой — я иду за ним. По-другому я не умею. Вперед, Жоряныч!
— Георгий-бек! — заорал Батыр. — Нельзя туда…
— Да мо-ожно, — бросил я через плечо и прыгнул в осыпающуюся дыру, в вонь и тесноту.
Нора — это ни разу не подземный туннель, где стоишь в полный рост и машешь мечом. Чушь собачья. Нора — это земляная кишка, и лезешь ты в нее как пробка в горлышко, впритирку, обдирая плечи, а земля сыплется тебе за шиворот, в рот, в глаза.
В абсолютной тьме не видят даже волчьи глаза. Вонь эту хоть ножом режь — плотная, живая, забивает ноздри так, что нечем дышать.
Я протиснулся вниз, потом нора пошла горизонтально. Я полез, обдирая локти о земляные стены, ведя носом по горячему кровавому следу. Вперед я выставил палаш, словно жало.
Пусть этот кротяра с быка величиной, но и быка, вообще-то, забивают ударом ножа! А у меня — палаш. И не такие уж большие когти у этого ублюдка. У меня в лучшие времена и побольше бывали… Я волколак, блядь!
Короче, было ссыкотно и я подбадривал себя как мог.
След вел дальше и дальше, я продолжал прорываться, толкаясь коленями и локтями.
И тут свод не выдержал.
Стенки поехали разом, со всех сторон. Потолок кишки просел и навалился мне на спину — тяжело, глухо. Земля давила на плечи, на затылок, на руки, на ноги.
Я рванулся — но руки притиснуло к телу. Палаш зажало в толще. В ноздри и в рот набилась земля, я фыркнул, попытался вдохнуть — и вдохнул пополам с песком.
Красава, Жоряныч — устроил себе жопу на ровном месте.
Земля давила на спину, не давая набрать хоть сколько-то воздуха. Красные круги поплыли перед глазами. Я слышал, как впереди ворочается крот. Разворачивается? Идет на мою возню, удивляясь внезапной добавке к ужину, которая сама пришла к столу.
Ярость.
Я потянулся к Ядру. Проснись. Проснись же. Сдохну ведь тут, слышишь? Где мой астральный волк⁈ Дай хоть пару когтей, зверина ленивая, ПРОСНИСЬ!
В груди было тихо. Ядро все так же спало летаргическим сном, как уже почти месяц. Не отзывалось ни на страх, ни на злость, ни на угрозу гибелью. Свернулось где-то в глубине плотным клубком и знать меня не знало.
А наверху тем временем что-то происходило.
Когда брат исчез в воронке, Игорь спохватился, выругался и бросился за ним.
В один миг он оказался перед грудой развороченного песка. Собравшись с духом, он шагнул вперед, но его ноги утонули лишь до колен. Края воронки осыпались и не пускали в подземный туннель.
На плечо Игорю легла ладонь, потянула прочь. Это был Батыр.
— Оставь, — сказал он, и в голосе его звучала горечь. — Теперь ему ничем не помочь. Он был храбр.
Игорь скинул руку, обвел лагерь полубезумным взором.
Взгляд его остановился на Владе, которая только что опустилась на землю и убрала крылья.
Игорь в три прыжка подлетел к ней, схватил за руку.
— Влада! — выпалил он. — Помоги ему!
Она выдернула руку из его хватки.
— Как? — голос ее был холоден.
Игорь затравленно оглянулся на воронку и закусил губу. В глазах было отчаяние.
— Ты же маг! Давай же, времени в обрез!
— Я работаю с Воздухом, а тут Земля, ясно? Это противоположная стихия, затраты энергии кратно больше. Я не…
— ВЫТАЩИ ЕГО, ЕБАТЬ ТЯ В СРАКУ! — рявкнул Игорь.
Это был громогласный командирский ор, наполненный железной волей. Так строят разбежавшийся полк.
Влада отшатнулась, вытаращила глаза. Алые губы раскрылись буквой «О». Румянец обжег щеки.
Никто никогда с ней так не говорил. Куда подевался тот мальчик-офицер, который дарил ей цветочки в Красных Родниках? Он обрушил на нее гром! И сейчас на нее смотрели синие глаза, из которых вот-вот ударит молния!
Несмотря на холод пустынной ночи, она почувствовала томительное тепло и желание исполнить эту просьбу, пусть и высказанную чуть грубовато.
Влада сглотнула.
— Ладно, — хрипло проговорила она.
Игорь едва успел отойти в сторону, когда она направилась к воронке широким шагом.
Влада вскинула перед собой руки, растопырив пальцы.
Воздух над песком дрогнул, сгустился, свернулся в тугой, злой, гудящий жгут.
Началось вращение, с каждым мгновением ускоряясь.
Вихрь рос в размерах — вскоре его верхушка терялась где-то в ночном небе. Гул ветра заглушил остальные звуки. Песок сёк лица.
Влада с видимым усилием начала опускать руки вниз.
Вихрь вонзился в толщу песка и начал углубляться, словно исполинское сверло. Он потемнел от поднятого песка, вместе с которым выворачивало и камни.
Песок высасывало вверх — столбом, фонтаном. Тонны песка и грунта взлетели в воздух.
Игорь зачарованно смотрел, как на глубине человеческого роста обнажается разветвленная сеть тоннелей. Нору подземного зверя буквально вскрыло — и вот-вот вывернет наизнанку.
— Влада, — прохрипел Игорь и захлебнулся порывом ветра, который едва не разорвал рот. — Не задень Георга…
— У него сопротивление магии, что ему сделается? — звенящим от напряжения голосом сказала она, не поворачивая головы. Из носа у нее текла струйка крови.
Игорь сжал зубы. Нельзя было сказать, что у брата больше нет антимагической защиты.
— Будь аккуратна, — процедил он.
Бушующий ветер сорвал с Влады ночную рубашку.
Но Игорь не обратил на это никакого внимания, потому что внизу наконец-то показался Георгий. И подземное чудовище.
Глава 24
Песчаный пес — 2
Смерч исполинским сверлом забурился в песок, высасывая и сдувая верхний слой почвы, дошел до норы, прошелся вдоль, обнажая туннель в разрезе. Затем Влада со стоном оттянула вихрь в сторону на полсотни шагов, и там он распался.
Тут Влада заметила, что буря сорвала с нее ночнушку. Взмокшее от напряжения белое тело сверкало в ночи выпуклостями, соски от холодного дуновения затвердели. Владу не смутило обнажение — пусть Игорь узрит, на какую красоту вздумал голос повысить! Но недолго.
Она щелкнула пальцами, и тут же по ее телу поползли голубые ленты иллюзорного платья. Магия обняла талию, скользнула между ног и упала к лодыжкам двумя широкими лентами спереди и сзади. Еще две ленты метнулись вверх, поднимая грудь в тугое декольте, и сомкнулись на шее.