Волчий клан 3 (СИ), стр. 26

— Если тебя прихватят канцелярские, то скажи, что работаешь на меня, мол, мой агент, — сказал я Репею напоследок. — Это не даст им казнить тебя или отдать под суд.

— Ты и правда свой в Канцелярии? — покачал головой Репей.

— Волк в волчьей шкуре. Посмотрим, как еще всё обернется. Но сейчас она на нашей стороне.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Я вспомнил еще одно и сказал:

— А если тебя поймают люди заказчика, то тоже вали всё на меня.

— Эт в смысле? — не понял Репей.

— Так и говори, мол, барон Лютиков интересуется пороховым оружием, а тебя привлек по старой дружбе, чтобы найти местного поставщика. Мол, я тоже что-то замышляю и ищу единомышленников. Это моя легенда.

— Легенда ли? — хитро посмотрел на меня Репей. — Ты всегда что-то замышляешь.

— Я не бунтовщик. Я лишь возвращаю Волчьему клану былое величие.

Репей уехал.

Прощание с Инессой было более долгим и более эмоциональным.

Осложнялось прощание тем, что она не хотела уезжать, а я не хотел ее отпускать.

Сошлись на том, что она с яростью накинется на учебу, чтобы как можно скорее получить должность моего маг-куратора, а я «буду беречь себя и не погибну в Атрагосии».

— Погибать я и не планировал, — кивнул я. — Одна нога здесь, другая там.

— Не нравится мне Влада, — сказала Инесса.

— Зато Игорю нравится. Такая вот ветреная магичка.

Инесса улыбнулась лишь на секунду, лицо ее вновь стало серьезным.

— Все будет хорошо, — сказал я. — Езжай на учебу. Студенточка.

— А тебе удачи с возвращением Ядра!

Я усмехнулся и заботливо убрал с ее лица огненно-рыжий локон. Мои слова прозвучали по-киношному, словно говорил герой боевика, однако я просто озвучил то, что думаю и чувствую:

— На удачу я не рассчитываю, детка.

Инесса уехала.

Замок сразу как-то опустел, стал холодным и безжизненным, словно в светильнике затушили огонек.

Увы, как мой маг-куратор, Влада имела все права и даже обязанность следовать за мной, куда бы я ни направился. Я ж волколак, да еще и без клейма. Хоть я и добился особого положения, но лишний шаг в сторону тут же вызовет вопрос со стороны всея Державы: Что этот нигер себе позволяет⁈

Ответного письма из Канцелярии насчет Влады я так и не дождался. Ну и пусть, потом подниму с ними этот вопрос с глазу на глаз.

Ранним утром на поезд отправились четверо. Я, Игорь, Влада и старик Ефим.

Ефим в экспедицию не собирался, а только провожал нас до перрона в Пригорье. На нем была забота о Красных Родниках.

Был и еще один участник экспедиции, о котором знал только я. Графу Челищеву не понадобился билет на поезд, потому что его голова была надежно упрятана в моем огромном и подозрительно тяжелом рюкзаке.

Наш поезд уезжал далеко на юго-юго-восток.

Где-то там, где приближается граница с Карубом, а железнодорожные пути обрываются, нас должны были встретить люди из Исследовательского Корпуса и проводить туда, где находится руины Атрагосии. Где потерялся Аскольд — сын графа Каменского, где должны были сохраниться яйца последних змиев.

Следующие дни и недели растянулись по бесконечным рельсам.

Привратник шел по стрелке компаса, пока не уперся в железную ограду. Перед ним раскинулась территория кладбища. Он поправил очки и нахмурился.

Магический компас был настроен на местонахождение агента Канцелярии — молодого барона Смольского, который должен был стать маг-куратором Лютикова, но куда-то пропал. Следуя компасу, Привратник уехал из столицы на северо-восток и оказался в уезде на пути в Северное наместничество.

Как будто Смольский поехал на задание, но на полпути сошел с поезда и решил посетить кладбище. Привратник хмыкнул. Ворота кладбища под его взглядом распахнулись, и он пошел мимо могил и памятников вперед.

Вопреки стереотипам, никаких каркающих воронов не наблюдалось, наоборот, со стороны аллеи доносились беззаботные трели певчих птиц.

Привратник шел по стрелке, когда она вдруг повернулась назад. Он замер и огляделся. Рядом никого не было. Несколько шагов назад — и стрелка снова повернулась вокруг оси.

Он опустил взгляд на землю. Рядом с тропой была свежая могила. Без надгробной плиты, без надписи.

Привратник поправил манжеты пальто и размял пальцы в перчатках. Браться за лопату, конечно, нужды не было. Он простер ладони вперед.

Эфирные щупальца потекли вниз, к утрамбованным комьям земли. Привратник пошевелил пальцами, и щупальца погрузились в землю, обхватили лежащий в глубине гроб, потащили наверх.

Земля вспучилась, треснула. В просвете показались грязные доски. Привратник вытащил гроб целиком и поставил на край могилы. Одно из щупалец сковырнуло крышку.

Привратник придирчиво поправил манжеты пальто и подошел к открытому гробу.

Это безусловно был барон Смольский: точнее, его верхняя и нижняя половины, сложенные вместе.

Привратник приложил к носу белоснежный платок, надушенный духами, и склонился, разглядывая тело.

Минуту спустя он записал в блокноте: «Труп недельной давности. Смертельное ранение нанесено серпом ветра, магом Воздуха не ниже третьего ранга.»

М-да, недолго ему довелось посидеть в своем кабинете и насладиться привилегиями нового звания. Придется взять на себя часть оперативной работы и навестить Лютикова в его Красных Родниках, пока враг не сделал свой ход.

И кто этот враг? Род Громовых? Законопослушные столичные аристократы, далекие от интриг: учатся в Университете, гуляют на балах, получают монету со своих земель. Надо подать заявку на их проверку.

Вероятно, кто-то стоит за Громовыми.

Сознательно атаковать сотрудника Канцелярии мог либо сумасшедший, либо кто-то уверенный в своих силах. Даже если Владислава не знала, что Смольский работает на Канцелярию, он всё равно был официальным маг-куратором, посланным Магическим Сенатом…

Привратник набросал план действий и захлопнул блокнот.

Глава 18

Конец

Постоянный стук колес стал таким же незаметным, как дыхание.

День ото дня местность за окном поезда неуловимо изменялась.

Если между первым и, скажем, третьим днем разительных отличий не наблюдалось, то при сравнении первого дня и десятого, было заметно продвижение на юг. Черноземные равнины и густые леса сменились степью, небо стало будто выше.

Бескрайнее море высокой травы прогибалось под порывами ветра, словно тот поглаживал степь исполинскими ладонями, пропуская стебли между пальцами. На дорогах же ветер закручивал вихрями коричневый песок. Деревья здесь стали ниже и тоньше, шелестели жесткой листвой.

Несколько дней пути мы наблюдали у горизонта горный хребет со сточенными вершинами, на которых искрился снег. Казалось, хребет будет маячить в окне всю дорогу, но поезд миновал и его, увлек нас еще дальше на юго-восток.

Днем сквозь щелочку в окне теперь струился сухой горячий воздух, а по ночам снаружи веяло леденящей прохладой.

На одной из остановок к вагонам поезда ломанулись местные: загорелые и в соломенных шляпах. Они двигались со стороны бахчи — толкали перед собой тележки, полные арбузов. Особо прыткие вырвались вперед, неся арбузы в руках.

Когда двери поезда открылись, в вагон ворвался базарный гвалт. Я вышел среди прочих и вернулся в наше купе с двумя спелейшими арбузами под мышками. Игорь приветствовал меня хищным возгласом. В его руке возник длинный нож, блеснула белозубая улыбка.

Арбузная мякоть оказалась яркой и сахаристой, хрустела на зубах и тут же таяла во рту освежающей сладостью. Хоть и не мясо, но, думаю, такой арбуз понравился бы даже Ядру Ярости, но, увы, оно продолжало находиться то ли в спячке, то ли в оцепенении.

Съев пару кусков, Игорь нашинковал горку аккуратных кусочков без семечек, красиво разложил на широком блюде. Я потянул пальцы к особо яркому квадратику, но Игорь хлопнул меня по руке.

— Это не нам, — сказал он и поднялся. — Пойду угощу Владу.