Штормбрейкер (ЛП), стр. 96

Эдвард распахивает ворота, а я замираю, парализованная нерешительностью.

— Давай же! — говорит он. — Мы не можем его ждать.

Рядом с воротами стоит кадка с растением, и я втыкаю ключ в почву, присыпая его тонким слоем земли.

— Что это за растение? — спрашиваю я.

— Что? — Эдвард едва ли не подпрыгивает на месте.

— Что это такое? — повторяю я.

— Черт, я не знаю! Фикус?

— Ладно, — говорю я и отправляю Руку сообщение со словом «фикус», надеясь, что он поймет мою подсказку.

— Поэт, — шипит Эдвард, и я следую за ним внутрь. Мы попадаем в небольшое помещение с рядом лифтов — к счастью, здесь нет ни стражников, ни персонала.

Хотя бы эта часть моего плана сработала.

— Пошли, — говорит Эдвард, нажимая кнопку вызова. Крайний левый лифт тут же открывается с мягким «динь», которое в тишине звучит как пушечный выстрел.

Внутри он нажимает кнопку тридцать второго этажа, чтобы попасть в кабинет мистера Робинса. Пока мы поднимаемся, я объясняю Эдварду, что именно ищу. К его чести, он не впадает в панику, а принимает всё как должное.

После того как он прикладывает вторую украденную карту к панели, мы входим в просторное помещение с паркетным полом, застеленным коврами, и группой мебели из двух кресел и дивана в центре.

Всё светится красными тенями, отражающимися в массивных окнах от пола до потолка. Я смотрю, как бурлящие штормовые облака окрашивают небо в цвет крови, а огненные алые шары устремляются к земле. Я никогда не видела Кровавый Шторм так близко, и в его небрежном, неистовом разрушении есть что-то завораживающее.

Эдвард не теряет времени: он пересекает комнату, проходит через двойные двери и оказывается за большим U-образным столом, уставленным компьютерами. За ним — стена из мониторов, показывающих различные части здания.

Эдвард изучает экраны, а я проверяю телефон, молясь, чтобы Рук ответил. Отправляю ему еще одно сообщение со словом «офис».

Эдвард усаживается в большое кожаное кресло мистера Робинса, уже печатая на безумной скорости на одной из подсвеченных клавиатур. В комнате стоит полная тишина, если не считать приглушенного воя сирен Кровавого Шторма и быстрого стрекота его пальцев по клавишам.

Я не могу усидеть на месте, хожу из угла в угол, каждые несколько секунд проверяя телефон в ожидании ответа от Рука.

— Ты можешь остановиться? — просит Эдвард. — Ты заставляешь меня нервничать.

— Прости, — бормочу я и возвращаюсь в зону отдыха, давая ему пространство для работы.

Одна из стен комнаты сплошь увешана мониторами, и я подхожу к ним, чтобы убедиться, что нас не засекли. На одном из экранов виден коридор прямо снаружи — идеально, чтобы вовремя заметить незваных гостей.

Я изучаю каждый монитор, отмечая нескольких стражников на разных постах, но почти все ушли разбираться со штормом.

Мое внимание привлекает фигура, движущаяся по коридору: она открывает и закрывает двери. Поначалу я не уверена, глаза, должно быть, меня обманывают, потому что я готова поклясться, что это Рук. Я подхожу ближе, и теперь сомнений нет. Я узнаю эту легкую походку и эту копну волос где угодно.

Что он делает? Цифры в углу экрана говорят мне, что он совсем не на тридцать втором этаже. На самом деле, он где-то глубоко внизу, в секторе под названием «Субподвал Б».

В руке он держит что-то похожее на ключ-карту, но это не та ярко-красная, которую я оставила ему в цветочном горшке. Я просматриваю ряд экранов и нахожу ту самую дверь, через которую мы с Эдвардом вошли, замечая кучку земли, теперь лежащую у подножия кадки.

Я быстро ищу Рука глазами, и внутри, прямо в животе, застывает холодный комок ужаса.

Я быстро печатаю сообщение.

Отправляю слово «внутри», давая понять, что Эдвард уже работает за компьютерами.

На секунду мне кажется, что ничего не произошло — просто заминка в его шаге, такая бывает у людей, когда они вспоминают что-то мелкое и неважное.

Затем он вытаскивает телефон из кармана.

У меня перехватывает дыхание. Я подаюсь ближе к экрану, словно расстояние — это и есть Неприятность, словно я могу как-то заставить его почувствовать, что я сможу его увидеть.

Он смотрит на экран. Его большой палец замирает.

Я знаю этот взгляд. Я видела его сотни раз — легкое прищуривание глаз, то, как его губы становятся нечитаемыми, когда он о чем-то размышляет. Когда он принимает решение.

В груди сжимается — резко и внезапно, будто кто-то схватил и скрутил что-то внутри меня.

Он не отвечает.

Он блокирует экран и убирает телефон обратно в карман.

Просто так.

Моя рука взлетает вверх, прижимаясь к груди. Я даже рада этому ощущению. Что угодно, лишь бы удержать меня здесь, в этом моменте, где я смотрю, как человек, которому я доверяла, выбирает что-то другое.

Рук возвращается к своим поискам, проверяя двери и замки. Сосредоточенный. Решительный.

То, что он ищет, важнее, чем я.

Эта мысль ложится на сердце мягко, почти нежно. Может, именно поэтому она так невыносима.

Я пытаюсь сглотнуть, но горло словно запечатано. Ребра ноют, будто их тянет внутрь, будто мое тело пытается защитить то, что уже сломано.

В глубине души я осознаю, что на самом деле ничего не знаю о Руке Атире. Совсем ничего.

Я знаю ту его версию, которая прибыла из Пустошей с дерзкой улыбкой и уверенностью, достаточно острой, чтобы пробить мою защиту. Я знаю, как он смотрит на меня, когда думает, что я не обращаю внимания. Как целует — так, будто вкладывает в это всю жизнь.

Но, стоя здесь и глядя, как он игнорирует меня, я понимаю, как мало во всём этом было по-настоящему моего.

Рук Атира.

Я даже не уверена, что это его настоящее имя.

Он пришел из ниоткуда. Без прошлого. Без истории.

И, очевидно, с будущим, в котором мне нет места.

Пока он продолжает обыскивать комнаты, спускаясь на этаж ниже, становится ясно: он выполняет задание. Задание, которое планировал с самого начала.

Я медленно слежу за его перемещениями. Осматриваю экраны, пытаясь разглядеть, что внутри комнат, но они ничего не показывают, только коридоры. Раздумываю, не отправить ли ему еще одно сообщение, но не уверена, что хватит сил снова видеть, как он его игнорирует.

Он знает, где я, так что же он делает? Что задумал Рук?

В опасности ли мы с Эдвардом?

— Поэт! — шипит Эдвард из другой комнаты. — Иди взгляни.

Я еще мгновение смотрю на экран, прежде чем, пошатываясь, направиться к нему.

— Есть успехи?

— Я всё еще пытаюсь взломать файлы с исследованиями, но нашел вот это.

Мой взгляд мечется к тому месту, где он сидит, печатая на клавиатуре, его щеки освещены белым сиянием экрана с одной стороны и клубящимися алыми облаками — с другой.

Затем он указывает на мониторы за моей спиной.

Стена загорается: на ней транслируется черно-белое видео низкого разрешения, повторяющееся дюжину раз. Я подхожу на цыпочках и вглядываюсь в ближайший экран.

Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять: это запись с одной из Штормовых Башен, окружающих город. Мои губы приоткрываются, когда я замечаю Рейна, сражающегося врукопашную с «Одиночкой».

Таких кадров десятки. «Штормбрейкеры» и «Одиночки» заперты в жестокой схватке. Но я не могу оторвать глаз от своего брата. Протягиваю руку, чтобы коснуться его, и вздрагиваю, когда статический разряд кусает кончик пальца.

Несмотря на очевидную безнадежность ситуации, я не могу не дорожить этим мгновением. Я так по нему скучаю.

Новые «Одиночки» врываются в кадр, размахивая самодельным оружием, их гораздо больше, чем Стражей.

И тут я вижу его.

Рук.

На несколько лет моложе. Стройнее. Меньше мышц. Волосы чуть короче, но я не сомневаюсь — это он. Он занят дракой с «Штормбрейкером», и теперь я понимаю, почему он был так хорош на тренировочном ковре. Почему он с такой легкостью победил всех нас на кадетском экзамене.

Рук Атира никогда не был тем, за кого себя выдавал.