Лучшая из худших вещей (ЛП), стр. 14

Нет.

Ни за что.

Она оказалась в ловушке, и единственное, что ей оставалось, — рассыпаться на части.

Единственное, что она могла сделать, — оттолкнуть Гейба… и весь хаос, который они вместе создали, как можно дальше от себя.

И поэтому к вечеру среды, когда Николь наконец убедила мужа исчезнуть из её жизни хотя бы на какое-то время, она именно так и поступила. Она снова забралась в постель, уставилась на полупустые бутылки виски, апельсинового сока и вина на прикроватной тумбочке и заплакала.

А когда слёзы закончились, Николь решила помучить себя ещё немного.

Она перевернулась на бок, потянулась за телефоном и открыла старую переписку с Логаном. Их планы на ближайшую субботу всё ещё были там — застывшие где-то между обещанием, которое Николь дала ему на крыльце своего дома в прошлые выходные, и той правдой, которую теперь знала.

Она на мгновение закрыла глаза, а потом отправила сообщение:

16

На крыльце

Они молча сидели на крыльце дома Николь. Ночь была тёмной; её освещали лишь несколько тихо гудящих настенных светильников, подвесной фонарь над верандой и мерцающие стеклянные панели по обе стороны от входной двери.

Остальная улица — вереница спящих домов — была освещена ровно настолько, насколько нужно.

— Значит, Атланта? — спросила она.

— Атланта, — ответил он.

Их разделяло не больше тридцати сантиметров. Они смотрели себе под ноги, разглядывали собственные руки. Судя по всему, Логан приземлился всего пару часов назад — буквально за несколько минут до того, как Николь написала ему.

— Кока-кола, да? Квентин всё никак не оставит их в покое?

— Если бы мне нужно было описать его одним словом, я бы сказал: «неутомимый».

— А если двумя?

Он ухмыльнулся.

— Непредсказуемый король-малыш?

— Это три.

— Нет. Через дефис считается за два.

Николь рассмеялась, а потом… снова наступила тишина. Они просто сидели рядом, ничего не делая и ничего не говоря. Телефон Логана завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран и сбросил вызов.

— Дэйв, — сказал он, убирая телефон обратно в карман.

Николь кивнула.

Она огляделась.

На мгновение ей захотелось пошутить про Дэйва — лучшего друга Логана, которого она никогда не встречала, но который столько раз становился героем его офисных историй у кулера, что временами казалось, будто она давно его знает. Но потом она решила просто сказать это. Рассказать правду. Покончить с этим. Однако, когда она открыла рот, чтобы произнести слова: «Кажется, у меня будет ребёнок. А может, даже двое», — не смогла выдавить ни звука. Вместо этого снова уставилась на свои руки. Она даже не заметила, что машинально крутит кольцо на пальце, пока не почувствовала на себе совершенно отчетливый взгляд Логана.

Всё её тело напряглось.

— Эта штука, — сказала она, снова посмотрев на кольцо. На этот раз — будто через линзу, которую и сама не могла объяснить. Сквозь толстый, искажающий фильтр.

— Всё такое же блестящее, — сказал он.

Николь болезненно поморщилась.

— Господи… и ты туда же?

— Что? — Логан резко вскинул голову. — Подожди, я не это имел в виду… Ты же знаешь, я просто…

— Я знаю, что для тебя моё кольцо всегда было одной большой шуткой. Похоже, ты всё это время был прав. Вся моя жизнь оказалась грёбаной шуткой.

— Это неправда. Это не…

— Нет, правда, — сказала она, сдерживая дрожь в губах. — Именно так.

— Обещаю тебе, Николь. Это не так.

Она посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. И то, что она увидела — его, сидящего рядом и пытающегося убедить её, что её жизнь чего-то стоит, что она сама чего-то стоит, хотя это было не так, хотя это была неправда, — сделало признание ещё тяжелее. Наверное, поэтому всё, на что её хватило, было лишь:

— Он трахнул девушку, которая выгуливала нашу собаку.

Логан скривился.

— Чёрт… Мне так жаль.

— В понедельник я встречалась с адвокатом по разводам. — она на секунду замолчала, тщательно подбирая слова. — Не знаю, были ли другие. Но ведь обычно не начинают с двадцатитрёхлетней девчонки, да? Да ещё и у себя дома?

Логан закрыл глаза и прикрыл рот ладонями. Когда он выдохнул, Николь, до этого почти не шевелившись, невольно отпрянула.

— Что? — спросила она, отступая ещё на шаг. — Ты тоже знал?

— Я? Откуда мне было знать?

— Но ты ведь мог догадаться, да? — она поднялась и начала ходить у него за спиной. Он тоже встал и повернулся к ней лицом. — Что он способен так со мной поступить? Что он мне изменит?

— Я почти не знал Гейба, я…

— Ты должен был что-нибудь сказать! Тогда, в Нью-Йорке! Или до моего увольнения, или… Если ты знал, Логан, почему ничего не сказал? Почему не предупредил меня?

— Я не… Я… Ты…

— Что — я? Должна была сама догадаться? — сказала она, пятясь назад, пока плечи не упёрлись во входную дверь. Логан так и стоял перед ней с приоткрытым ртом и поднятыми руками. — Ты правда так обо мне думаешь? Думаешь, я сама на это подписалась? Что он был таким с самого начала? Что он был мне не по зубам? Что это был лишь вопрос времени, когда такой мужчина, как он, устанет возвращаться домой к такой девушке, как я?

— Нет, Николь! Нет! И ты это знаешь!

Николь посмотрела на него.

Логан встретил её взгляд.

И в следующую секунду она сломалась. Она опустилась на ступеньку и распалась на куски у него на глазах. Логан неловко переминался, запинался, мучительно пытался подобрать слова, а потом просто сел рядом, ссутулился, опустил голову и позволил ей плакать. Когда слёзы наконец начали стихать и она подняла взгляд, его руки были сжаты в кулаки, а челюсть напряжена.

— Этот грёбаный кусок… — Он крепко зажмурился. — Блядь. Прости. Мне не стоило этого говорить.

Николь едва заметно улыбнулась.

— Что? Собирался, типа, защищать мою честь?

— Ну, вообще-то мог бы. — Он словно ожил: задвигались руки, расправились плечи, оживилось лицо. — Просто в детстве я пересмотрел Принцессу-невесту, вот у меня и развился комплекс спасателя. Но я с этим работаю, потому что это ужасно устарело и подаёт неправильный пример не только…

— Сделай мне одолжение и никогда не заканчивай эту фразу, ладно? Вообще никогда. Это ужасно глупо.

Он смерил её недовольным взглядом.

— Даже если начнётся настоящий зомби-апокалипсис, ты всё равно остановишься посреди побега, лишь бы напомнить мне, что я идиот, да?

— Подкалывать тебя — моё призвание. Ты же знаешь. Это моё искусство. Я этим живу.

Логан тихо рассмеялся. Николь вытерла лицо рукавом толстовки и выдохнула.

— Прости, что накричала на тебя.

— Скорее… это было не столько на меня, сколько рядом со мной. Я переживу.

Она смахнула со сланцевой плитки несколько песчинок.

— Почему ты такой добрый ко мне?

— Я вообще со всеми добрый, — сказал он. — Видишь ли, в детстве я был невероятно покладистым деревенским мальчишкой из вечно окутанного туманом, величественно зелёного королевства Флор…

— Логан! Нет!

И они снова рассмеялись. Смех не утихал до тех пор, пока разделявшие их тридцать сантиметров не превратились в пятнадцать. А потом, когда у Логана закончились шутки про Принцессу-невесту, он признался, что иногда, когда ему грустно, тревожно или он не может уснуть, он составляет рейтинг вкусов Pop-Tarts, пока плохие мысли не проходят. Николь заявила, что это полная ерунда, но звучит очень весело, и спросила, не могут ли они сделать это прямо сейчас.

И Логан открыл на телефоне сайт Kellogg’s. Николь придвинулась чуть ближе. Он листал страницу, потом она, и незаметно расстояние между ними сократилось с пятнадцати сантиметров до пяти. В конце концов они составили собственный рейтинг этих тостерных пирожных. Логан яростно отстаивал вкус S’Mores, Николь убедительно защищала Frosted Strawberry, а вот в одном они были абсолютно единодушны: ничто не сравнится с Brown Sugar Cinnamon.