Охотник на маньяков. Том 1 (СИ), стр. 36

Тут за кустами послышался шум подъезжающей легковой машины. Хлопнули дверцы.

— Эй, Олег, вы там где? — раздался бодрый голос. — Ну что, как всё прошло?

Глава 17

За кустами стояла чёрная «Волга», и высокий человек в костюме шёл оттуда, спрашивая у Олега, как всё прошло. Он вынырнул на поляну и увидел, что ничего ещё не прошло. На лице человека мелькнуло смятение, но от тут же взял себя в руки. Оценив обстановку и прочитав по нашим лицам, что парадный репортаж под угрозой, он принялся действовать.

Человек в костюме зашагал к компании и стал радушно пожимать всем руки. Нос его сморщился от «аромата» из прицепа, но человек мгновенно сделал вид, что никакого запаха здесь нет.

— Вы, наверное, из газеты? — приехавший комсомольский начальник умело взял нас с Пашей под локти и стремительно отвёл подальше, за густые заросли кизила. — Послушайте, по поводу этого недоразумения и отходов в прицепе… Вы же понимаете, что это в вашем репортаже упоминать не нужно?

Он заговорил о нехватке ГСМ и дефиците топлива в разгар сельхозработ, о лимитах, ремонте техники и прочих временных трудностях. И о том, что вопрос с вывозом собранного студентами мусора вот-вот решится.

— Мы с Артуром Валентиновичем этот репортаж уже согласовали. Он обещал, что материал выйдет на первой странице и, естественно, будет исключительно положительным. Сами понимаете, дело-то государственное, комсомольская инициатива.

На его лице застыло выражение, какое я привык видеть у самого Бойко. Скрываемое высокомерие. Уверенность карьериста, привыкшего, что любые острые углы можно загладить, сделав нужный звонок.

Тут из-за кустов показался вдруг новый персонаж, мужичок с потёртым рюкзаком. Он остановился в паре шагов, и на нас повеяло хмельным духом. Он провёл по нам троим ироничным взглядом.

— Что, неужто хозяева у прицепа отыскались? — проскрипел турист. — Уберёте теперь? Или ещё год простоит?

— Вы, гражданин, ступайте куда шли и не мешайте работать, — отмахнулся комсомольский руководитель.

Мужичка такое отношение не устроило.

— Чего это не мешайте, — обиженно насупился он. — Эта ваша дрянь тут сколько стоит воняет? То, что из-под прицепа в реку течёт — это же настоящий концентрированный яд! В газетах одно пишут, а сами…

Турист оказался грамотный. Он стал говорить о загрязнении, о почве и горизонте грунтовых вод. Человек в пиджаке, в свою очередь, пытался его отсюда выпроводить.

Пользуясь случаем, я тронул Пашу за плечо и отвёл в сторону. Шепнул ему:

— Дай мне свой диктофон.

Тот удивлённо моргнул, но аппарат достал.

— Ты чего это задумал?

Я спрятал диктофон в карман штанов, не забыв нажать кнопку записи.

— Потом расскажу. И это… Ты не возражаешь, если я сам с этим деятелем потолкую?

— Ну, давай… — Паша неохотно кивнул и двинулся туда, где ждали Олег и его комсомольцы.

Я вернулся к спорящим. Турист вещал о необратимых изменениях в экосистеме пещер.

— Всё, отец, — я мягко взял мужика за плечо. — Мы во всём разберёмся, обещаю. Вот, уже разбираемся, я из газеты. Спасибо за неравнодушное отношение.

Турист взглянул на меня, на человека в пиджаке, на прицеп. Развернулся и хмуро потопал к выходу на тропу.

Руководитель облегчённо выдохнул и полез ко мне с благодарностями.

— Спасибо, умело вы его отшили. Столько проблем от этих неравнодушных. Вечно лезут, куда не просят…

Он осёкся, наткнувшись на мой взгляд. Выражение его лица поменялось. Видимо, он заподозрил во мне ещё одного неравнодушного. И, в общем-то, в своих подозрениях он был прав.

Тогда он перешёл в наступление.

— Советую не поднимать волну, фотокорреспондент, — голос его стал сухим и жёстким. — Артур Валентинович всё равно не позволит напечатать «неправильный» материал. Только наживёте неприятностей на ровном месте, себе и своему коллеге. Оно вам надо?

— А как же природа и её защита? — спросил я, глядя ему прямо в зрачки. — Вы же за этим ребят сюда пригнали?

— Да бросьте вы, — он досадливо поморщился. — Мы же сейчас говорим о серьёзных вещах. О правильном отражении нашей работы в прессе, о престиже комсомольской организации.

— Вы точно не путаете, какие из вещей на самом деле серьёзные и настоящие? — спросил я, взглянув на него с некоторым удивлением.

Собеседник начал закипать. Он заговорил о ведомственных карах, о высоком начальстве, снова помянул Бойко. Я молча слушал, давая ему возможность высказаться по полной программе. Диктофон в кармане мерно крутил плёнку. Когда поток угроз иссяк и он замер, сверля меня злым взглядом, я заговорил.

— Вы вообще понимаете, что вы здесь творите? — сказал я, уже переставая быть спокойным. — Настоящий, искренний порыв этих ребят вы просто обесцениваете и уничтожаете на корню. Глядя на эту вонючую кучу, они просто разочаруются, перестанут верить в то, что делают.

Я заглянул ему в глаза, было просто интересно, забрезжат ли там хотя бы отголоски совести, или цинизм давно накрыл этого человека с головой.

— Вам всего-то и нужно было — обеспечить транспорт. Такую мелочь вы не смогли или не посчитали нужным организовать. И что вы теперь ждёте? Хвалебную статью со своим портретом на первой полосе?

С фотографией на первой полосе я, кажется, попал в самую точку.

— Послушайте, вы не разговаривайте со мной в таком тоне! — выкрикнул он. — Артур Валентинович ваш начальник, и…

— Нет, это вы послушайте, — перебил я, сделав шаг вперёд. — Артур Валентинович, конечно, начальник. Но есть инстанции и повыше. Там будет крайне интересно узнать, как на самом деле воплощаются в жизнь ваши громкие инициативы.

Руководитель осёкся. Он лихорадочно соображал, перебирая в уме варианты. Неуступчивые провинциальные фотокорреспонденты, судя по всему, были ему в новинку.

Из этой ситуации, однако, нужно было как-то выбираться.

— У меня есть предложение, — сказал я. — Мне и самому не хочется поднимать скандал. Но то, что здесь получилось… Это ведь нужно срочно исправить, вы с этим согласны? Давайте сделаем так. Сегодня, максимум завтра утром, вы пригоняете сюда грузовик. Исправный. Обеспечиваете ребят спецовками, плотными перчатками, лопатами. И респираторами — хотя здесь впору противогазы надевать.

Чиновник хмуро слушал.

— И за работу по перегрузке этого кошмара ребята должны получить приличное материальное вознаграждение. Как за рабочую смену в особо вредных для здоровья условиях.

— Но у нас… — попытался возразить он.

— Изыщете средства, — отрезал я. — Как по мне — это будет правильное решение. Мы договорились?

Человек в пиджаке долго молчал, нервно ёрзая туфлёй по траве. Потом выдавил:

— Договорились.

Он развернулся и почти бегом направился к своей «Волге».

Я вернулся к Паше, Олегу и обступившим их комсомольцам. Все смотрели на меня с ожиданием. Я рассказал, о чём мы договорились с комсомольским деятелем.

Несмотря на предстоящую грязную работу, молодёжь обрадовалась. Все заулыбались, зашумели, бросились жать нам с Пашей руки. Новость о премии их, конечно, тоже воодушевила.

Я достал из блокнота листок, набросал свой номер и протянул Олегу:

— Держи. Если завтра к обеду машина не придёт — звони в редакцию, будем разбираться.

В кабинете Артура Валентиновича Бойко было душно, но отнюдь не от летнего зноя. Просто атмосфера тут сильно накалилась. Хозяин кабинета, разгорячённый и раскрасневшийся, так и брызгал слюной, не жалея голосовых связок. Ему уже успел отзвониться Вячеслав Сергеевич — тот самый деятель из Красных пещер.

— Нещадов, ты что творишь⁈ — орал Бойко, грохая кулаком по столу так, что подпрыгивал графин с водой. — Что ты себе позволяешь? Ты кто такой, чтобы диктовать условия человеку из райкома комсомола? Ты — фотограф! Твоё дело — затвор нажимать, когда тебе скажут, а не лезть в вопросы, которые тебя не касаются!

Я слушал его молча, глядя на стену, завешенную фотографиями в рамках. Человек, что встречался на этих фото с другими людьми, был не Бойко, а главный редактор газеты, Яков Яковлевич Косогоров. В голове всплывали слова Паши, сказанные полтора часа назад в троллейбусе. Паша поведал: Бойко спит и видит, как бы «подсидеть» нашего главреда. Плетёт интриги, обхаживает обкомовских, ждёт своего часа. Косогоров-то мужик толковый, старой закалки, за коллектив горой, а этот — карьерист и дрянь.