Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 81
Чувства и стремления походили на бронзовые гири, а то и вовсе медные, серебряные и даже золотые монеты, брошенные в кучку.
В итоге золото гордыни перевесило.
— Бездна, — протянула Шарлотта. — Придётся делать на ощупь.
Она коротко вздохнула, а затем натянула невидимые поводья, которые держали грызуна:
— Стоять. На место.
Крыса тут же присела и сжалась в белый комок.
А девушка вялыми от непривычки лапками-ручками принялась буквально вслепую рисовать на земле схемы. Схемы были привычными, ибо те самые, что она искала одержимых грызунов, но вот делать это в теле зверька и тем более в полной темноте было жуть как неудобно.
Крохотные коготки долго выводили с тихим украшением тонкие линии, но вскоре дело было сделано. Осталось только понять, что использовать вместо волшебной палочки, чтоб читать следы.
Разве что нос.
Шарлотта усмехнулась, представив, как делает взмахи мордочкой при читке заклинаний, а потом, тихо пискнув из крысиного рта, произнесла:
— Десекрето ратио.
И мир тут же потонул в сплошном тусклом мареве.
— Назад-назад-назад, — затараторила юная волшебница, оттягивая незримые поводья. Крыса попятилась, стараясь сбежать из облака света, но даже долгое отступление не помогало.
Казалось, свечение заполнило весь мир.
И только потом, когда в спину упёрлось нечто острое, сухое, как ветка, девушка выругалась.
— Дура. Демагис.
Свет погас.
— Вот дура, — повторила она. Ведь заклинание нацелено на поиск крыс, а сейчас она сама пребывала в тельце грызуна. И чары сработали безукоризненно, посветив при этом её же саму.
Значит, надо менять чары. Исключить из них саму себя. А это много долгой работы. И в темноте, чтоб никто не увидел.
Шарлотта набрала полные лёгкие воздуха, задержала, насколько это позволяло крысиное тельце, дыхание, а затем сжала в передних лапках призрачную спицу-пику и принялась за дело.
— Вы уж извините, ваше могущество, но ничего другого нет, — проговорил Пётр Алексеевич, протягивая Астре более чем скромный набор одежды. Сам же не отрывал взгляда от почти обнажённой волшебницы, на которой был лишь его китель.
Тихо шуршал казавшийся лишним в средневековом сеттинге ноутбук со строками сообщений и квадратиками фотоотчётов. Мерцала на столе керосиновая лампа, воняя недогоревшими нефтепродуктами. Чуть слышно шуршало под крышей маркизиного домика.
С улицы доносились торопливые голоса солдат, звучащие русской речью, тоже чуждой этому миру.
А в груди щемило от простых желаний и несостоявшихся надежд.
Ибо интима не было. Интим не состоялся, повиснув между строк недосказанностью. Просто потому, что это было бы неуместно в подобной ситуации, но вместо него было нечто другое.
Землянин долго ещё стоял и прижимал к себе волшебницу, соскучившись по теплу. И не только телесному, но и душевному.
Долго и с тоскливым, немного жадным наслаждением вдыхал аромат благовоний, сделанных из цветов пиона. Долго слушал дыхание волшебницы и стук её сердца.
А потом поцеловал её в шею и через силу оторвался.
— Дорогой мой друг, — улыбнулась Николь-Астра, небрежно скидывая с себя китель. Тяжёлая вещь упала на пол. Были бы доски, то и с глухим стуком. Но по местной традиции полы первого этажа были обычной, хотя и хорошо подогнанной брусчаткой, лишь лязгнули пуговицами и колодками медалей по камню.
— Помню, была молодой ведьмой. Тогда ещё в чине кулака Магистрата. И случилась большая стычка с нобийскими королевствами. Настолько серьёзная, что королева призвала к помощи Магистрат, — Астра вздохнула, предаваясь воспоминаниям. — И вот утро. Я и ещё три девушки в шатре у реки. Там у нас лагерь стоял. Мы спим, и внезапно раздаётся горн тревоги.
Астра снова ухмыльнулась и качнула головой.
— Я спросонья создала волшебный шар прямо в шатре и запустила его в самый край. Шатёр сгорел до пепельных лохмотьев так быстро, что мы едва успели выскочить, похватав лишь волшебные книги и артефакты. А там воинство нобиек. И мы лишь в том, в чём Небесная Пара приводит нас в этот мир, разве что пуповин нету. Так и пришлось биться голышом. Посему, мой друг, не беспокойтесь. Я переживу подобное неудобство. И мы условились без чинов и титулов, дорогой друг.
— Хорошо… Николь, — чуть запнувшись и в силу привычки, ответил генерал и добавил с ухмылкой: — Только прошу, не надо никаких Пе-Пе, а буду чувствовать себя как жирная морская птица из старой сказки. Пингвин называется. И уж тем более Пи-Пи. Можно просто Петя или Пётр.
Астра с лёгкой улыбкой кивнула и взяла протянутый свёрток.
В домике маркизы не нашлось ни платьев, ни женского белья. Потому, наскоро проведя ревизию имущества, нашли чистенькую белую футболку и новые штаны от полевой формы, которые пришлись впору.
Следом соорудили нечто вроде юбки из обрезанной под грудки тельняшки и широкая офицерская портупея. К портупее волшебница была привычной, ведь на Реверсе это удел женщин.
Лишних ботинок ни у кого не нашлось, и потому генерал пожертвовал свои кроссовки, которые захватил, чтоб на досуге заниматься пробежками по округе домика.
Досуг, однако, тоже не случился.
— Товарищ генерал! — раздался взволнованный голос дежурного, а за ним последовал частый и настойчивый стук. — Товарищ генерал!
Пётр Алексеевич метнул взгляд на дверь, а затем на накинувшую футболку Николь-Астру. И генерал не мог не подметить, что немного ревновал волшебницу, которую видел на пристани голой весь личный состав.
Но это чувство приходилось пока затыкать поглубже. Затрамбовывать армейским ботинком потуже.
— Не заперто! — прокричал Пётр Алексеевич, и в дверь тут же с коротким «разрешите» влетел дежурный сержант.
— Товарищ генерал, там опять псоглавые что-то чудят!
Пётр Алексеевич глянул на монитор, где тускло светились окошки с сообщениями. Шарлотту уже десантировали, и шевеления обезьян именно в этот момент — совершенно не к добру.
Генерал резко схватил со стола слегка поцарапанный прибор ночного видения и выскочил на улицу.
— Показывай! — сразу начав бегать прищуренными глазами по тёмному лесу, проронил начальник.
— Вот там, — ткнул пальцем во мрак среди деревьев, отозвался дежурный.
А меж стволов и в самом деле начало разгораться странное синеватое свечение. Сперва оно было едва заметным, но постепенно становилось ярче и ярче, и вскоре в нём было можно различить мечущиеся туда-сюда силуэты.
Через шелест листвы доносились приглушённые нечеловеческие возгласы и визги.
Генерал недовольно цокнул языком, скривился и приложил прибор к глазам.
Едва разгоняемая свечением тьма тут же сменилась призрачно-зелёными сумерками.
— Вот уроды, — проговорил землянин, наблюдая, как несколько псоглавых тащат на плечах длинный и толстый брус.
Путь у них был недолгий, и немного погодя они принялись деловито его вставлять в лунку, проделанную посередине дороги. То, что это яма, а не игра теней, стало понятно только сейчас, так как вокруг неё запрыгал ещё один псоглавец, но уже с лопатой, который сперва принялся присыпать новоявленный столб у основания, а затем утаптывать ногой.
Затем появилась ещё одна бригада «ух». И целая троица разумных обезьян волокла бревно покороче, но потолще первого и с привязанными к нему верёвками. Дотащив сей инструмент, троица стала поднимать его и бить торцом бревна, трамбуя землю. Даже здесь слышалось размеренное «бух-бух-бух» ударов тяжёлого дерева о грунт.
— Жаль, трос не достанет. До них метров двести, — послышался рядом голос взводного старлея.
— Тебе лишь бы тросами покидаться, — прорычал Пётр Алексеевич.
— А может, мы их попробуем прямо сейчас обстрелять из тридцатки? Столб пока не вкопан. А шаман, поди, не удержит очередь из снарядов.
— Нет. Всё должно идти по плану. И мне пока непонятно с пунктом замысла про золотую бабу, — проговорил Пётр Алексеевич. — У нас и так уже есть потери из-за простейшего непонимания ситуации. Есть же поговорка: не зная броду, не лезь в воду.