Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 37
Меж тем создание развернулось и потопало к человеку. За пять шагов остановилось и резко кинуло свою крохотную пику плашмя на землю. Словно нехотя соглашалось на перемирие. А затем подхватила что-то из корзины и быстро пошла прочь.
— Вот и яси. У нас этого добра навалом, можем целую телегу подогнать, — проговорил генерал на местном языке. А на душе стало легче, потому что хоть такая мелкая на первый взгляд проблема, но решилась. Теперь эта мелочь крылатая не будет сбивать квадрокоптеры и воровать лампочки по периметру.
Пётр Алексеевич, протёр лицо руками. Честно говоря, после того как он пристрелил одну из этих желто-черно-полосатых жужжалок, надежды на мирный исход были околонулевые. Но у фей какая-то своя логика.
В этот момент пикнул смартфон, обрывая размышления. И не один раз, а целой серией приходящих сообщений.
Землянин посмотрел на экран.
Из хороших новостей: крысоловка сумела поймать тварь, наводящую страх на подопечных.
Из плохих: сюда готовится приехать много гостей. И придётся опять метаться, как конь в мыле, чтоб подготовиться к встрече.
А ещё пришёл ответ от дежурных на Кровавом Озере. Демоны-стражи, условно перешедшие на светлую сторону, ни о какой женщине в золотых одёжках не знают. Из всего прежнего многообразия нечисти под описание больше подходит паучиха, плетущая туман и сны. Но её уже тысячу лет никто не видел. И на женщину она похожа в самую последнюю очередь.
И опять всё пошло по одному месту.
— Живее! — проронила Николь-Астра, глядя в окно кареты. За окном мелькали поля и город Керенборг. Напротив, молча и покачиваясь на кочках, сидели Линда и Шон. На подножках стояли новые телохранительницы, чьё оружие побрякивало о лакированные края повозки.
Рассвет давно наступил, но серая пелена облаков загораживала божественный лик Шаны от бренного мира. Наступило время пречистой Аквы, и мелкая изморось прибила нелюбимую её пыль к земле.
Топот запряжённых бычков, дребезг железных ободов колёс о камушки и скрип деревянных рессор, сглаживающих качку, смешивался в единый дорожный шум. Время от времени на рогатых покрикивала возница.
— И что ты будешь делать? — тихо спросила Старая Прачка. Она откинулась затылком на всякую спинку и смотрела на верховную волшебницу со смесью ехидства и жалости. Все же они были подруги, хотя и говорят, что между властью и подданными дружбы не бывает.
Бывает.
Но только при условии, что подданные сами не жаждут власти, но притом не дают себя в обиду.
А Линда не давала.
В отличие от своей начальницы стражи, Николь-Астра лишь только внешне казалась спокойна. На самом деле внутри бушевал ураган негодования, ворчащий тяжёлые мысли, подобно тому как незримые псы бога ветров гнут, трясут и ломают вековые деревья, рвут паруса кораблей и крылья мельниц, опрокидывают ветхие домики.
— Не знаю, — прошептала Астра. Её глаза бегали по пейзажу так, словно искали там ответа.
— А ты возьми и скажи барону, как есть.
Верховная волшебница перевела угрюмый взор на Старую Прачку и некоторое время смотрела молча. А потом покачала головой.
— Видно будет.
Меж тем поля сменились лесом, и карета сбавила ход, запетляв по узкой дороге. Хотя теперь её узкой называть не получалось. Пришлые выворотили своими широкими железными повозками все придорожные кусты, отпилили все низкие ветки.
А вскоре показался домик маркизы Керенборгской.
— Опоздали, эти канальи уже здесь, — прошипела Астра, глядя на несколько дорогих, украшенных фамильными гербами карет.
— Да, странно. Маркиза обычно спит до полудня, — проговорила Линда, тоже глядя в окошко.
Повозка верховной волшебницы подъехала и остановилась у крашенной в белую и красную полосу подорожной перекладины. В прошлый раз там тоже стоял зверомуж с халумарским мушкетом в травянисто-зелёной одежде, кирасе, шлеме и шуршащем плаще. Сейчас к нему добавилась две стражницы графини керенборгской в ярких парадных нарядах и с церемониальными алебардами. И даже моросящая серость, оставлявшая мелкие, сбегающие по железу капли, не могла приглушить их пышные цвета.
— Её могущество Николь-Астра да Феррис, глава совета волшебной гильдии Магистрат! — надрывая глотку известила одна из стражниц, глядя на герб на двери.
Стражницы вытянулись по струнке и задрали лица к пасмурному небу.
Зато халумарский зверомуж приложился пальцами к чёрной коробочке на ключице и что-то спросил на своём языке.
Коробочка пшикнула и отозвалась нечто-то похожим на «Пуськай».
Зверомуж тут же сноровисто поднял перекладину и приложил руку к шлему. В прошлый раз тоже так было. Видимо, у халумари такая церемония.
И было видно, что главный здесь всё же барон со своими порядками.
Карета въехала на ставшую тесной от обилия народу поляну и остановилась.
Телохранительницы спрыгнули с подножек и открыли дверь своей госпоже.
— Да начнётся битва за ум, сердце и кошелёк барона, — произнесла Линда, приподнявшись со своего места вслед за Астрой.
Глава волшебного совета нарочито неспешно ступила на подножку качнувшейся кареты, а глаза забегали по происходящему.
И ведь несмотря на морось и хмурое небо, которое, казалось, растянуло серый рассвет весьма надолго. И чего уж греха таить, утро сразу закончится вечером, минуя день. Но осень на то и осень, чтоб хмурить.
На поляне же вопреки отвратительной погоде стояли яркие навесы, а посередине вскидывал пламя к небу, трещал, порождал снопы искр и дышал жаром большой костёр, рядом с коем привезённые с крепости повара уже насаживали на вертел порчетт и дикую птицу. Потому пахло дровяным дымом, обильными приправами, свежей кровью и навозом беговых бычков. Туда-сюда сновали породистые борзые и молодые мастифы-людоеды. Кривлялась парочка ярко наряженных карлиц. Тихо играла на лютне, флейте и бубне троица менестрелей.
— А, ваше могущество! — донеслось из-под одного из шатров.
Там был стол с яствами, и повар-халумари, у коего поверх пятнисто-зелёной одёжки надет белоснежный фартук и колпак на голове, что-то рассказывал о диковинках пришлых.
Праздная, только и глядящая, как учинить подхалимство, свита услужливо расступилась, пропуская молодую принцепс-маркизу Адель Керенборгскую.
И даже удивительно, как такая маленькая лесная полянка у скромного охотничьего домика всего на дюжину комнат вмещает столь много народу.
Тем временем наследная маркиза подошла к карете Астры и лёгким поклоном поприветствовала. Всё же глава совета гильдии по титулу выше маркизы и тем более графини, хотя и ниже герцогини. И гостья весьма почётная. Хотя, думается, многие бы никогда в жизни не хотели бы встречаться с верховной ведьмой.
— Рада вас видеть, — натянув на лицо привычную маску благодушия, произнесла Астра и наигранно приподняла брови. — Что-то вашей матушки не видно. Не случилось ли чего?
— Матушка захворала. Уже второй день пребывает в постели. Целительницы разводят руками, говорят, просто хандра.
— Надеюсь, эта достойная женщина поправится.
— Я тоже надеюсь, но как бы то ни было, сегодня хозяйка застолья я.
Астра же снова быстро пробежалась взором по гостям. Взгляд привычно отсеял слуг и свиту бездельников, остановившись на действительно важных людей.
Во-первых, халумарский барон, стоящий под навесом и сам из себя хмурый, как туча, и то, что на лице была улыбка, ничего не значило. Улыбка больше напоминала оскал старого пса, недовольного, что к его конуре лезут всякие незнакомцы.
А ещё барон часто глядел на свои зелёные поводки, отделённые от общего места яркой лентой в бело-красную полоску, легко трепещущую, когда ветер протискивался между гостями и обнюхивал громадные железные механизмы.
Во-вторых, это укутанная в меховую накидку старшая дознавательница ордена. Она есть зло для каждой ведьмы, но сейчас это вынужденное зло. И потому Николь-Астра почтительно поклонилась сей опаснейшей особе.
Та едва заметно улыбнулась в ответ. А кто-то из слуг преподнёс ей крохотный хрустальный бокальчик халумарского напитка на блюдечке с золотой каёмочкой.